Семья

— Так кто он? — со смехом поинтересовался Феликс, в который раз за всё время вгоняя Чонина в краску.  — Откуда ты вообще знаешь? — заныл мальчишка, неловко прикрывая лицо рукой. Феликс лишь громче засмеялся, слегка пихая сына в плечо. — Я твой отец, я должен знать на кого запал мой любимый сын, — подтрунивал мужчина, параллельно с аппетитом поедая мороженое. Свободной рукой он всё ещё прижимал к груди плюшевого лисёнка. — Неужели тебе отец рассказал? Как… Как ваш разговор вообще в это русло перетек? — недоумевал Чонин, хотя даже возмущения не давали забыть о пломбире в руках. — Ну, он упомянул, что ты влюбился… А я у тебя умный, сам сложил два плюса. — Да блин, ну блин…  Феликс вновь улыбнулся, расслабленно расправляя плечи. Вся тяжесть разлуки, скопившаяся за последнюю неделю, потихоньку отступала, оставляя после себя лишь лёгкое, незримое спокойствие. Его ребёнок — его тихая гавань. Именно мысли о Чонине всегда придавали Феликсу уверенность в следующем дне. Если для кого-то дети — это главная слабость, то для Ликса его сын — это тот, кто делает его сильнее с каждым днём. Тюрьма — место где ломают. Иерархия там была странной… И, к сожалению, Феликс в ней находился в самом низу.  Сейчас Ли мог назвать себя относительно счастливым человеком. Он жил в доме, пропитанном любовью, пониманием и тем самым семейным счастьем. Его друзья приняли Феликса, как родного — как члена семьи, как неотъемлемую её часть. Мужчина работал в спокойной атмосфере — не в той пропахшей сыростью прачечной, или на кухне с затхлым запахом и громкими, пугающими звуками. К хорошему привыкаешь быстро.  Но даже так, частично привыкнув к новой, безопасной жизни, Феликс все еще часами стоял перед зеркалом. Он разглядывал себя — своё тело, которое до сих пор казалось слишком грязным. Заглядывал самому себя в глаза и замирал — в них вновь появлялся блеск. Такой живой, давно забытый. Это пугало куда сильнее. Жизнь заставила его измениться — неизменным осталась лишь чистая, бесконечная любовь к сыну и к близким людям, которые с годами не отвернулись от него. Но даже это невинное чувство не могло стереть боль. Феликс смотрел на свои руки и иногда видел на них кровь. Она не была осязаемой — лишь видение, навеянное больной фантазией. В них он терял самого себя.  А его якорем неизменно оставался Чонин. — Так значит Сынмин? Вы лучшие друзья? Да уж, котёнок, ты явно попал в лютую френдзону, — рука Феликса мягко коснулась плеча сына. Чонин на это лишь тихо вздохнул, показывая всю обреченность ситуации. — Ну я к нему и так, и эдак… А он лоб непрошибаемый! Ну вот кто сначала лезет обниматься, а потом уходит как ни в чем не бывало? — эмоционально рассказывал Чонин, недовольно дуя губки.  Феликс продолжал смотреть на размахивающего руками Чонина. Мальчик настолько проникся рассказом, что движения его приобрели ещё более эмоциональный оттенок. Феликс смотрел на сына и видел в нём себя — когда-то давно, когда он был таким же подростком со скверным характером, но чувствительной натурой. Был таким же влюбчивым, наивным. Чистым, как любил говорить Чан.  Появившийся Хёнджин прервал эту спокойную идиллию. Феликсу не то чтобы не нравился Хван — он был ему несомненно благодарен за всё. Но после случая в кафе Хёнджин ассоциировался с чем-то опасным.    — Неужели всё? — с нескрываемой грустью спросил Чонин, понуро опустив голову — явно давил на жалость.  — Тебя ещё уроки ждут, — с тёплой улыбкой проговорил Хёнджин, оставаясь на расстоянии. Феликс мысленно поблагодарил его. Мужчина не любил, когда в его личное пространство бестактно врывались.  — Хван Чонин, ты почему это уроки ещё не сделал? — смотря на время, возмущенно проговорил Феликс. — Ну пап, не ворчи, сделаю, — повесил нос Чонин. Но, в отличие от предыдущих дней, теперь эта грусть была наигранной, прячущей за собой абсолютное счастье. — Поехали, позже ещё встретитесь, — улыбка коснулась глаз Хёнджина, а сердце Феликса из-за этих слов забилось чаще.  — Разрешишь? — радостно проговорил Чонин, вскакивая с лавочки. Он так напоминал ребенка, коим и являлся в глазах Ли. — Конечно. Что насчёт… Субботы? Феликс, вы свободны? Я глянул постеры фильмов, может, сходим вместе в кинотеатр? В субботу будут показывать неплохой триллер, — Феликс так и застыл на месте, сверля Хёнджина подозрительным взглядом.  — Думаю, да, свободен, — слишком быстро согласился мужчина, едва заметно улыбаясь. — Ура! — обрадованно воскликнул Чонин.  Парень на прощание поцеловал папу в щёку. Феликс так и остался одиноко сидеть на лавочке, сжимая в руках мягкую игрушку.  Суббота так суббота.  Феликс нашел Уёна быстро — Бан бесцельно бродил по магазину техники. Уже вечерело, поэтому они решили долго не блуждать — Чанбин их загрызет, если они опоздают на ужин. Поэтому, вооружившись нескончаемым количеством пакетов (серьезно, Уён тот еще шопоголик), они отправились к машине.  — Как с Чонином дела? — с улыбкой спросил Уён, пристёгиваясь.  — Всё замечательно, — мужчина удобнее устроился на пассажирском сидении и перевёл довольный взгляд на парня. — А у тебя как дела? Тот мальчик Сан… Вы с ним.. — Что? Хённим! Не говорите глупости! Этот пацан таскается за мной, словно пёсик, надоел, — вопреки своим словам, Уён явно смутился. Его кончики ушей заметно покраснели.  — Ой, да ладно, он же младше тебя всего года на три, — засмеялся Феликс. — Всё равно мелкий.  Они тронулись. Феликс напоследок тихо засмеялся, прислоняясь к холодному стеклу. День выдался по-настоящему прекрасным.

—//——//——//——//—

Феликс всегда подозревал, что Чонин — тот ещё жук. Не зря же он сын Ликса.  Суббота подкралась неожиданно — прям как болезнь в самый неподходящий момент. Феликс не был морально готов к целому вечеру, проведенному в компании Хёнджина. Конечно, радость от встречи с Чонином перекрывала многие аспекты, но неизменным оставалось одно — неловкость. К счастью, или к сожалению, их сын оказался куда более смышленым. На встречу он пригласил Сынмина, придумав для обоих родителей свои отговорки. «Сынмин поругался с отцом, можно он с нами время проведёт? Хочу ему настроение поднять! Пожалуйста-а-а» — для Хёнджина. «Мне он правда нравится! Хочу в нестандартной атмосфере с ним время провести, разрешишь? Пожалуйста-а-а» — для Феликса. И оба не смогли отказать.  Феликс понимал к чему клонит Чонин — сам был таким же несносным подростком в свои годы. Стремление Ни-ни сблизить родителей было видно невооруженным глазом. Ли предполагал, что Хван тоже заметил это, но никак не остановил сына, давая полную власть в его руки. Феликс сам грешил этим — не мог отказать красивым глазкам своего ребёнка.  И вот они вчетвером двинулись в кинотеатр. Чонин с Сынмином, казалось, специально шли чуть впереди, давая мужчинам пространство и шанс заговорить. Но оба молчали. Феликс только из бесконечной любви к Чонину был готов терпеть свое нахождение рядом с малознакомым альфой. Ликс вообще избегал их — плавали, знаем.  И вообще, в какой момент жизнь Феликса так круто изменилась? Ещё меньше месяца назад он сидел в своей тёмной камере, размышляя о бренности мира, а сейчас гулял по тц со своим сыном, его отцом и парнем, в которого его ребёнок влюблён. Иногда жизнь преподносит интересные сюрпризы. К сожалению, к таким подаркам она никак не готовит. Так что Феликс был явно озадачен всем тем, что случилось.  На этом проделки Чонина не закончились. — Пап, можно я сяду с Сынмо? — не успел Хёнджин ответить, как Чонин уже устроился на сидении между Феликсом и Сынмином.  Хёнджин аж замер от неожиданности. Единственное свободное место — рядом с Феликсом. Вообще, Ли был не против — лишь бы Чонин продолжал улыбаться своему грандиозному плану. Хвану осталось лишь покачать головой, в очередной раз закрывая глаза на шалости сына. Когда начался фильм Феликс любезно поставил ведёрко с попкорном на середину, чтобы Хёнджин тоже мог брать. Хван не благодарил открыто — как понял Ликс это было не в его стиле. Он просто молча кивнул, но в его взгляде, вместо привычного спокойствия, читалась искренность. Такая щемящая, слишком неожиданная.  Сюжет фильма увлёк с первых секунд, с головой погружая Феликса в происходящие события. Мужчина не был в кинотеатре уже целую вечность — в современных так вообще никогда. Он методично закидывал в рот попкорн, стараясь не открываться от экрана. Какой-то детский восторг не позволял отвлекаться от просмотра. Даже тихий шёпот рядом сидящих подростков не сбивал Феликса. Он полностью прочувствовал атмосферу, каждую сцену, представляя себя на месте героев. Мужчина не замечал заинтересованные взгляды Хёнджина — в тот момент его мир был сосредоточен на экране.  Но и эта идиллия прервалась.  Феликс застыл, когда его рука столкнулась с холодной кожей Хёнджина. Их ладони застыли над ведёрком с попкорном, едва касаясь друг друга. Взгляды встретились спустя секунду — удивленные, полные неожиданно странных чувств. От места соприкосновения по телу Ликса пробежал приятный ток, сопровождающийся толпой мурашек. Они не отскочили друг от друга, как бывает в глупых мелодрамах. Просто медленно убрали руки, возвращаясь к просмотру и делая вид, что ничего не произошло.  Больше Феликс не брал попкорн.  После фильма Хёнджин вызвался отвезти всех домой. Первым подбросили Сынмина — он жил как раз в непосредственной близости от торгового центра. Далее ехали в тишине, почти что не прерываемой беседами. Иногда Чонин что-то говорил Феликсу, но он явно устал после тяжелого дня, поэтому больше предпочитал молчание. Ли же улыбался, то и дело касаясь сына, чтобы ощутить его тепло. Чонин льнул в отцу, удобно устраиваясь в его объятиях. Иногда Феликс ловил быстрые взгляды Хёнджина в зеркале заднего вида. Он смотрел внимательно, с ноткой теплоты, что сбивало с толку. Феликс же свой взгляд не задерживал.  Они доехали быстро. Феликс поцеловал Чонина на прощание, а затем повернулся к Хёнджину.  — Спасибо за сегодня, доброй ночи. Попкорн был вкусным.  Он покинул машину, уже не видя хитрой улыбки Чонина и растерянного взгляда Хёнджина. Что-то определенно менялось.