Семья

Сохи росла не по дням, а по часам. Феликс наконец-то смог ощутить спокойствие. Хёнджин продолжал как мог помогать своему любимому, помимо этого работая не покладая рук. Чонин тоже всегда был рядом. Он искренне полюбил свою сестренку — маленькое, капризное счастье, которое принесло в их жизни много любви и радости.  Но Феликса начало беспокоить странное поведение Хёнджина. Он не стал вести себя как-то совсем иначе… Просто Ликс чувствовал, что его альфа в каком-то смятении. Казалось, Хёнджина что-то тревожит — что-то по-настоящему важное. Но мужчина никогда не поднимал эту тему, а на все расспросы Ли отвечал улыбкой и подозрительно дёрнувшимися плечами. Уверял, что всё хорошо, но Феликс не верил до конца. Он знал, каким Хван может быть скрытным. Особенно, если дело касалось его собственных чувств. Они любили друг друга и между ними всегда царило безоговорочное доверие. Тем не менее Ликс волновался. Он боялся за ментальное состояние Хёнджина, за его манию к суетливости и вечному беспокойству.  Утро воскресенье началось, на удивление, с кофе и тишины. Хёнджин вышел прогуляться с Сохи, чтобы Феликс мог немного дольше поспать, но Ли — неусидчивый человек. Он взялся за приготовление завтрака, пока Чонин лениво чистил зубы. Ликс суетился на кухне, обсуждая с сыном очередную просмотренную совместно дораму. Омеги приловчились вечерами вдвоём (иногда и вчетвером, когда удавалось заставить Хёнджина и успокоить Сохи) у телевизора и включали очередную клишированную дораму. Они любили так проводить вечера — в кругу семьи под глупые сериалы. Хван вместе с малышкой вернулся через час — раскрасневшийся от прохлады, но улыбающийся, словно случилось что-то хорошее.  — Ангел, — пока Чонин кормил Сохи — это стало его самым любимым занятием, — Хёнджин как всегда обнял Феликса со спины, уютно укладывая подбородок на плече омеги. — У меня кое-что для тебя есть.  — Что такое? — Феликс неожиданно даже для самого себя разволновался. Он украдкой глянул на Хвана, но увидел лишь довольную моську. — С Сохи сегодня посидят Минхо с Джисоном, Чонин давно отпрашивался к Хисыну в гости. Так что, Ли Феликс, официально приглашаю вас на самое романтичное свидание в вашей жизни, — важно проговорил Хёнджин, показательно вздергивая нос.  — Прям уж официально? — Феликс рассмеялся, поворачиваясь к Хвану лицом, при этом не разрывая объятий. — Минхо с Джисоном точно не заняты?  — Не-а, я уже договорился. К тому же они соскучились по Сохи, а то ты её так оберегаешь, и даже видеться им редко даешь. — Ой, тоже мне, — Феликс весело фыркнул, клюнув мужчину в щёку. — Но с чего так неожиданно?  — Свидание? Просто я тебя очень сильно люблю. — Ну давайте не при детях? — для вида проворчал Чонин. Сохи весело размахивала руками, с аппетитом поедая предложенное братом пюре.  — Ты сам нас свёл, Хван-Ли Чонин, терпи, — нараспев проговорил Хёнджин. — Эх, жизнь моя жестянка, — Чонин театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу.  Но он ни капли не жалел об этом.  —//——//——//——//— Чонин радостно ускакал к другу, Минхо как-то варварски отобрал у Феликса любимую племянницу (не кровную, а как говорил Джисон — ментальную), и отправил голубков восвояси.  Со всеми хлопотами — похоронами, удочерением, заботой о малышке, — мужчины чуть не позабыли друг о друге. Их любовь расцветала, превращаясь из недоверия в искренность, нежность и заботу. Всё это проявлялось в мелочах — Феликс вставал пораньше, чтобы приготовить любимый кофе Хёнджина. Хван убрал всё с верхних полок, ведь Ликс не любил тянуться к ним. Ли дарил Хёнджину его любимые цветы и постоянно причитал: «не слушай глупые стереотипы, все заслуживают цветы в качестве подарка». Джинни купил домашние тапочки, чтобы у Феликса не мёрзли ноги, различные грелки и почти каждый день заходил в их любимую пекарню, чтобы купить любимому что-нибудь сладкое. Ликс был тем ещё сладкоежкой.  Поэтому их свидание спустя долгое время стало спасением. Они утопали в рутине, хотя всё равно заботились друг о друге.  Погода выдалась солнечной, хотя было всё ещё прохладно. Промозглый весенний день казался на удивление ярким. Феликс крепко держал Хёнджина на руку, переплетая пальцы. Хван куда-то уверенно вёл любимого. Ликс частично узнавал местность — тот самый парк, в котором он гулял перед первой встречей с Хёнджином. Воспоминания, когда-то болезненные и неприятные, превратились в нечто отдаленное, даже тёплое. Они через многое прошли. Не будь той встречи, они, возможно, никогда бы не смогли осчастливить друг друга.  Феликс понял задумку Хёнджина. Поэтому почти не удивился, когда они подошли к тому самому кафе. — Что вы задумали, господин Хван? — лукаво улыбнулся Феликс, рассматривая небольшое здание.  — А об этом, уважаемый господин Ли, вы узнаете позже, — в ответ улыбнулся Хёнджин и потянул Ликса внутрь. Тот самый столик был свободен. На нём стояла самодельная табличка с надписью «забронировано». Феликс тихо прыснул, понимая, что в подобных кафе таких табличек быть не может. Значит, проворный Хван Хёнджин и об этом позаботился. Получилось комично.  Не успели они сесть, как к их столику принесли поднос с кофе — сладкий американо для Хёнджина, и карамельный капучино для Феликса. Чуть позже перед ними возникли и десерты. Мужчины плотно позавтракали, так что перекус тортиками — отличное решение. Работница кафе смотрела на них с улыбкой — скорее всего Хёнджин лично подговорил её помочь. Когда успел только?  — Уютное кафе, — улыбнулся Хван, аккуратно сжимая руку Феликса. Мужчина в ответ весело кивнул. — Это точно. Наша первая встреча, — Феликс тихо засмеялся. — Ты был таким опасным. Богач альфа, раскидывающийся деньгами. Какой кошмар. — Ой, молчи, — Хёнджин сам тихо засмеялся. — Нет-нет, ты правда был таким грозным. Угрожать ещё пытался. — Когда это я угрожал?  — Было дело. — Я не помню. Если не помню, значит не было. — Жук хитрый. — Люблю тебя.  — И я тебя. Тирамису был вкусным. Кофе тоже, хотя в кофейне на углу их дома его делают по-особенному. Феликс частенько оттуда кофе тащит домой. Любит он это место.  Они ещё долго болтали. Вспоминали всё, что с ними случилось. Прошло так много времени… Они столько всего успели сделать вместе — вот так вот держась за руки. Их отношения — самое спонтанное, но прекрасное, что случалось в их жизни. Из отношений «Не смей приближаться к моему сыну» и «Он не только твой сын» в тихие признания в любви где бы они не находились. Им было о чем вспомнить. Первое свидание. Тот поход в кинотеатр. Вечер, когда они открылись друг другу, поделившись своими травмами, открыв свои слабости.  Следующим пунктом назначения стал кинотеатр. Казалось, Хёнджин продумал всё до мелочей. Тот же зал, тот же ряд, те же места, даже фильм схож был по жанрам. Вот только теперь кое-кто отличалось: они держались за руки, и целенаправленно кормили друг друга карамельным попкорном. Феликс напряженно прижимался к Хёнджину во время сложных сцен. Они часто встречались взглядами, улыбаясь друг другу, словно школьники на первом свидании. Их ладони уже не случайно сталкивались над ведёрком с попкорном.  Затем они перекусили в фуд-корте. Феликс долго и красочно делился впечатлениями о фильме, а Хёнджин слушал настолько внимательно, будто сам получасом ранее не смотрел его. Они тихо заливались смехом, обсуждая актёров. Ели вредные бургеры, запивая колой и добавляя сверху картошку фри. Они смеялись — весело, счастливо. Им было комфортно — друг с другом, в атмосфере торгового центра. И ничего для счастья больше и не было нужно. Позже Хёнджин повел Феликса в тот самый парк, где они говорили о своих мечтах. Они безмятежно прогуливались по тем самым местам — после того вечера они ни раз сюда возвращались. Они шли медленно, наслаждаясь каждым моментом.  — Помнишь, мы рассказывали друг другу о своих мечтах? — тихо заговорил Хёнджин. — О таком забудешь. Ты меня обезьяной назвал. При первом свидании! Как я тебя тогда не бросил, — рассмеялся Ликс, получая в ответ лёгкий шуточный тычок в бок. — Хей, ты бы никогда не отказался от такого ахуенного альфы. Признай. — Как и ты бы не позволил не менее ахуенному омеге уйти. — Точно, — Хёнджин неожиданно поднял голову, рассматривая чистое голубое небо. — Ты исполнил мою мечту. Спасибо тебе большое.  Феликс внимательно рассматривал профиль Хвана, и от его слов на душе стало теплее. Он крепче сжал чужую руку. Если бы у Ликса спросили, что такое счастье, он ответил бы: «Семья».  — А вот ты моё желание не исполнил. Я всё ещё хочу обезьянку, — надул губы Феликс. — Я четырех обезьян точно не выдержу… Оба засмеялись, растворяясь в моменте.  Следующая их остановка: крыши многоэтажек. Специальные — с площадками, выходящими на прекрасные виды вечернего города. Закатное солнце было восхитительным — отливающее золотом, едва тёплое, окрашивающее небо в оттенки рыжевато-жёлтого. Они любовались видом. Хёнджин крепко прижимал к себе Феликса, и Ли чувствовал, как подрагивают его пальцы. Что-то тревожило Хвана. Ликс не понимал что именно.  — Ангел, — начал Хёнджин, слегка отстраняясь. Феликс насторожился. Он обернулся, смотря на мужчину со всем вниманием и едва различимым страхом. Хван аккуратно взял руки младшего в свои, трепетно сжимая их. — Ликс, спасибо большое тебе за всё. Ты подарил мне семью. У нас двое прекрасных детей… А у меня самый прекрасный возлюбленный. Мы вместе прошли через многое. И в будущем, я хочу, чтобы мы также следовали друг за другом… Вместе — рука об руку, но уже официально, как супруги. Хёнджин отступил от поражено застывшего Феликса и медленно опустился на одно колено. Сердце Ли сжалось, перекрывая доступ к кислороду. Хван достал из кармана маленькую, бархатную коробочку. В ней — самое прекрасное кольцо, которое только видел Феликс. Он смотрел на эту картину, не в силах сделать вдох.  — Ли Феликс, — между тем продолжил Хёнджин. — Я люблю тебя. Очень сильно люблю. Ты прошел в своей жизни через многое, и я клянусь, я никогда не стану для тебя одной из этих сложностей. Ангел, ты выйдешь за меня? — Джи… Джинни, — кое-как вымолвил Феликс. Он чувствовал, как глаза застилает пелена слёз — слёз безграничного счастья и трёхкратно сказанных «да». — Конечно. Да… Да! Да! И да! Хёнджин издал какой-то тихий, утробный звук — выдох облегчения. Счастья. Безмерного, чистого и прекрасного. Он дрожащими руками надел кольцо на тоненький пальчик Феликса. Ли пытался сдержать поток слёз. Его накрыло с головой чувство безграничной любви к Хёнджину. В следующую секунду Феликс оказался в тёплых объятиях жениха. Он вцепился в Хвана мёртвой хваткой — словно утопающий. Он тихо всхлипывал, чувствуя, как Хёнджин мелко дрожит. Вот оно — счастье. На пальце Феликса… В объятиях друг друга. — Спасибо тебе… Я люблю тебя, — сорвался шёпот с губ Феликса. — И я тебя люблю, мой ангел.  Эта глава — не последняя в их жизни. Всё только начинается.