Семья

Уён никогда не жаловался на свою жизнь. Его родители, хоть и бывали немного заносчивыми, всё равно оставались для парня самыми прекрасными, понимающими и чуткими. Малышка Йеджи, несмотря на свой противный характер, безоговорочно сильно любила старшего брата. Уёну повезло с семьёй.  Ему не повезло с тем, что он родился омегой.  И с прошлым как таковым.  Ему было всего пятнадцать, когда он полностью разочаровался в альфах. Что случилось в тот день, парень помнил плохо, совсем размыто. Один из его одноклассников устраивал небольшую вечеринку в честь своего дня рождения. Чанбин долго ворчал и причитал, чтобы Уён не дай бог не напился — он ещё подросток, рановато. Чан качал головой, соглашаясь с мужем, при этом поддерживая и сына — иногда можно было расслабиться, но только не перебарщивать. Уён действительно хорошо провёл время в кругу друзей и с единственным бокалом шампанского. Что в него позже подсыпали — до сих пор неясно. После случившегося, уже в больнице, в его крови обнаружили наркотик — слабый, но быстродействующий.  Тот день изменил жизнь Уёна. Несмотря на то, что он ничего почти не помнил, чужие фантомные прикосновения продолжали преследовать его в самых жутких кошмарах. Кто это был — долгое время было неясно. Группа пьяных альф, чуть старше самого Ённи. Они воспользовались парнишкой — накачали наркотой и… разложили в каком-то старом гараже. Это называется изнасилованием. Уёну не нравится это слово.  Тех уродов нашли — все они были несовершеннолетними и отделались небольшим сроком в колонии. И только на суде Уён вспомнил их — старшеклассники, весьма-таки популярная группа парней альф, с раздутым самомнением и властью над кем угодно. Когда-то Ённи нагрубил им из-за неудачного флирта в свою сторону. Была ли это месть? Неужели, их хрупкое эго настолько задели, что они пошли на подобное? Все четверо — почти что совершеннолетние альфы, куда сильнее и опытнее самого Уёна. Он боялся их. До дрожи в коленях.  За время судебного разбирательства у его отца появились седые волосы, а папа почти перестал есть. А сам Уён лишился сна на долгие годы.  Он перестал доверять альфам. Единственные в его жизни, не потерявшие хоть какого-то уважения в его глазах — его отец и пара родственников. Остальных Уён не подпускал к себе. Рациональное недоверие, леденящий страх и свежесть недавних событий не позволял отпустить прошлое.  Особенно он сторонился людей, — конкретно альф, — что были старше и сильнее него самого. Страшные ассоциации и ощущение грязи на теле затуманивали здравый рассудок. Его отстраненность распространялась на всех людей другого вторичного пола.  А потом в его жизни появился он — двенадцатилетний парнишка, бегающий за шестнадцатилетним Уёном по пятам. Сан был очаровательным ребенком, с милыми ямочками на щеках, добродушной улыбкой и лисьими глазками. Он казался милым, но всё ещё оставался альфой.  — Хён! — не унимался парнишка, по-детски уперев руки в бока. — Давай встречаться. — Подрасти сначала, малыш, — улыбался Уён, не в силах избегать это гиперактивное чудо.  Минги — омега, одноклассник и близкий друг Ённи, — частенько подшучивал над маленьким Саном, получая в ответ вселенскую обиду и надутые щечки. Уён правда веселился. Он заботился о Сане, как о младшем братишке. Шутки кончились, когда Сан начал взрослеть. Детские черты лица, угловатость и лёгкая припухлость резко сменились на хитрое выражение, лисий прищур и более возмужалое тело. Уён наблюдал за Ханом, а внутри росло иррациональное опасение. Он не мог избавиться от навязчивого чувства страха, когда Сан, будучи почти шестнадцатилетним парнем, всерьез начал ухаживать. Сначала Уён мягко отказывал. Но подростки — сложные существа. Сан не сдавался — не так просто.  Дело было не только в том, что Сан — альфа. Уён не хотел, чтобы этот солнечный мальчик погружался в его проблемы. Ённи был слишком сложным партнёром — острым на язык с альфами, грубым и замкнутым. Сан был ещё слишком молод для всего этого дерьма.  — Хён, — Сан выглядел действительно серьезным. Его привычная игривость сменилась сосредоточенностью и какой-то знакомой непоколебимостью. — Уён-хён… Ты действительно мне очень нравишься. Я знаю, что тебя смущает мой возраст, но я… Правда влюблён в тебя. Дай мне шанс, пожалуйста. — Сан, — Уён старался звучать холодно, но сердце разрывалось от противоречивых чувств. — Ты для меня, как младший братишка. Не больше. И ты прав, ты ещё несовершеннолетний. Я не буду встречаться с человеком, настолько незрелым и неопытным.  — Но… — Нет. Тема закрыта. — Когда я стану совершеннолетним… Прошу, обещай подумать над шансом, — взгляд Сана, пропитанный болью отказа, заставил Уёна едва заметно кивнуть.  — Обещаю.  Уён знал, что у них нет и никогда не будет будущего. Вскоре Сан забудет о своей детской влюбленности и начнет новую жизнь, а Ённи так и останется психом, сторонящимся альф.

—//——//——//——//—

— Ты знал, что Сан вернулся из заграницы? — как бы невзначай упомянул Чонин, внимательно наблюдая за реакцией друга. — Четыре года уже прошло, ему двадцать стукнуло. — И? — Уён максимально безразлично пожал плечами, а сам внутренне вздрогнул. — Меня это не волнует. — Не обманывай хотя бы самого себя, Ённи, — покачал головой Чонин, продолжая складывать башенку из кубиков.  Уён и правда хотел бы увидеть Сана. Прошло больше четырёх лет с момента, когда Хан уехал учиться в Европу. Бан всеми силами избегал Сана — его странички в социальных сетях, его родителей и друзей, даже собственных мыслей о нём. Он сам уже оканчивал университет, и потихоньку определялся с будущим. К сожалению, перебороть свою ненависть к альфам он не смог, но стал более лояльным. Спасибо многочисленным психотерапевтам.  — Ён-оппа, — Сохи, до этого внимательно подслушивающая увлекательный разговор, села ближе к любимому «дядюшке» и крепко обняла его. — Ты грустный. Почему? — Ух, моя ты принцесска, — Уён начал щекотать девочку, отчего та залилась громким смехом. Сохи — одна из немногих альф, кого Ённи безоговорочно обожал. Вскоре в общем зале появился довольный Феликс с обиженным на весь мир Сону. Ликс держал ребёнка на руках, пока тот продолжал капризно всхлипывать. — Он грустит, потому что скучает по любимому человеку, — засмеялся Ли, отвечая дочери на её невинный вопрос. Уён подавился возмущением.  — Сону, опять капризничаешь? — строго протянул Чонин, забирая сына из рук папы. — Если дедушка говорит, что сладкое после еды, то его надо слушать.  Феликс проводил сына с внуком тёплым взглядом, а затем устроился на полу рядом с Уёном и улыбающейся Сохи. Девочка перебралась к папе в объятия, любопытно рассматривая Бана. — Оппа влюблён? — Удивлённо спросила девочка. — Нет. — Ага. — Хённим! — возмутился Уён, когда Ликс засмеялся в голос.  — Если серьёзно, то встреться с ним. Я раньше не рассказывал, но малыш Сан постоянно лезет к Хёнджину с вопросами о тебе. Он явно не забыл свою, как ты там называл… «детскую игру во влюблённость». Может, что-нибудь получится. — У него — возможно, но не со мной. — Не ставь на себе крест. Только посмотри на меня: я не опустил руки. Теперь у меня муж, сын, дочка, внук и любимый зять. И ты попробуй идти дальше. — Да-да, как скажите, сенсей.  — Ты лучше прислушайся, — Сынмин — любопытная рожа, — выглянул из-за двери, хитро улыбаясь Уёну. На его руках весело улыбался Сону — от прежней обиды ни осталось и следа. — Папа фигни не скажет. — Вот, золотые слова моего любимого сына, — гордо протянул Ликс. — Я вас вообще-то слышу, — послышался обиженный голос Чонина из кухни.   Уён, наблюдая за семьёй Хван-Ли (а теперь ещё и Ким), действительно вдохновлялся. И иногда он даже думал над тем, чтобы дать шанс… В первую очередь самому себе.

—//——//——//——//—

Семестр только начался, а Уён уже морально устал. Учёба всегда давалась парню с трудом, но это только подогревало интерес. Ённи старался, от этого и уставал. — Не молчи, это напрягает, — скептически нахмурился Ёсан — лучший друг Уёна.  — Тебя же бесит, когда я болтаю много, — расплылся в усталой улыбке Бан. — Бесит. И ты сам бесишь. Но твоё молчание заставляет думать о самом плохом.  Уён лишь пожал плечами, сам не понимая собственного состояния. Последние дни выдались трудными — и дело не только в мыслях о Сане. В целом было тяжело.  — А знаешь, — Уён повернулся к другу, шагая спиной вперед. — Вообще-то мы можем поболтать. Хочешь расскажу о том, как рожают бегемоты? — Боже, зачем я это начал? — Ёсан обречённо достал телефон, явно печатая сообщение своему бойфренду. — Уверяю тебя, мой рассказ куда интереснее лобызаний с Чонхо, — проворчал Уён. Парень, видимо, был настолько уверен в траектории своего пути, что даже не оборачивался. Ёсан тоже был занят, поэтому не успел предупредить друга о скором столкновении. Уён врезался спиной в кого-то и от неожиданности чуть не упал лицом вперёд. Чужие руки аккуратным, но быстрым движение обвили талию омеги, чтобы не позволить поцеловаться с полом. Уён застыл в чужих объятиях, заметно вздрагивая, когда над ухом раздался до боли в груди знакомый голос: — Попался, хён. Голос Сана прозвучал слишком низко, почти интимно. Его руки продолжали держать Уёна так, словно он — самая хрупкая драгоценность в мире. Сердце омеги забилось сильнее. Страх и отвращение не настигли, зато появилось какое-то другое чувство. Которому отнюдь не собирался поддаваться Уён. — Какого чёрта? — Бан выпутался из чужих объятий, оборачиваясь на сто восемьдесят.  И это было концом личности Уёна. Сан повзрослел, и стал неописуемо красивым. От него так и веяло харизмой, смешанной с природным обаянием. Высокий, широкоплечий, с хитрой улыбкой и невозможно глубоким взглядом. Настоящий эталон любого альфы. Но внутренняя строптивость не позволяла Уёну растаять на месте. — Давно не виделись, хён, — радостно заулыбался Сан. Ему не хватало хвоста — получился бы вылитый пёс. — Ты… Что здесь делаешь?  — Учусь, — загадочно пожал плечами альфа. — Вернулся и поступил. На первый курс.  — О.  — О?  — Я просто не ожидал тебя увидеть, — Уён едва заметно прикусил губу.  — А я вот рад нашей встрече. Я скучал. Ты ведь не забыл о своём обещании. Уён не забыл. Но он надеялся, что забудет Сан. — У меня лекции начинаются. Ещё увидимся, хён!  Ёсан, наблюдавший со стороны, застыл с открытым ртом. Уён разделял его шок. Сан действительно изменился — стал старше, умнее. И увереннее в себе.  Вот только Уён никогда не узнает, что после этой встречи Сан позорно заперся в туалете и тихо разрыдался от счастья. —//——//——//——//— С того дня Уён забыл о том, что такое спокойствие. Казалось, он вернулся в прошлое, где малыш Сан бегал за ним по пятам. Только теперь этот ребёнок вырос, превратившись в греческого бога, никак иначе. Ну, конечно, Хан поменял свою тактику в ухаживании — вместе камушек начал дарить цветы, конфеты и писать милые записки. Обычно он делал это не лично — либо оставлял на партах, либо просил кого-то передать. Уён смущался, наигранно закатывал глаза, ворчал на Сана, но в душе с детской радостью принимал подарочки. Ему льстило внимание.  Вскоре они с Саном начали общаться. Не так близко, как хотел бы Хан, но достаточно, чтобы Уён начинал оттаивать. Сан действительно изменился. Он вырос интересным, мягким человеком с игривым характером и добрым сердцем. Ённи медленно узнавал Хана. Они заново учились общению друг с другом. Пропасть в четыре года никуда не исчезла, напоминая о долгой разлуке, но каждая новая встреча заставляя позабыть о плохом.  Уён боялся влюбляться. Но ещё больше он боялся потерять ту хрупкую связь, что образовалась между ними. Парни могли часами зависать в библиотеке, при этом болтая на разные темы. Сан был единственным, кто с упоением слушал о том, как рожают бегемоты, ещё и сам факты подкидывал. Их любимым местом стало университетское кафе, куда они ходили каждый день в обеденный перерыв. У них было бесконечно много тем для разговоров. Они обсуждали фильмы, сериалы, рассказывали о своих познаниях, делились советами. Иногда просто молчали. Потому что им было комфортно. Уён не сразу осознал, что влюбился. Это пришло со временем. Когда при прощании сердце Уёна сжималось от разочарования. Когда случайные прикосновения, длящиеся меньше пары секунд, будоражили всё естество омеги. Когда мысли Ённи крутились лишь вокруг Сана.  Он терял себя. А потом Сан поцеловал его. В библиотеке, между стеллажей, куда никто не ходит. Его губы были мягкими, такими манящими. Страх был, но не тот, что вызывали другие альфы… Уён боялся потерять себя в этих чувствах. Боялся вновь закрыться от Сана, причинив ему боль.  — Сан, — выдохнул омега. — Извини, я поторопился? — его виноватый голос прорезал тишину библиотеки. Уён смотрел в глаза напротив, понимая, что всё… он обречен. — Скорее я опоздал…  Их второй поцелуй вышел не менее чувственным. Ённи прижимался к Сану всем телом, плавясь в его нежных объятиях. Их чувства друг к другу были неописуемыми.  — Со мной сложно, — выдохнул Уён. — Знаю, — тихо засмеялся Сан, оставляя поцелуй на виске омеги. — Я не боюсь сложностей. — Санни, — Уён чуть отстранился, заглядывая парню в глаза. — Есть то… О чём ты должен знать. Ты можешь поменять мнение обо мне. — Никогда, хён. Так что я внимательно слушаю. И Уён рассказал. Обо всём. Потому что Сан заслуживал правды. А Бан заслуживал право на любовь. Он говорил неторопливо — прямо там, сидя на полу старой библиотеке. С каждым произнесенным словом груз боли становится менее тяжелым. Ненависть к альфам, давным давно притупленная, окончательно таяла в присутствии Сана. Хан не перебивал. Он держал руку Уёна крепко, надёжно.  — Мой хороший… — по окончании рассказал, Сан притянул Ённи к себе. — Никогда. Слышишь, никогда я не поменяю о тебе своего мнения. Ты — самый сильный и прекрасный омега из всех. Я восхищаюсь твоим умом, твоей непередаваемой харизмой. И я… Искренне тебя люблю. Эти слова стали последней точкой.  Уён расплакался. Слёзы — предатели. Но теперь рядом с ним был человек, которому не страшно было их показать. — И я тебя люблю… малыш Сан.  Они так и сидели в библиотеке — в объятиях друг друга.  Это было началом их истории…