Эхо сражения

Илья проснулся первым, как и ожидал сегодня. Он сел в постели, начиная свой день, а Шейн даже не шелохнулся. У Ильи было сильное подозрение, что приступ тошноты сегодня достанется Шейну. Он постарался его не тревожить. Рука Шейна свесилась с края кровати — тяжелая, теплая, пальцы сжаты в кулак. Лицо зарыто в подушку, волосы — сущий беспорядок. Он выглядел как человек, который накануне вечером принял ряд весьма сомнительных решений. Пьяный Шейн сегодня явно не скоро покинет постель. Илья улыбнулся про себя и осторожно встал, двигаясь медленно, чтобы не разбудить его. Шейн издал тихий, недовольный звук, но не проснулся, лишь поглубже зарылся в матрас, словно вел переговоры с силой гравитации. — Спи, — тихо прошептал Илья, коснувшись большим пальцем плеча Шейна, прежде чем выскользнуть из спальни. Этим утром в коттедже царил кавардак. Пахло пролитым пивом и солнцезащитным кремом, но Илья был не против. Он был счастлив, что это пространство наконец-то стало общим именно так, как он всегда хотел. Босиком Илья прокрался на кухню и открыл холодильник, выискивая, что бы такого нехитрого приготовить на завтрак. Он двигался осмотрительно. Его тело не было хрупким, но оно помнило вчерашний день и потраченную энергию. Тихий гул усталости жил где-то в костях — не настолько громкий, чтобы жаловаться, но вполне ощутимый, чтобы принимать его в расчет. Он поставил сковороду на плиту и занялся кофе — привычные утренние движения. — Доброе утро, — раздался голос позади. Илья обернулся. На кухне стоял Марлоу; волосы торчали в разные стороны, на нем всё еще была вчерашняя рубашка. Выглядел он… с похмелья. Просто парень, который проспал на диване и, вероятно, об этом пожалел. — Ты жив, — сухо констатировал Илья. Марлоу потер глаза. — Едва-едва. Твой диван слишком короткий. — Ты сам его выбрал, — парировал Илья. Марлоу фыркнул. — Я присел и потерял сознание. Это вряд ли можно назвать выбором. Илья улыбнулся. — Кофе? — Будь добр, — отозвался Марлоу. Они непринужденно перемещались по кухне, как люди, знающие друг друга вечность. Марлоу прислонился к стойке, пока Илья разбивал яйца на сковороду. — Холландер подает признаки жизни? — буднично спросил Марлоу. — Жив, — подтвердил Илья, — но… временно недоступен. Марлоу ухмыльнулся. — Вчера он был на седьмом небе от счастья. Илья мягко улыбнулся. — Давно я его таким не видел. Утро выдалось чудесным, поэтому они выбрались на террасу, чтобы позавтракать под лучами солнца, сверкающего на воде. Несколько минут они просто сидели — стук вилок, пар над кофе, уютная тишина, которая ничего не требовала взамен. Затем Марлоу откашлялся. — Как прошел прошлый сезон? — спросил он. — Я знаю, мы немного говорили об этом, но я также знаю, что ты не любишь вдаваться в подробности. Илья не стал делать вид, что не почувствовал веса этого вопроса. — Тяжело, — честно признался он. — И дело не в хоккее. Ну, не только в нем. Марлоу кивнул. — Я так и думал. Некоторое время они молча переваривали это. — Я правда не думал, что ты когда-нибудь снова выйдешь на лед, — тихо признался Марлоу. — После того, как увидел тебя в больнице. Илья чуть крепче сжал кружку. — Я тоже. — Почему ты не сказал мне сразу, как только узнал диагноз? — спросил Марлоу. Без обвинения. Просто констатируя факт. Илью удивило, что этот разговор зашел именно сейчас. Этим летом они виделись несколько раз, и всё всегда проходило на легкой волне. Он не ожидал, что похмельный Марлоу окажется «серьезной версией» друга. Илья поднял взгляд. — Я уже знал, что ухожу из «Бостона». У нас с Шейном были планы. Мне казалось странным заявлять о себе и вываливать всё это разом. Марлоу поморщился. — Понятно. Вот оно. Тема, которой они никогда не касались. — Я узнал, что ты собираешься в «Оттаву», — продолжил Марлоу, не отрывая взгляда от стола, — а потом ты вдруг перестал отвечать на сообщения. А потом… — Он сглотнул. — Потом я начитался слухов в Твиттере и обнаружил себя в больничной палате, где ты выглядел так, будто умираешь. Илья медленно выдохнул. — Я и умирал. Марлоу слабо рассмеялся. — Я просто к тому… Ты мог бы упомянуть об этой части пораньше. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким, — тихо сказал Илья. — Я сам не хотел быть таким. Марлоу покачал головой. — Я понимаю. Затем он поднял глаза — взгляд был острым и искренним. — Ты просто меня напугал. — Мне жаль, — тут же отозвался Илья. — Я знаю, — ответил Марлоу. — Я просто рад, что ты в порядке. Они позволили этой правде побыть между ними. — Жаль, что у нас не вышло нормального прощания, — сказал Марлоу. — С командой, я имею в виду. Илья кивнул. — Я закрылся от всех. — Да, — согласился Марлоу. — Есть у тебя такое. В этом не было злости. Только факт. — Было. Я работаю над этим. Тогда я просто пытался выжить, — сказал Илья. Марлоу понимающе кивнул. Илья посмотрел на него — теперь уже по-настоящему внимательно. — Я рад, что ты всё еще здесь. В моей жизни, — мягко произнес Илья. Марлоу пожал плечами. — Ты был моим другом. Я не собирался позволять географии это менять. Несколько секунд они ели в молчании, напряжение уходило. — А как ты был тогда? — спросил наконец Илья, возвращая вопрос по адресу. — И сейчас, наверное… но тогда я тебя так и не спросил. Марлоу моргнул. — Я? — Да, — подтвердил Илья. — Ты ведь тоже сидел в той палате. Губы Марлоу сжались в тонкую линию. — Не думаю, что я до конца это осознал. Илья кивнул. — Я начинаю понимать, что никто не осознал. Марлоу уставился на воду. — Видеть, как кто-то, кого ты любишь, находится так близко к… концу. — Он покачал головой. — Это выбивает из колеи. — Да, — просто ответил Илья. Марлоу снова взглянул на него. — Ты правда сейчас в норме? Илья тщательно обдумал вопрос. — Да, — сказал он. — Не такой, как прежде. Но я в норме. Марлоу улыбнулся. — Ты выглядишь… лучше. — И чувствую себя примерно также, — признался Илья. — Шейн помогает. Марлоу усмехнулся. — Я заметил. — Он был рядом каждый день, — сказал Илья. — Даже когда я пытался его оттолкнуть. — Он хороший мужик, — подытожил Марлоу. Они закончили завтракать, оставив тарелки на столе, пока разговор блуждал по разным темам — о Бостоне, о тренировочных лагерях, о предстоящем сезоне. — Скоро уезжаешь? — спросил Илья. — Завтра, — ответил Марлоу. — Лагерь для меня начинается рано. Я уже не мальчик… Собираюсь поработать с тренерами пораньше. Илья кивнул, чувствуя знакомую тянущую боль в груди. — Я рад, что ты приехал. — Я тоже, — сказал Марлоу. — Нам обоим это было нужно. Илья улыбнулся. — Да. Было нужно. Марлоу встал и потянулся. — Ты не против, если я заскочу в душ? — Конечно, — ответил Илья. — Иди в тот, что внизу, чтобы не разбудить этого зверя. Марлоу ухмыльнулся. — Я его и раньше укладывал на льду. Когда Марлоу скрылся в коридоре, Илья откинулся на спинку стула и снова посмотрел на озеро. Он был благодарен себе за то, что позволил всем вернуться в свою жизнь.