Киноварь

Иден не пытается обсудить со своей сестрой произошедшее, и Вивиан не заговаривает об этом. Они оба делают вид, что она… просто приболела. Это угнетает как его, так и, возможно, саму Вивиан. Иден видит, что ей страшно. — Иден… — однажды начинает она, когда брат по обыкновению приходит к ней в одиночную палату и садится на край кровати. Рядом есть мягкое и довольно удобное кресло, но Иден всегда располагается у неё в ногах и берёт за руку. — Как… как меня нашли? — тяжело спрашивает она, отводя взгляд. Это первый раз, когда Вивиан задаёт вопросы. Она выглядит намного лучше, уверенно сидит в постели и самостоятельно передвигается по палате. Медсёстры рекомендуют ей больше ходить, чтобы быстрее пойти на поправку. Иден считает это бредом, так как он видит, что каждый шаг даётся Вивиан с трудом, иногда она замирает и стоит на месте какое-то время, прикусив нижнюю губу от боли. Левис тоже часто ошивается в её палате днём — он работает в ночную смену. Поэтому Иден навещает сестру после захода солнца. Каждый раз, когда он проходит мимо кабинета Илиаса, его так и подмывает заглянуть внутрь — проведать, спросить, когда следующая встреча. Но Иден не хочет, чтобы всё выглядело так, словно он с нетерпением ждёт того, что… что там ему предстоит? Они не виделись с того самого откровенного, содержательного разговора, и произошедшее тогда уже начинает казаться мороком. Иден удивлён, почему Илиас не ищет встречи сам. И чего он, чёрт возьми, хочет, если сам ничего? Иден ловит себя на том, что думает о своих отношениях с вампиром лишь бы не отвечать сестре. Он не уверен, что готов говорить с ней о нападении. — Билл Мэррой нашёл тебя. А миссис Мэррой отправила за кэбом и в больницу. Я заходил к ним на днях, сказал, что ты в порядке, и поблагодарил за заботу. Иден не врёт: он действительно принёс миссис Мэррой корзину выпечки из пекарни. Та была растрогана этим жестом и рада, что Вивиан поправится. Вивиан молчит. Вдумчиво, отрешённо. Изучает переплетение их рук, свободной ладонью сжимая край одеяла. — А они… видели… кого-нибудь? — наконец осторожно уточняет она. Иден качает головой. Он тоже спрашивал. Но нападавший — вампир, чтоб его, Иден слепо пялится на чистый белый бинт на шее своей сестры. Вивиан чувствует его взгляд. Она ёжится, выдёргивает кисть из хватки брата, чтобы повыше натянуть сорочку. Он отворачивается. Что могли бы сделать супруги Мэррой? Даже если бы они что-то видели, он мог бы заставить их забыть. Или просто убил бы. Зачем ему свидетели? — Вот и мне нечего было сказать детективу… Иден снова смотрит на Вивиан. — Какому детективу…? На лице Вивиан мелькает удивление. — Разве к тебе ещё не подходил… вампир? Он… опрашивал меня, и… — тут Вивиан запинается. Наверняка он напугал её до ус… очень сильно после всего произошедшего. Щёки Идена вспыхивают, он понятия не имел, что кто-то… разговаривал с его сестрой. — Разве они могут общаться с… — он хочет сказать с «жертвой», но вовремя останавливается, — с тобой без присутствия родных? — О, тут был Левис. Но я… попросила его выйти. Она стыдится. Стыдится того, что с ней произошло. Иден морщится. Она всё понимает неправильно, а он… кажется, он не в силах ей помочь. Он никогда ещё не видел Вивиан такой… потерянной. — Ты здесь работаешь? — внезапно переводит тему Вивиан. У Идена едва не вырывается слово «нет», но он вовремя останавливается, вспоминая свою ложь. — Помогаю, — небрежно бросает он в надежде, что она не планирует развивать эту тему и спрашивает только для того, чтобы уйти с неприятного разговора. — А разве… ну разве нам это по карману? «Понятия не имею», — думает Иден, до сих пор никто так и не предъявил ему счёт. Он находится в мрачном предвкушении, что будет расплачиваться с владельцем клиники… в индивидуальном порядке, так сказать. — Я разберусь, — звучит сухой ответ, и, видя сомнения сестры, Иден добавляет: — Ни о чём не беспокойся. Когда Иден покинул Вивиан, на часах было восемь. Проходя мимо кабинета Илиаса, Иден заметил под дверью тонкую полоску света. Он остановился. Обычно Илиас не задерживался допоздна. Да, его клиника за последние недели разрослась и превратилась в настоящий стационар с Вивиан и ещё парой пациентов в соседней палате (тоже из бедняков, как понял Иден). И теперь на ночь оставался кто-то из персонала — дверь за Иденом нередко закрывала ворчавшая Марта. Но он ни разу не видел, чтобы в кабинете Илиаса горел свет по вечерам. Иден постучал, а затем легонько отворил дверь. — Я уж думал, ты не зайдёшь. Илиас склонился над столом и делал пометки на нескольких листах сразу. — Решил поздороваться Иден закрыл за собой дверь. На столе Илиаса по обыкновению высились стопки бумаг, в комнате светло как днём от множества газовых ламп. Илиас был в повседневном пиджаке, а не в белом халате, что только подтверждало догадки Идена: работа с пациентами давно закончена. — Вивиан вроде бы лучше, — начал с осторожных прогнозов Иден просто для того, чтобы завязать разговор. — Как её лечащий врач я, конечно же, знаю об этом, — не без сарказма отметил Илиас, наконец отрывая взгляд от бумаги и откладывая перьевую ручку в сторону. — Мне казалось, что ты не заходишь к Вив? Ну, то есть, она сказала, что ни разу не видела врача. — Потому что я думаю, что… в её состоянии видеть кого-то с красной нашивкой не очень… не то, что бы она хотела, ты не находишь? — Но детектива ты к ней пустил, — упрекнул Иден. Илиас кивнул. — Не мог не пустить. Ты же понимаешь, что это поможет… мистеру Лишесу, — Илиас выговорил фамилию вампира так, словно она набила ему оскомину, — в расследовании, и так будет лучше для всех? Вампир наконец посмотрел на него. Взгляд его был сосредоточен, но в нём не промелькнуло никаких признаков враждебности. — Чем это лучше для Вивиан? Она ничего не помнит, — тяжело вздохнул Иден. Он понимал, что вопрос скорее риторический, на злость не оставалось сил. Не дожидаясь приглашения, Иден опустился на стул напротив. А Илиас лишь снова машинально кивнул, но как будто каким-то своим собственным мыслям. Он развернулся к барному шкафчику, и перед Иденом появился стакан с бренди. — Какова вероятность, что они кого-либо найдут? — снова предпринял попытку Иден. — Хмм… хочешь честный ответ или чтобы я был деликатным? — А ты умеешь быть деликатным? — огрызнулся Иден. — Ни на йоту, — честно признался Илиас с бесстрастным выражением лица. Иден нахмурился и сделал глоток бренди. Невыносимо захотелось вывести Илиаса из себя, сорвать с него эту маску, чтобы он снова начал злиться. Иден не знал, почему его бесит этот холодный, безразличный Илиас. Он привык к его извечному раздражению настолько, что снисходительно-невозмутимый тон коробил. Тем более когда Иден говорил о своей сестре, подвергшейся страшному нападению, а доктор рассуждал о ней так, словно она ногу подвернула. Да ещё и с Иденом общался как с умалишённым, который может в любой момент стать агрессивным. Когда Иден просил помочь Вивиан, Илиас не был таким. Он был зол, раздосадован, в его глазах даже промелькнуло нечто похожее на сочувствие. Но сейчас… он просто сидел за этим своим чёртовым столом, предлагал выпить и непонятно было, что сам Илиас думает обо всём этом. — А что ты имел в виду под «вроде бы лучше»? — вдруг решил уточнить Илиас. — Ну… она… выглядит очень рассеянной. Илиас, она хотя бы знает, что с ней произошло? — в лоб спросил Иден. — А ты разве с ней это не обсуждал? Иден пожал плечами. — Как я ТАКОЕ должен обсуждать со своей сестрой? Илиас фыркнул, и на этот раз в его интонациях проскользнул привычный сарказм: — Думаешь ей легче обсуждать ТАКОЕ с детективом? Иден тяжело сглотнул: — Вот и я про то же. Ни к чему ей эти разговоры. — Как думаешь, Иден, — раздражение теперь всецело завладело голосом Илиаса, но, как ни странно, на Идена оно подействовало успокаивающе, — если бы из твоей жизни вдруг выпало несколько часов, хотел бы ты их впоследствии вспомнить? — Ну, не знаю, смотря какими были бы эти часы. Илиас закатил глаза, но сдержанно ответил: — Что ж, тогда неведение — это спасение для неё. — А… медсёстры ей наверняка объясняли, почему… чёрт возьми, Илиас, я и сам могу только догадываться, что с моей сестрой! Что с ней было?! Расскажи мне, что ты думаешь! Илиас снова поморщился, опустошил свой стакан и откинулся на стуле. У Идена возникло гнетущее ощущение, что то, что Илиасу предстояло озвучить, было не из приятных. — А ты вообще хочешь знать? — Определённо, — процедил сквозь зубы Иден. — Ты и сам понимаешь, что твоя сестра пережила насилие, Иден. Что точно было — никто не сможет теперь сказать. Хотя детектив Лишес попросил меня описать… характер ранений. — Лишес… это тот самый? Я его однажды уже видел… в тот день, — Илиас мрачно кивнул. У Идена сложилось впечатление, что тот не сильно любит детектива. — Да, иногда он захаживает… за информацией по долгу службы. — Вот как, — Иден покусал губы. — И какие… какой же характер ранения? Илиас наморщил нос — выглядел он при этом упрямым ребёнком, — но наконец решил озвучить свои предположения: — Рваные раны. Скорее всего… когти вампира. — Но… — Послушай, Иден, тебе правда лучше этого не знать. Я не очень люблю об этом думать, да и тебе не советую. — Она сможет иметь детей? — внезапно поинтересовался Иден. Илиас громко фыркнул. — Это действительно всё, что тебя волнует? — Ну… она хотела когда-нибудь… — А может, передумала, Иден? В любом случае… физиологически она, конечно, сможет, но, чёрт возьми, Иден, ты, кажется, немного недооцениваешь… всю тяжесть травмы. Захочет ли она вообще подпустить к себе ещё мужчину на достаточно близкое расстояние — вот о чём бы я на твоём месте подумал. Я даже медбратов к ней не отправляю, потому что… со слов медсестёр, у твоей сестры начинается истерия. — Что? — Она бледнеет, дыхание учащается, её ощутимо знобит. — Нет, я не про… — Иден замолчал. С минуту он тяжело дышал. Но потом… да, Илиас прав — он не хочет этого знать. — Когда она поправится? — Её можно будет выписать через неделю. — Я не это… — Ты хочешь знать, станет ли она прежней? Я не смогу тебе этого сказать. И никто не сможет. Но если ты не замечал её состояния — значит, при тебе с ней всё в порядке? — поинтересовался Илиас и после кивка Идена, помедлив, произнёс: — Это… хороший знак, скорее всего. На Идена снова нахлынуло чувство беспомощности — он закрыл лицо руками и облокотился на стол. Он слышал, как Илиас поднялся со стула и обошёл его со спины. Иден поднял голову, когда руки Илиаса мягко легли ему на плечи. — Послушай, ты сделал, что смог, главное для твоей сестры — то, что ты рядом, Иден. — Признайся, что ты ждал меня, — фыркнул Иден, не оборачиваясь. — Я… думал остановить тебя, если ты не зайдёшь, — согласился Илиас. — И? Что ты хочешь? — устало выдохнул Иден, которому порядком надоели намёки. Илиаса этот вопрос поставил в тупик — Иден затылком чувствовал его замешательство, прежде чем не выдержал и обернулся. Вампир убрал руки. — А скажи, что я, по-твоему, тебе внушил? — перевёл тему он, присаживаясь на софу и закидывая ногу на ногу. — Что? Ты о чём? — Ну когда я пришёл к тебе и битый час общался с «милой» миссис Блайт. — Ах, это… — он попытался вспомнить свои обвинения — и, к сожалению, ему это удалось. Только вот… Иден вздохнул. — Кстати, миссис Блайт теперь улыбается мне каждый раз и называет, — он скривился, — «милым молодым человеком». Ты не мог бы объяснить мне, какого чёрта? — А… Ну… через недельку-другую пройдёт, так что не думай, что останешься «милым» до конца жизни, — Илиас смешливо хмыкнул. — Ну, разве что она вдруг разглядит в тебе какие-то качества, раз ранее относилась к тебе предвзято. Мрачный Иден не разделял его веселья. — А что если тот вампир… внушил что-то моей сестре, Илиас? — Ммм… маловероятно. Зачем? То есть, наверняка он не рассчитывал, что её най… — и Илиас замолчал, заметив выражение лица Идена. — Да хватит уже, ты прекрасно знаешь, что она выжила чудом — никто не собирался всерьёз ей что-то внушать. А даже если и так — просто подождёшь месяц максимум, понаблюдаешь, не будет ли каких-либо… странностей. Иден начинал различать, когда Илиас злится всерьёз. Сама его манера речи каждый раз словно подчёркивала, как он едва терпит твоё присутствие — за редким исключением их откровенных разговоров. Но сарказм Илиаса и нетерпение в голосе были просто следствием его вредной натуры. Вот и сейчас промелькнувшее в голосе раздражение говорило скорее об усталости. Меж тонких бровей всегда пролегала морщинка. Точёный холодный профиль, нос с горбинкой — сложно представить выражение искренней радости на этом лице. — Ты так и не ответил мне, Илиас. Что ты хочешь? — Хочу, чтобы ты пришёл завтра, и… надень выходной костюм, ладно? Иден едва удержался от закатывания глаз. Он понимал, что в данный момент выглядит не очень, но что же теперь его повседневная одежда недостаточно хороша для этого чёртова аристократа? «Всё равно он собирается её снимать…» — поймал себя на мысли Иден, и презрительно фыркнул, как оказалось, вслух. — Ладно, — смирился он. Чёртовы вампиры и их чёртовы ритуалы, и чёртовы… И он согласился на это. Как он согласился на это?.. *** На следующий день ровно в шесть Иден стоял в прихожей в доме мистера Вандерхофа, как обозначил дворецкий: «Мистер Вандерхоф спустится через минуту, он просил подождать его здесь.» Какого чёрта вообще? Иден нервничал, а потому злился. Обычно он ждал Илиаса в гостиной, а теперь переминался с ноги на ногу в парадной. И ему даже не предложили выпить. Что Илиас решил устроить? Иден покусал нижнюю губу. С каждой минутой он начинал сомневаться. Он повесил пальто на крючок. Иден был в своём лучшем (единственном) костюме, в котором он и преподавал, хотя в прошлый вторник миссис Фанроуз (мать Джошуа) странно на него поглядывала. Иден заподозрил, что она сомневается в благопристойности юноши, ходившего в одном и том же чёрном твидовом сюртуке и брюках. Он мог бы её обмануть, меняя манишки и жилеты, но, вероятно, придётся купить ещё один модный гардероб для ублажения клятых аристократов. Иден услышал звук шагов на лестнице, прежде чем обернуться. Илиас был в удлинённом приталенном смокинге и белой блузе. Вместо привычной нашивки на нагрудном кармане на его шее был повязан алый ленточный галстук. В элегантных чёрных брюках, шляпе-цилиндре и с тростью Илиас выглядел щеголевато. Иден… был впечатлён. На его памяти вампир никогда не уделял должного внимания внешнему виду: волосы чаще были растрёпаны, а одежда — скорее просто дорогой, нежели модной. Поверх повседневного костюма в клинике Илиас ещё и натягивал нелепый белый халат. — Что ты… ты что собираешься меня впечатлить? — только и смог выговорить Иден, на что Илиас лишь вопросительно изогнул бровь и высокомерно усмехнулся. — Тебя? Нет, просто я привык выходить в свет в подобающем виде. — Что-то я этого раньше за тобой не наблюдал. В глубине души Иден понимал, что язвит, потому что чувствует себя рядом с разодетым Илиасом на редкость карикатурно. Он уже заметил кашемировое пальто в руках собеседника. Не повседневное серое, а чёрное, более свободного кроя. Накинув его на плечи Илиас стал похожим на летучую мышь-переростка. — Одевайся. Опоздаем. — Куда? Ты не говорил мне, что мы куда-то идём, — проворчал Иден. Собственное пальто теперь казалось ему ещё более неудачным. — О, наверное, забыл упомянуть, — усмехнулся Илиас. Иден понимал, что тот просто дразнит его. В этой невыносимой вампирской манере… В экипаже Илиас сохранял таинственное молчание, пока карета не остановилась перед зданием Большого Королевского театра. Иден открыл дверь и сделал глубокий вдох морозного, освежающего воздуха. Стоянка у парадного входа была заполонена экипажами, улица наполнялась разодетыми дамы и господами. Галантные кавалеры подставляли ладони, помогая своим леди изящно спуститься, затем предлагали им руку и сопровождали до высоких колонн. Сердце Идена бешено забилось. Постановки в этом театре ему доводилось видеть всего пару раз: один из которых он играл в оркестровой нише, заменяя захворавшего музыканта, а второй — из-за кулис по приглашению актрисы, с которой ему почти удалось наладить отношения. — Ну? Пойдём? Иден понял, что стоит и пялится на здание театра. Он молча поплёлся следом за Илиасом, и тот неожиданно придержал перед ним дверь. Иден никогда не любил играть на скрипке. Она для него была молотком для плотника — способом зарабатывания денег. Откровенно признаться, он не обладал особым талантом и с удовольствием забросил бы её куда подальше, если бы не возможность играть в труппе и давать частные уроки. Так уж сложилось, что искусство стало для него просто местом соприкосновения с роскошью, точкой пересечения миров бедных и богатых. И театр находился на самой периферии: привлекательный фасад скрывал за собой неприглядную изнанку мира нищих актёров и музыкантов, вынужденных торговать своим талантом, развлекая сильных мира сего. Искусство стало идеальной маской Идена, который подсознательно чувствовал, что в доме тех же Фанроуз его терпят из-за вынужденного уважения к умению извлекать из замысловатого инструмента прекрасные звуки. Потому что в среде таких людей, как они, просто было принято уважать искусство. Их зыбкое расположение могло в любой момент обратиться в прах, но всё же он выделялся на фоне портовых грузчиков и прислуги, с которыми не принято даже здороваться. Фойе ослепляло буйством красок: переливающиеся женские платья, сверкающее сусальное золото на рамах картин, искрящийся хрусталь люстр, рассыпающий по залу тысячи бликов. Иден наблюдал, как Илиас то и дело здоровается с какими-то людьми, но не спешит его представить. Многие из незнакомцев носили красные ленточные галстуки или изящные нашивки на фраках, женщины же блистали ярко-алыми ожерельями и шляпками, которые словно бросали вызов сдержанной цветовой гамме остального гардероба. Это был не просто красный — это был тот самый алый цвет, который не стремился украсить, а скорее подчеркивал, напоминая: «Знай свое место, смертный». Вампиров в зале было немного, но они выделялись, как яркие пятна на фоне приглушенных тонов. Иден невольно ежился каждый раз, когда ловил на себе очередной пронизывающий взгляд. Иден успел подумать, что не выдержит целый вечер в окружении всех этих людей и существ. Но Илиас кивнул ему следовать за ним на второй этаж, где оказалось, что Иден зря беспокоился — его спутник выкупил балкон. Пара соседних кресел пустовали. И насколько он мог видеть, Илиас был не одинок в своём стремлении к уединению — почти все балконы и ложи, которые Иден мог разглядеть со своего места, к началу представления оказались заняты лишь парой-тройкой гостей. Хоть Иден не видел мелких деталей с такого расстояния, он был готов поклясться, что в большинстве своём там находились гости с красными символами. — И что мы смотрим? — наконец вполголоса спросил Иден. — «Птичка». — А. Иден только кивнул — такую оперу он не знал. А как только занавес поднялся — он весь обратился в слух, даже невольно придвинулся на кончик сидения, чтобы ничего не пропустить. Представление началось… *** Иден впервые наслаждался оперой не украдкой из-за кулис, а в одной из лучших лож. И зрелище полностью захватило его — такого не случалось с ним раньше. Сюжет представлял собой незатейливую историю о несчастной любви красивой сироты Летиции и юного художника Эдгара, осложнённую намерением Мортимера (опекуна Летиции) жениться на своей юной воспитаннице. Актриса прекрасно исполнила трогательную арию «О, позвольте мне улететь!», сравнивая себя со своей заточённой в золотой клетке канарейкой. За любовь к пению и лёгкий нрав Летицию прозвали «птичкой». Первая часть закончилась пророчеством гадалки, к которой обратился отчаявшийся Эдгар. Оно гласило: «Любовь спасёт тебя, но цена будет высока.» — Пойдём, немного пообщаемся, — предложил Илиас. В фойе официанты разносили гостям бутерброды с икрой и шампанским. Илиас подхватил пару бокалов и протянул один из них Идену, ответившему рассеянным кивком. Ему было неловко среди знатных дам и господ. Он всегда проводил антракты перешучиваясь с актёрами или общаясь с коллегами-музыкантами. И, признаться, сейчас скорее бы выбрал подобное времяпрепровождение. Илиас избегал в потоке людей всех женщин и мужчин с алыми знаками. Чуть дольше они задерживались перекинуться парой фраз с обычными смертными. Илиас даже представил его одному толстому усатому банкиру… Хотя лучше бы он этого не делал. — Илиас, — Иден вздрогнул от резкого голоса, раздавшегося за его спиной. В высоком джентльмене в строгом чёрном фраке с красной нашивкой Иден сразу узнал детектива Лишеса. Тот протянул руку в приветственном жесте. Иден готов был поклясться, что несмотря на беспристрастное выражение лица и улыбку, морщинка меж бровей Илиаса пролегла глубже. Хотя само появление детектива не удивило его, в отличие от Идена. Шею Лишеса украшал похожий алый аскотский галстук, как и у Илиаса, выглядящий для Идена таким же однозначным символом принадлежности к недоступному величию. — Мистер Лишес, — холодно отреагировал Илиас. — О, Илиас, брось ты это, будто совсем незнакомы. Вижу, сегодня ты с компанией, — вампир проигнорировал явное недружелюбие Илиаса, и окинул взглядом Идена с головы до ног. Тот с трудом подавил желание отпрянуть. — Кажется, мы знакомы? Где я вас видел… хмм… — Лишес сделал задумчивый взгляд. — В клинике, Лишес, — перехватил беседу Илиас, не давая Идену ответить. — Ты ведёшь дело о нападении на его сестру. Кстати, как оно продвигается? — последнее было произнесено с явной издёвкой, но Лишес сделал вид, что ничего не заметил. — О, ты же знаешь — я не могу раскрывать тебе и кому бы то ни было деталей расследования, даже несмотря на нашу тёплую дружбу, — улыбнулся он. — Стюарт Лишес. С этими словами он протянул руку Идену, который с большим удовольствием поцеловал бы змею, чем дотронулся до ещё одного вампира, но чувства приличия вынудили. На ощупь ладонь оказалась как та самая змея, что оставляло её более предпочтительным вариантом. — Иден Клайфорд, — обречённо представился Иден — теперь ещё один красноленточник знает его в лицо. — Очень приятно, Иден, — переходя на личное обращение, расставил все точки над «и» детектив. — Хмм… а какая знакомая фамилия… Разве у вашей сестры такая же фамилия? — Она взяла фамилию мужа. Машинально соврал Иден. По спине пробежал холодок. Вивиан вернула себе девичью фамилию после развода, но у них с сестрой они вообще всегда были разные — Беатрис так и не сменила свою после брака с Левисом, и уж тем более не меняла документы ребёнка. Мог ли Лишес слышать про его мать? Прошло слишком много лет. Иден видел, что детектив собирается задать ещё один вопрос — тот открыл рот, как на помощь подоспел, как ни странно, Илиас. — Идену неинтересно пересказывать тебе свою биографию, Лишес, — прозвучало с ярко выраженным раздражением. Лишеса окликнула дама, а Илиас мягко подхватил Идена за руку и увлёк за собой, стремясь затеряться в толпе. Иден почувствовал на себе заинтересованный взгляд женщины, но она не успела ничего спросить. Лишь отблеск роскошного ожерелья с красными драгоценными камнями мелькнул в свете газовых ламп, контрастируя с собранными в высокую причёску тёмными волосами и такого же цвета пышным платьем… Илиас едва ли не затолкал Идена обратно в ложу — так стремительно он старался уйти подальше от всех. Глядя, с каким облегчением вампир опустился в кресло, Иден хотел спросить о Лишесе, но Илиас вдруг сказал: — Твоя сестра сегодня заговорила о выписке. — А… да. — Ей придётся ещё ходить на осмотры. Иден покивал головой. Он бы предпочёл, чтобы Вивиан оставалась в клинике как можно дольше, но, вероятно, Илиас не хотел больше задерживать свой персонал на ночные смены — с некоторых пор Вивиан осталась единственной пациенткой в клинике на Артериал-Лайн. Неделю назад Илиас не выдержал шума и гвалта и перевёл всех остальных бедняков и свою общественную инициативу в здание через дорогу, а Вививан почему-то оставил. ​​Иден видел в этом лишь желание вампира привязать его к себе покрепче. Он понимал, что никогда бы не смог позволить такое лечение. Осознавала это и сама Вивиан, а потому так рвалась домой. Только вот Иден не представлял, как сестра будет снова работать у миссис Мэррой. Она всё ещё была слаба для домашней работы, да и ходить за продуктами, возвращаться домой поздно вечером в субботу, выходить в понедельник затемно… Вивиан не выдержит этого просто психологически. Он, разумеется, согласен был сопровождать её, да только осознавал, что его помощь ничего не изменит. Что он может сделать, если тварь узнает, что жертва выжила и решит добить её? Поэтому он уговорил Вивиан пожить у Левиса и поправиться, но самому ему вход в этот дом был закрыт, тем более сейчас, когда отчим вдобавок винил его за произошедшее с сестрой… Как будто Иден сам по себе ассоциировался у Левиса со всем злом, что несут вампиры. Иден тяжко вздохнул. Мысли о том, что Вивиан будет жить в районе, где убили его мать, да ещё и оставаться одна по ночам, снова погрузили его в уныние, так что он пропустил мимо ушей несколько саркастичных замечаний Илиаса. Кажется, он бранил каких-то дамочек в красном с соседнего балкона. Неудивительно. И только представление заставило Идена забыть обо всём. Опера закончилась трагедией, когда возлюбленные пытались бежать от Мортимера, но тот смертельно ранил Эдгара. В отчаянии Летиция выпила яд, напоследок она выпустила из клетки канарейку. Мортимер обезумел и поджёг свой дом. Он спел каватину о проклятом богатстве, пока не был погребён под падающими декорациями. В конце хор невидимых голосов слуг посвятил арию возлюбленным, превратившимся в птиц. После окончания Иден ещё долго аплодировал. Он оглянулся на Илиаса — вряд ли тот испытывал такую же эйфорию. Его хлопки были сдержаны, а потом он и вовсе опустил руки в карманы и ждал. Наверняка тот пресытился подобными представлениями — он мог позволить себе пойти в театр в любой день. Многие другие зрители потеряли интерес ещё во время представления. Они пили и ели на балконах, играли в карты, иногда Иден слышал чей-то громкий смех, никак не связанный с происходящим на сцене. Официанты носили много еды и напитков. Пару раз один из них заходил и к ним, но Илиас попросил только шампанское. Иден сделал пару глотков из чистой вежливости. Этот напиток всегда казался ему слишком газированным, оставляющим лишь головную боль. — Пойдём, — наконец шепнул Илиас. — Боюсь, что какой-нибудь Лишес скоро вычислит мою ложу и припрётся сюда. Или ещё… кто-нибудь. Его слова были не лишены здравого смысла — гости сновали туда-сюда во время представления. Какой-нибудь незнакомый человек или вампир то и дело заглядывал и делал вид, что ошибся балконом. Илиас легко взял Идена под локоть. Выбирая менее оживлённые маршруты, он повёл его в противоположную от выхода сторону, толкнул неприметную дверь в конце длинного коридора, и они оказались на лестнице для актёров. Тёмной, обшарпанной и узкой. А вот и та самая неприглядная изнанка театра. Плата за роскошь. Иден с сомнением посмотрел в полумрак. — Ты хочешь выйти здесь? — Ага. Не хочу никого видеть, — подтвердил Илиас и, видя сомнения Идена, взял его ладонь в свою и поманил за собой. Иден был так напряжён, что ни разу не оступился на узких ступеньках, в глубине лестничного проёма было совсем темно. Илиас прекрасно видел в полумраке, а вот Иден выставил ладонь перед собой, чтобы не наткнуться на что-нибудь. Наконец вампир открыл дверь, и свет уличного фонаря, отражающегося от чистого белого снега осветил им путь. Идену показалось, что Илиас покидает театр подобным образом не в первый раз. Он точно знал, как пройти через переулок к оживлённой улице, чтобы нанять кэб. Они сидели в карете. Илиас ненавязчиво положил руку ему на колено, и юноша тяжело сглотнул, он уже слышал, как его спутник назвал кэбмену свой адрес. Вампир расслабленно сидел, откинув голову назад и мягко поглаживая колено молодого человека большим пальцем. И Иден понял: вампир что-то для себя решил… И вряд ли это решение придётся по душе ему самому, но… он же согласился… на всё. Да и вечер был не так плох. Особенно если не считать количество кровососов на квадратный метр, которых он за сегодня увидел. И которые, казалось бы, проявляли к нему повышенный интерес. — И как тебе опера? — поинтересовался Иден. Илиас пожал плечами. — Плаксиво. Не люблю трагедии. — Тогда зачем мы на неё пошли? Вампир усмехнулся. — Больше ничего не было. Если я буду смотреть только то, что мне нравится — я буду выбираться в театр раз в год. Общество уж сильно любит страдать. А что думаешь ты? — Ну… — Иден прикрыл глаза. — Думаю, все мы немного Летиция, — заключил он. — В самом деле? А ты пессимист, Иден, — улыбнулся Илиас. Легко говорить о страданиях таким людям, как Илиас — ему явно не приходилось сталкиваться с проблемами Эдгара и Летиции. И все эти страсти наверняка кажутся ему наигранными. — Илиас? А ты всегда других… избегаешь? — В каком смысле? — Ты, кажется, был не рад… видеть других… — Иден не мог произнести вслух слово «вампиры» — в его тоне неизбежно отразилась бы классовая ненависть к власть имущим, а злить Илиаса сейчас не хотелось. — Не хочу общаться с другими, — пожал плечами он, а затем повернулся, положил руку на его затылок и притянул к себе. Лицо Илиаса вдруг оказалось так близко, а затем его губы прижались к губам Идена. Кожа вампира была такой нежной. Иден вдохнул запах дорогого лавандового мыла. Стойкий мужской парфюм ударил в ноздри. И он почувствовал, как собственное дыхание учащается. Мужчина целовал его, чуть раздвигая губы своими, легко, почти без нажима, но тут язык Илиаса скользнул в рот. Иден тяжело выдохнул, Илиас поглаживал его лицо обеими руками, осторожно придерживая, хотя тот всё равно бы не нашёл в себе силы отстраниться. Он так и замер, стараясь даже не дышать, не отвечая на поцелуй, но и не пытаясь отодвинуться, руки непроизвольно сжались, и… на Идена накатила дикая нарастающая волна противоестественного возбуждения. Просто от того, что Илиас ласкает его так. От того, что этот вампир нежно целует, проникая в рот языком. Наконец Илиас отстранился, тяжело дыша. Он снова легко чмокнул его и сделал глубокий вдох. Иден глубоко и часто дышал, биение собственного сердца отдавало уже где-то в висках. И он знал… что Илиас тоже слышит его сердце, и, словно бы в попытках успокоить, вампир мягко притянул голову Идена к себе и прижал её к своему плечу, обнимая за шею. Теперь Иден чувствовал, как тяжело вздымается и опускается грудь вампира, словно говоря ему, что и он… всё это испытывает, несмотря на свою непроницаемую светскую маску, несмотря на то, как непринуждённо он только что проделал всё это с ним. — Зайди ко мне, Иден, — шепнул Илиас ему в висок, и Иден… понимал, что это не просьба. *** Когда они вышли из кэба, Илиас выглядел почти спокойным, он больше не предпринимал попыток его поцеловать в карете, помог ему выйти. И увлёк за собой в дом. А затем в спальню. Комната была той же самой, что и в тот раз, но Иден нервничал гораздо сильнее. Илиас сел на кровать перед Иденом и притянул к себе. Иден стоял перед вампиром, а тот расстёгивал пуговицы на его сюртуке, а затем и на рубашке, обнажая грудь. Руки Илиаса скользнули по коже, жадно поглаживая шею, грудь, живот. Пальцы задержались на сосках Идена, чуть сжимая, а потом Илиас прижался губами к животу, влажно целуя, проходясь по коже языком. От сдержанности Илиаса мало что осталось — его дыхание было прерывистым, рваным. Иден не видел такого Илиаса даже во время забора крови. Вампир выглядел почти так же, как в ту ночь, когда помог Вивиан: отчаянно пытался взять себя в руки. Иден старался не думать о происходящем, мысленно отстраниться от этого. Илиас притянул его руки к своей шее, словно в ожидании ласки, но Иден так и замер, пока Илиас целовал живот, а потом тот снял с него рубашку вместе с сюртуком, сбрасывая вещи прямо на пол и увлёк за собой на кровать. Положив Идена на спину, Илиас навис над ним и снова приник к губам, но совсем не так робко, как в кэбе, а чувственно и властно, глубоко проникая языком в рот. Иден не удержался от судорожного вздоха, когда рука Илиаса провела по его паху, нащупывая твёрдый член. Илиас отстранился, глядя на тяжело дышавшего Идена с явным удовольствием — ему нравилась эта реакция. Ему нравилось возбуждение Идена, пусть сам Иден себя готов был проклясть за этот совершенно неуместный ответ собственного тела. Это было… так ново, запретно, искушающе. Вампир предлагал ему лучшее из того, на что Иден вообще мог рассчитывать в этой жизни. Взгляд Илиаса был тёмным, чарующим… На этот раз Иден не пытался отвернуться, вместо этого он положил руку на шею Илиаса, внимательно глядя в глаза. В глаза вампира. Несмотря на все предупреждения матери, несмотря на логичный оправданный страх перед ними, несмотря на всё, что он успел узнать о них к своим двадцати годам… Он провёл по щеке Илиаса костяшками пальцев, и тот снова прильнул к нему с поцелуем, Иден… приоткрыл рот и скользнул языком по языку Илиаса, вызывая у того новый возбуждённый вздох. Рука вампира настойчиво прошлась по паху, и вот он уже расстёгивал ширинку. А затем Илиас поцеловал его в шею, громко выдыхая. Иден на мгновение замер, ожидая клыки, но вместо этого Илиас просто скользнул по шее языком и опустился ниже. Оставляя влажные поцелуи на груди, он взял в рот один из его сосков. Иден тяжело выдохнул. Прикосновения вампира отдавали лёгкой прохладой, но от них разливался по телу жар. Все движения языка Илиаса по коже сопровождались страстью: он обвёл ореолы каждого соска, чуть надавливая, опустился ниже к животу, лизнул кожу под рёбрами, опустился к пупку, поцеловал в живот. Илиас стянул с него брюки, а затем и бельё, оставляя Идена лежать перед ним голым. Иден прикрыл глаза от смущения. Он… раздевался перед девушками, он спал с девушками, но почему-то с ними всё это ощущалось… менее интимно… менее возбуждающе. Иден чувствовал, как собственный член, освобождённый из белья, поднялся строго к животу, хотя Илиас его ещё даже толком и не касался. Вампир поднялся, привстав на колени, и расстёгивал свою блузу и смокинг, снимая и небрежно откидывая, прежде чем прижаться к Идену голым торсом, обнимая, прижимая к себе. Иден тяжело выдохнул, непроизвольно положив руки на бёдра Илиаса, подумав, что этот взрослый вампир — грёбанный романтик. Сам Иден… редко кого-то так трепетно ласкал… у него просто не возникало подобного желания. Да и девушки: актрисы, проститутки… Первые были насмешливы и уверены в себе, вторых — ласкать не имело смысла. Илиас поцеловал его куда-то в висок и принялся расстёгивать свои брюки, стягивая их с себя. И вот член Илиаса упирался ему в бедро, твёрдый, готовый к действиям. И… к собственному удивлению, Иден осознал, что отвращения у него это не вызывает. Тем более когда Илиас судорожно выдохнул в его ухо, прижимаясь пах к паху. Он потёрся о него, вызывая приятную волну доводящего до дрожи предвкушения. Губы Илиаса снова прикоснулись к его, и он приподнял Идена на кровати, укладывая выше, ложась удобнее, расставляя ноги парня шире. Иден прикрыл глаза, обняв Илиаса за шею и схватив рукой за волосы. Он не знал… как это будет, но начинал нервничать. Особенно когда Илиас потянулся за чем-то к прикроватной тумбе. Он приподнял его щиколотку, закидывая на своё бедро и пару влажных пальцев коснулись Идена там… Он судорожно выдохнул, цепляясь за полы оставшейся на Илиасе блузе, но тот поцеловал его, мягко, нежно, проникая языком в его рот. А потом Иден ощутил внутри себя палец, толкающийся, входящий на всю длину. И какое-то неестественное ощущение… но другая скользкая от смазки ладонь Илиаса обхватила его член. Иден снова стал твёрдым, он выдохнул в губы Илиаса, а в него проникали уже два пальца, лаская, растягивая. В какой-то момент Иден подумал, что может так кончить… от этих незнакомых ощущений, но тогда Илиас просто чуть сжал его член у основания и опустился ниже, лаская и размазывая смазку по мошонке. На третьем пальце Иден почувствовал, как сильно напряжены мышцы, Илиас поцеловал его в шею: — Расслабься, — тихо прошептал он. — Я мог бы… — Илиас выдохнул… — Ты так тяжело дышишь… я мог бы попросить тебя немного расслабиться, если хочешь… — предложил он. — В каком… — начал было Иден, но сразу умолк. Ему тяжело было думать о чём-либо, кроме растягивающих проникновений. Он снова вцепился в Илиаса. Тот поцеловал его в в висок. — Могу сказать тебе… — шепнул он. — И ты перестанешь волноваться… — Нет уж, спасибо, — фыркнул Иден, и Илиас кивнул. — И я бы тоже этого не хотел… — шепнул он совсем тихо, снова прижимаясь к его губам, целуя, пытаясь расслабить, ладонь сильнее сжала член. Иден какое-то время лежал, испытывая дискомфорт и крайнюю степень смущения, чувствуя, как Илиас раздвигает внутри него пальцы… У Идена не очень получалось расслабиться, но вскоре вампир смог ласкать его намного свободнее. Напряжение отпускало. Илиас взял руку Идена, отцепляя от ткани собственной блузы, и переложил на свой пах, накрывая его ладонь своей, двигая в такт движения своих пальцев внутри него. Иден тяжело выдохнул, сжимая чужой член. Это было… необычное ощущение, твёрдый с нежной кожей, длинный… Наконец Илиас придвинулся ближе, вытащил пальцы и начал медленно входить. Иден сделал глубокий вдох, но Илиас шепнул: — А теперь выдохни… Иден повиновался, член Илиаса оказался в нём полностью. Ощущение не было неприятным… скорее доставляющим лёгкий дискомфорт, и… было сложно поверить, что он это делает. В тот вечер, когда Илиас спас его сестру, Иден пришёл к нему в ожидании… чего-то подобного. Тогда он посчитал бы это «платой» и возвращением долга. После всех грубых слов сказанных накануне, Иден бы принял такой исход событий. А сейчас Илиас был… чертовски деликатным. Он замер, прикусив кожу на его шее, но человеческими зубами, без острых клыков. Странное осознание, что это не неприятно, а даже… хорошо, выбивало из колеи. Илиас хотел, чтобы ему было хорошо, что ещё больше сбивало с толку. Иден откинул голову назад, прикрыв глаза. Нетерпение Илиаса ощущалось в его прерывистом дыхании, нарочито замедленных движениях, но но ничего не могло остановить Илиаса от нежных, упрямых ласк. Прохладная ладонь обхватывала член Идена, который не мог теперь представить этот процесс как-то иначе после того, как увидел такого «нормального Илиаса». Предположить, что этот человек, то есть, вампир, способен потерять контроль, превратиться в дикое животное, кусать, рвать клыками, грубо трахать, практически насилуя — было невозможно. Вместе с тем видеть в Илиасе кровожадную тварь было бы проще. Иден бы понял, смирился со своей участью… И почти хотел этого, потому что Илиас перед ним каким-то странным образом не вязался с тем, как он представлял себе вампиров. Может, это всё в его голове? Илиас-таки использовал против него гипноз? Только вот вампир молчал, словно чтобы впоследствии избежать обвинений во внушении. Но, может, Иден уже под его влиянием? Илиас отпустил его кожу, целуя, накрыл губами рот, и Иден почти против воли испытывал удовольствие от процесса. Ему, может, и не нравились… ощущения там… Но все действия Илиаса сопровождались какой-то ненормальной чувственностью — каждый толчок и поцелуй. Илиас делал всё размеренно и неторопливо, с явным наслаждением, изредка издавая тихие, тяжёлые, хриплые стоны на выдохе. Под влиянием начинавшегося оргазма, Иден положил руку поверх ладони Илиаса на собственном члене, призывая ускориться. Тот понял намёк и прибавил темп и амплитуду толчков. Иден выгнулся навстречу с тихим стоном, а потом и Илиас издал протяжный хриплый звук, и внутри Идена стало влажно… Он… кончил в него… И это… вызывало неоднозначные эмоции. Илиас тяжело опустился ему на грудь, но почти сразу же откинулся на спину. Они молча лежали, стараясь отдышаться. По животу Идена растекалась его собственная сперма… Он только что получил удовольствие с вампиром. С мужчиной. В пассивной позиции… И это было странно. Не так уж плохо в сравнении с тем, как он себе это представлял. И, может, похоже на ту фантазию в своей спальне. Иден обтёрся одеялом. — Мне, наверное, пора, — нарушил тишину Иден, открывая глаза. Он услышал тихий вздох Илиаса рядом с собой. Но возражений не последовало, тогда Иден поднялся. И потянулся за своей одеждой, раскиданной по полу. Пока Иден сидел на кровати, он чувствовал, как из него вытекает сперма и неловко ёрзал, надевая рубашку. Это придавало происходящему ощущение какой-то грязности, неправильности. Илиас встал, молча натянул брюки. Достал что-то из ящика стола, склонился над листом бумаги, а затем подошёл к Идену. Рука Илиаса потянулась к лицу, он погладил Идена по губам большим пальцем, провёл костяшками по щекам, волосам. — На, держи, — Илиас вложил ему в руку лист бумаги. — Что это? — Твой чек. Обналичишь… в банке. Только не иди в первый попавшийся. Иден отвёл взгляд, хмурясь. С его точки зрения, не было ничего более неуместного, чем вручить деньги прямо сейчас. Это было… смущающе, это ставило его на один уровень с теми девушками, которых он время от времени снимал в переулке Красных Огней. Он заправлял рубашку в брюки и первым делом сунул чек в один из карманов. Илиас проводил его до двери. Снял кэб, который… нашёлся легко несмотря на поздний час… Иден мрачно узнал в человеке на козлах того же мужика, что и привёз его сюда. Видимо, кэбмен предполагал, что Иден рано или поздно выйдет и остался, дабы не упустить возможность подзаработать ещё немного. Садясь в карету, Иден мрачно размышлял, догадывается ли этот человек о целях позднего визита к лицу с красной нашивкой, и что тот об этом думал. Сидеть было… не то что слишком неприятно, но странно: странное, незнакомое чувство. Только тихо прокравшись в свою халупу мимо миссис Блайт, Иден смог расслабиться. Он опустился на продавленный матрас, возвращаясь мыслями к произошедшему… Илиас отличался. От вампиров. Да и от людей тоже. Тот поступал нелогично. Вряд ли сам Иден на его месте стал бы с собой так возиться… Вряд ли, правда, он бы снимал мужчин… Иден похлопал себя по карманам и достал чек, чтобы наконец в тусклом свете масляной лампы взглянуть, чего он вообще стоит. И… его глаза округлились от удивления. Подписанный именем Вандерхофа чек был номиналом в тысячу гюрей… Сердце Идена в очередной раз бешено забилось… он негромко рассмеялся, насколько мог себе позволить под бдительным ухом миссис Блайт, и подумал, что завтра же съедет из этой халупы. И заберёт Вивиан из больницы. Иден лёг на продавленный матрас, прижимая бумагу к себе. Он никогда ещё не был так богат…