Prime Mike

Майк проснулся от того, что его Альфа внутри не давал ему спать. Не рычал, не требовал — просто не позволял провалиться обратно в дремоту, настойчиво выталкивая на поверхность сознания. Майк лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как тело тяжелеет от усталости, но где-то под рёбрами уже зарождалось знакомое, тянущее беспокойство. Он привстал на кровати, опираясь на локоть, и оглядел номер. Пусто. Простыня на половине Уилла была смята, но уже остывшая. Подушка хранила слабый отпечаток запаха — ваниль, выпечка, что-то неуловимо сладкое, — но сам Уилл исчез. Бесследно. Как будто его здесь и не было. Майк рухнул обратно на подушку, чувствуя, как в груди разрастается глухая, нелепая обида. Снова. Снова он проспал. Снова Уилл проснулся первым, ушёл, оставил его одного, а его Альфа внутри скулил от потери, от пустоты, от того, что омега снова ускользнул, не дождавшись. Он провёл рукой по лицу, нащупал на тумбочке бутылку с водой, сделал глоток. Вода была комнатной температуры, но обожгла горло, как огонь. Он поставил бутылку обратно, сел, свесив ноги с кровати, и только тогда заметил. На стуле у окна аккуратной стопкой лежала одежда. Новые шорты — серые, мягкие, те, которые Уилл купил ему в прошлом месяце, потому что «твои старые уже совсем выцвели». Новая хлопковая майка — белая, прохладная на ощупь, пахнущая кондиционером и чем-то неуловимо домашним. Новые носки — чёрные, тонкие, идеально подходящие к его кроссовкам. Майк смотрел на эту стопку и чувствовал, как уголки губ поднимаются сами собой. Уилл ушёл рано, но перед этим подготовил ему одежду. Разложил. Выбрал. Подумал о нём. От этого знания разливалось тепло где-то под рёбрами, такое сильное, что оно заглушало и обиду, и усталость, и тоску. Майк встал, надел всё, что приготовил Уилл, и почувствовал, как ткань майки скользит по плечам, как шорты сидят идеально — они всегда сидели идеально, потому что Уилл знал его размер лучше, чем он сам. Он заправил кровать, бросил последний взгляд на пустую половину, где ещё хранился слабый отпечаток ванили, и вышел. Солнце ударило в глаза, заставляя прищуриться. Утро было ярким, прозрачным, с лёгкой прохладой, которая обещала скоро смениться жарой. На стоянке перед мотелем ребята уже собрались у RV — стояли с бумажными пакетами и стаканчиками кофе в руках, переговаривались, смеялись. Дастин заметил его первым. Его лицо расплылось в радостной улыбке, и он замахал рукой так энергично, что чуть не выронил свой пакет. — Майк! — голос Дастина разнёсся по всей стоянке. — Наконец-то ты проснулся! Пошли завтракать! Майк спустился по ступенькам, чувствуя, как под ногами хрустит гравий. Лукас кивнул ему, занятый спором с Макс о том, какой кофе лучше — американо или латте. Эл сидела на ступеньке RV, грея руки о свой стаканчик, и её лицо было спокойным, умиротворённым. А Уилл стоял чуть в стороне, прислонившись к борту RV, с картой в руках и стаканчиком кофе на крыше рядом с собой. На нём была та самая серая футболка, которую Майк любил больше всего — она делала его плечи шире, а глаза светлее. Солнце золотило его волосы, и он что-то отмечал на карте, покусывая колпачок ручки. Майк подошёл к нему, не глядя на остальных, и остановился рядом, чувствуя, как его Альфа успокаивается, как мир встаёт на свои места. — Доброе утро, — сказал Уилл, не поднимая головы. — Ты ушёл, — ответил Майк, и в его голосе прозвучало больше укора, чем он хотел. Уилл поднял взгляд, и на его лице появилась та самая улыбка — мягкая, тёплая, знакомая до боли. — Ты так сладко спал, — сказал он. — Не хотел тебя будить. Майк хотел сказать, что он не против, что он хочет просыпаться с ним, что он не выносит, когда Уилл исчезает, оставляя его одного. Но Уилл уже протягивал ему стаканчик кофе — горячий, с корицей, как он любил. — Держи, — сказал он. — Я взял тебе круассан с шоколадом. Дастин хотел забрать, но я отбил. Майк взял стаканчик, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, по руке, по груди. Он посмотрел на ребят — Лукас наконец отобрал у Макс её латте, Дастин уже запихивал в рот второй круассан, Эл смеялась над их спором. — Ты подготовил мне одежду, — сказал Майк тихо, чтобы слышал только Уилл. — Твои шорты были вчера в стирке, — ответил Уилл, возвращаясь к карте. — Я подумал, что ты не захочешь надевать вчерашние. — Ты всегда обо мне думаешь, — сказал Майк, и это прозвучало не как упрёк, а как констатация факта. Уилл поднял голову, и их взгляды встретились. В глазах Уилла было что-то, чего Майк не мог разобрать — может быть, удивление, может быть, что-то глубже. — Это странно? — спросил Уилл. — Нет, — ответил Майк, и это было правдой. — Это... приятно. Уилл улыбнулся, и его улыбка была такой открытой, такой светлой, что у Майка перехватило дыхание. — Тогда привыкай, — сказал Уилл, возвращаясь к карте. — У нас впереди ещё две недели. Майк смотрел на него, на то, как солнце играет в его волосах, как пальцы водят по изгибам дорог, как губы шевелятся, проговаривая названия городов, которые они ещё не видели. Он чувствовал вкус кофе на языке, тепло стаканчика в руках, запах ванили, который всегда был рядом. И думал о том, что, наверное, это и есть счастье. Когда ты просыпаешься, и тебя ждёт подготовленная одежда, горячий кофе, человек, который знает, как ты любишь круассаны. Когда ты можешь просто стоять рядом, смотреть на него, и ничего больше не нужно. — Майк! — крикнул Дастин, уже забираясь в RV. — Ты едешь с нами или так и будешь торчать на стоянке? — Иди, — сказал Уилл, не поднимая головы. — Я сейчас. Майк не двинулся с места. Он сделал глоток кофе, чувствуя, как горьковатая сладость растекается по языку, и подумал, что, наверное, никогда не устанет смотреть на Уилла. Никогда. — Майк, — Уилл поднял взгляд, и в его глазах была улыбка. — Иди. Я догоню. Майк кивнул, сделал шаг, потом другой, чувствуя, как Уилл смотрит ему вслед. Он забрался в RV, устроился у окна, откуда видна была стоянка, и стал ждать. Уилл свернул карту, взял свой стаканчик, и пошёл к ним. Его походка была лёгкой, расслабленной, и когда он поравнялся с окном, Майк поймал его взгляд. — Ты чего улыбаешься? — спросил Уилл, прищуриваясь. — Ничего, — ответил Майк, чувствуя, как его губы расползаются в улыбку. — Просто... хорошее утро. Уилл усмехнулся, открыл дверь RV, и его плечо коснулось плеча Майка, когда он проходил мимо. Они выехали через полчаса, прикончив запасы завтрака, которые Дастин предусмотрительно умял почти в одиночку, пока Лукас спорил с Макс о том, какой маршрут живописнее. Кондиционер в RV работал на полную, и в салоне было достаточно прохладно, чтобы Дастин натянул свою любимую толстовку с капюшоном, а Макс забралась на переднее сиденье, грея руки о стаканчик остывшего кофе. Лукас сел за руль — с гордым видом человека, который наконец-то дорвался до управления этой «нелепой колымагой», как он сам её называл. Эл устроилась рядом с ним, разбирая плейлист Дастина, который тот передал ей через касету. Майк воспользовался моментом. Он схватил Уилла за руку, когда тот проходил мимо, и потянул за собой, вглубь RV, туда, где за тонкой перегородкой находилась спальня. Уилл игриво вырывался, смеясь и шипя на него, чтобы не шумел, но Майк чувствовал, как его пальцы сжимают его ладонь в ответ. — Майк, мы только выехали, — прошептал Уилл, когда они оказались в тесном пространстве спальни, где узкая кровать занимала почти всё место. — И что? — Майк притянул его к себе, падая на матрас, увлекая Уилла за собой. — Лукас ведёт. Он нас не потеряет. Уилл оказался сверху, опираясь на локти, и его лицо было так близко, что Майк чувствовал его дыхание на своих губах. Шатен замер, глядя на него с прищуром, в котором читалось и веселье, и что-то ещё, от чего у Майка перехватывало дыхание. — Ты невыносим, — сказал Уилл, но не сделал попытки встать. — Знаю, — ответил Майк, обхватывая его за талию и переворачиваясь, чтобы Уилл оказался под ним. — Но ты же не жалуешься. Он устроился удобнее, прижимаясь к боку Уилла, чувствуя, как их ноги переплетаются, как плечо упирается в плечо. Уилл вздохнул, расслабляясь, и его рука легла на живот Майка, пальцы замерли, выжидая. — Ладно, — прошептал Уилл, закрывая глаза. — Но если Лукас начнёт искать нас и увидит что-то... — Не начнёт, — перебил Майк, утыкаясь носом в его шею. — Он занят. Они лежали так, чувствуя, как RV покачивается на поворотах, как где-то впереди Дастин спорит с Макс о громкости музыки. Майк гладил живот Уилла — медленно, лениво, водя пальцами по ткани футболки, чувствуя, как мышцы напрягаются под его рукой. И мысли, которые он гнал от себя всё утро, вернулись. Они были липкими, горячими, настойчивыми. Майк думал о том, как сильно хочет поскорее наполнить Уилла. Как хочет взять его прямо здесь, в этой узкой кровати, пока RV едет по трассе, а ребята не подозревают, что происходит за тонкой стенкой. Как хочет раздвинуть его ноги, войти, почувствовать, как он сжимается вокруг него, как его узел разбухает, запечатывая их вместе. Как хочет заделать ему щенка. Мысль была безумной, неправильной, слишком ранней. Уиллу было семнадцать, ему самому — тоже, впереди был колледж, учёба, жизнь, которая только начиналась. Но Альфа внутри рычал, требуя, настаивая, не слушая доводов рассудка. Ему было всё равно. Ему было нужно, чтобы его омега носил его запах, его семя, его потомство. Майк почувствовал, как слюни текут, как клыки выдвигаются, касаясь кожи Уилла, и постарался взять себя в руки. Он отстранился, надеясь, что Уилл не заметил. Но Уилл заметил. Он почувствовал что-то упругое на своём бедре — член Майка, твёрдый, пульсирующий, и замер. Его рука, лежавшая на животе, медленно скользнула ниже, к паху, и Майк судорожно выдохнул. — О чём ты думаешь, Майк? — спросил Уилл, и его голос был низким, лукавым. Майк не ответил. Не мог. Потому что если он откроет рот, из него вырвется только рык. Уилл ухмыльнулся. Его пальцы накрыли пах Майка через ткань шорт, ощупывая, дразня, и Майк почувствовал, как кровь отливает от головы. — Так вот о чём, — протянул Уилл, и его рука сжалась сильнее. — Уилл... — выдохнул Майк, и это было похоже на мольбу. — Тш-ш-ш, — Уилл приложил палец к его губам, и его глаза блестели в полумраке спальни. — Не шуми. Он наклонился, и его губы коснулись уха Майка. Язык провёл по мочке, и Майк замер, чувствуя, как каждая клетка тела напрягается в ожидании. — Ты хочешь этого, альфа? — прошептал Уилл, и его дыхание обожгло кожу. — Хочешь наполнить меня? Майк застонал, хватая его за запястье, но Уилл вывернулся, ловко, как кошка, и его рука снова нашла пах Майка, сжимая, массируя через ткань. — Я чувствую, как ты хочешь, — продолжал Уилл, и его голос был низким, хриплым, полным обещания. — Твой член пульсирует. Ты уже представляешь, как входишь в меня? — Уилл... — голос Майка сорвался, и он понял, что сейчас умрёт. — Представляешь, как я сжимаюсь вокруг тебя? — Уилл говорил ему прямо в ухо, и его рука двигалась быстрее, сжимая сильнее. — Как я стону, когда ты входишь до конца? Майк зарычал, чувствуя, как оргазм нарастает, как тело выгибается, как всё сосредотачивается в одной точке — там, где рука Уилла сжимает его член. — Ты хочешь завязать во мне узел? — Уилл почти шептал, и его голос был таким сладким, таким дразнящим. — Хочешь, чтобы я носил твоего щенка? Майк кончил. Он почувствовал, как тело выгибается, как сперма толчками выплёскивается в шорты, как его Альфа рычит от удовлетворения, как мир сужается до одного лица — Уилла, который смотрел на него сверху вниз, с улыбкой, которая была и дьявольской, и нежной одновременно. Майк тяжело дышал, чувствуя, как последние спазмы проходят, как пустота разливается по телу. Уилл отнял руку, медленно, дразняще, и Майк застонал от потери. — Вот так, — сказал Уилл, и в его голосе слышалась улыбка. — Тише. А то нас услышат. Майк хотел что-то сказать, хотел схватить его, перевернуть, отплатить той же монетой, но Уилл уже наклонился, и его губы коснулись лба Майка — легко, нежно, совсем не так, как минуту назад, когда он дразнил его до оргазма. — Хороший альфа, — прошептал Уилл, и Майк почувствовал, как внутри разливается тепло. Уилл откинулся на подушку, укладываясь рядом, и его рука снова легла на живот Майка, спокойная, расслабленная. Майк повернул голову, глядя на его профиль, на улыбку, которая всё ещё играла на губах, на светлые волосы, разметавшиеся по подушке. — Ты... — начал он, но Уилл приложил палец к его губам. — Не сейчас, — сказал он мягко. — Сейчас просто полежим. Майк кивнул, чувствуя, как его Альфа успокаивается, как сердцебиение выравнивается. Он прижался к Уиллу, утыкаясь носом в его шею, вдыхая запах ванили, выпечки, дома. — Я обожаю тебя, — сказал он, и это прозвучало тихо, почти неслышно. Уилл не ответил. Только его рука сжалась на животе Майка, крепче, теплее. За тонкой перегородкой Дастин спорил с Макс о том, кто должен выбирать музыку, Лукас ругался на навигатор, а Эл, кажется, уснула под их голоса. RV покачивался на трассе, унося их всё дальше на юг, к солнцу, к новым городам, к лету, которое обещало быть лучшим.