Зеркала и силовые поля

Маркус стоит у стены, взгляд его прикован к правому протезу, покоящемуся на скамье. Он не выражает желания его надевать. В этот момент в зал входит Баки Барнс в футболке, неся бутылку воды. Заметив Маркуса, он одобрительно кивает. — Не прикрепил? — Баки кивает на протез. — Не твоё дело. — Моё, — Баки садится напротив. — Я тоже носил этот металлолом. И до сих пор ношу. Просто перестал его ненавидеть. Маркус криво усмехается. — Тебя хотя бы не резали без наркоза. — Резали, — спокойно отвечает Баки. — И промывали мозги, и заставляли убивать. Я не помню лиц своих жертв. Это хуже всего. Маркус смотрит в пол. — Мои родители даже не искали меня. Думали, я сбежал. Им было проще поверить, что их сын просто свалил, чем что его украли. — Значит, они боялись, что ты их ненавидишь, — говорит Баки. — Иногда люди не умеют любить. Они просто не знают как. И молчат, думая, что так безопаснее. А потом жалеют. — И что мне делать? Ехать к ним? — А ты хочешь? Маркус молчит, потом поднимает голову. — Часть меня хочет посмотреть им в глаза. — Тогда поезжай, — Баки встаёт, берёт пистолет и протягивает Маркусу. — Я могу показать дорогу. Или могу просто постоять рядом. Решай. Маркус берёт пистолет. Идёт к мишеням. Баки встаёт рядом. Они стреляют молча. Выстрел за выстрелом. Металлическая рука не дрожит. — Завтра в семь, — говорит Баки, когда они заканчивают. — Я отвезу тебя.

***

Машина Баки останавливается напротив. Маркус сидит на пассажирском сиденье, глядя на дом, который узнаёт. Всё то же: та же белая дверь, тот же старый клён во дворе. Только на крыльце теперь стоит маленький трёхколёсный велосипед. — Я не могу, — говорит Маркус. — Можешь, — отвечает Баки. — Ты уже здесь. Маркус молчит пять минут, потом открывает дверь и выходит. Приблизившись к калитке, он толкает её, обнаружив, что она не заперта. Пройдя по дорожке к крыльцу, он остановается, чтобы рассмотреть маленький велосипед. В этот момент дверь отворяется. На пороге стоит худая женщина с проседью в темных волосах. Увидев его, она замирает, выронив из рук тарелку, которая тут же разбивается о пол. — Маркус? — голос срывается. Она не верит своим глазам, делая шаг за шагом вперёд. Её руки дрожат, когда она подносит их к его лицу. — Это ты? Ты… живой? Мы думали… — Думали, что я сбежал? — голос Маркуса звучит жёстко, но в нём нет ненависти. — Четыре года, мама. Меня похитили, промыли мозги. Три года я был у гребанной Гидры в качестве оружия. Она плачет, не пытаясь скрыть слёзы. — Мы думали… мы думали, что ты ненавидишь нас. Что ты ушёл, потому что мы… потому что мы были ужасными родителями. Я просыпалась каждую ночь и молилась, чтобы у тебя всё было хорошо. Я просила прощения за всё, но мы не могли найти тебя. Мы не знали, как. Маркус молчит, смотрит на её измождённое лицо, старее, чем он помнит. — У тебя теперь есть другой сын, — говорит он. — Ты не совершала с ним таких ошибок? — Нет, — она качает головой. — Я ношу его на руках ежедневно, вспоминая моменты, когда я не носила и не обнимала тебя, когда отворачивалась к телевизору. Ежедневно я думаю: «Лишь бы Маркус знал, что я изменилась, что я научилась любить. Я хочу сказать ему это лично». Из дома выходит мужчина. Высокий, с усталым лицом. Увидев Маркуса, он замирает. Потом медленно подходит, кладёт руку на плечо жены. — Сынок, — говорит он хриплым голосом. — Ты не представляешь, как мы рады видеть тебя. Маркус наблюдает за ними, за их слезами. Он видит дом, который некогда был пуст и холоден. — Я не знаю, смогу ли я простить вас, — говорит он. — Не сейчас. Отец кивает. — Мы понимаем. Мы просто хотим, чтобы ты знал: ты всегда можешь прийти сюда и остаться. Из-за двери показывается трёхлетний мальчик с тёмными волосами и карими глазами. Он с любопытством смотрит на Маркуса. — Ты мой брат? — спрашивает он. Маркус застывает, смотрит на этого маленького человека, который не виноват ни в чём. Которому просто повезло родиться позже. — Да, — говорит он. — Я твой брат. Мальчик улыбается и тянет руки вперёд. — Хочешь посмотреть мои машинки? Маркус смотрит на свои металлические руки. На маленькие ладошки, тянущиеся к нему. И, впервые за долгое время, он чувствует, что может сделать шаг. — Показывай, — говорит он тихо. Он переступает порог дома, в котором когда-то был одинок. Слышит, как родители всхлипывают за спиной. Как Баки закрывает калитку, оставляя их в покое. И когда маленький брат тащит его за металлическую руку в комнату, Маркус не отнимает её. «Может быть, однажды я смогу простить их», — думает он. «Может быть, когда-нибудь я смогу быть тем, кто остаётся». Он садится на пол рядом с ребёнком и смотрит, как тот расставляет машинки. — У тебя есть грузовик? — спрашивает Маркус. — Есть! — радостно кричит брат. — И самолёт! И пожарная машина! Маркус впервые за много лет улыбается. Небо за окном светлеет.

***

(Пишу в обычном времени)

Припарковав машину за углом, Баки увидел, как Маркус заходит домой. Заметив неподалёку чёрный фургон без номеров, он нахмурился, зная, что в таких перевозят необычных людей. С помощью бинокля Баки разглядел троих внутри. На задней двери фургона был символ Гидры. — Чёрт, — прошептал он. Он не позвонил Маркусу, не желая портить ему день, но и уехать не мог. Если Доктор выследил Маркуса, то первый же расслабленный вечер станет для него последним. Баки набрал номер Тони. — Старк, — сказал он тихо. — Доктор сбежал? — Откуда ты знаешь? — голос Тони был напряжённым. — Мы только что получили подтверждение. Два часа назад сбежал при содействии своих людей. — Я знаю, потому что он сейчас здесь. Я у дома родителей Маркуса. Фургон Гидры в двух кварталах. Трое бойцов внутри. — Барнс, я высылаю подкрепление. Не лезь один. — Сам не лезь, мы справимся. Я свяжусь. Он сбросил вызов, перегнал машину в соседний переулок, откуда был виден и дом Маркуса, и чёрный фургон. И стал ждать. Два дня он спал урывками, питался энергетическими батончиками из запаса, следил за фургоном. На второй день к фургону подъехала ещё одна машина. Из неё вышел человек — невысокий, в чёрном пальто, с чемоданом. В лицо Баки его не видел, но узнал походку. Доктор. Он подошёл к фургону, что-то сказал бойцам, и те кивнули. — Ну, здравствуй, — прошептал Баки, проверяя оружие. — Пришло время платить по счетам.

***

Прошло два дня. Маркус остался в доме родителей. Вечером семья сидела за ужином. Маркус впервые чувствовал себя почти нормально. А потом погас свет. Маркус замер. Его боевые рефлексы почуяли что-то не ладное. Он услышал шаги снаружи. — Мама, — сказал он тихо, но жёстко. — Возьми Джейсона и спуститесь в подвал. Не выходите, пока я не скажу. — Маркус, что... — Сейчас! Она схватила малыша на руки. Отец поднялся с места. — Я остаюсь с тобой. — Нет. Пап, иди с ними. Я справлюсь. Отец хотел возразить, но, увидев глаза сына полные решимости, мужчина кивнул и ушёл. Маркус встал в центре комнаты, в темноте. Дверь распахнулась. В проёме стоял Доктор. Сзади — трое головорезов с автоматами. — Райт, — голос Доктора был ровным, почти ласковым. — Ты думал, я позволю тебе просто уйти? Ты моё творение, лучший эксперимент. И я не заканчиваю свои опыты, я довожу их до конца. Маркус усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. — Ты всегда был чокнутым, Доктор. Но я думал, у тебя хватит ума сдохнуть в своей камере. — У меня есть друзья, Райт. И они помогли мне выйти. — Доктор шагнул вперёд. — Я пришел за тобой. Ты либо вернешься со мной, либо я методично уничтожу твою семью, каждого по очереди, прямо у тебя на глазах. Маркус почувствовал, как в груди закипает холодная ярость. Два года назад он бы подчинился, но сейчас он думал о матери, об отце, о маленьком Джейсоне, который ждал его в подвале. — Ты не прикоснёшься к ним, — сказал он, и его голос был тише, чем обычно, но в нём звучала такая сталь, что даже Доктор на секунду замер. Маркус сорвался с места и ударил первым головореза в челюсть, тот рухнул, даже не успев вскинуть оружие. Второго он схватил за шкирку и швырнул в стену. Третий выстрелил, но Маркус увернулся — рефлексы, заложенные Гидрой, спасли его. Он перехватил руку с автоматом, сжал металлическими пальцами, и ствол хрустнул, как сухая ветка. — Неплохо, — сказал Доктор, не двигаясь с места. — Но ты забыл кое-что. Он нажал кнопку на браслете. Маркус почувствовал, как его протезы дернулись, заискрились и замерли. Руки безжизненно повисли вдоль тела. —Сука, у тебя есть блокатор, — выдохнул Маркус. — У меня есть всё, — улыбнулся Доктор. — Я создал тебя, Райт. Я знаю каждый сантиметр твоего тела. Ты не сможешь остановить меня. Доктор подошёл ближе, вытаскивая пистолет. Маркус стоял беззащитный, без своих металлических рук. — Я убью тебя, — сказал Доктор, приставляя дуло к его лбу. — А потом — твою мать, отца и того маленького мальчика за компанию. Маркус смотрел ему в глаза и улыбнулся. — Ты прав, — сказал он. — Ты создал меня, но ты не знаешь, что я стал другим. И тут в комнату влетел Баки Барнс. Он выстрелил в потолочную лампу, которая повисла над его головой. Стекло разлетелось. Доктор отшатнулся, закрывая лицо руками. Этого мгновения хватило, чтобы Маркус, используя инерцию тела, прыгнул вперёд и ударил Доктора головой в переносицу. Тот пошатнулся, выронил пистолет. Баки подскочил, обезвредил блокатор на браслете Доктора, и протезы Маркуса ожили. Парень поднял Доктора за шкирку и прижал к стене металлической рукой. — Ты не прикоснёшься к моей семье, — прорычал он. — Понял? Доктор захрипел, пытаясь что-то сказать, но Маркус сжал пальцы сильнее. — Если я когда-нибудь увижу тебя рядом с ними, я сотру тебя в пыль. Он отпустил его, и Доктор рухнул на пол, задыхаясь. Баки подошёл, наступил ему на грудь. — Спасибо, Барнс, — сказал Маркус, тяжело дыша. — Я был здесь все два дня, — ответил Баки, связывая Доктора. — Следил за вами. Видел фургон Гидры. Знал, что он придёт. — Ты мог меня предупредить. — Хотел, чтобы ты побыл с семьёй. — Баки улыбнулся уголком губ. — Я просто пришёл на подстраховку. Маркус усмехнулся, хотя внутри всё дрожало. — Ты — монстр, Барнс. — Я знаю. Вошли Щит. Доктора увели, на этот раз в наручниках, с блокираторами и специальным намордником, чтобы он не мог активировать никакие устройства. Маркус спустился в подвал. Мать стояла у стены, прижимая к себе Джейсона. Отец держал в руках старый дробовик (который вряд ли бы выстрелил, но попытка была). — Всё кончено, — сказал Маркус. — Он больше не вернётся. Мать бросилась к нему, обняла. Джейсон смотрел на брата широко раскрытыми глазами. — Ты победил, как настоящий герой? — спросил он. Маркус улыбнулся и присел на корточки. — Мы победили, — сказал он. — Все вместе. Джейсон протянул ему маленькую пластмассовую машинку. — Держи. Ты тоже теперь мой герой. Маркус взял игрушку, в глазах защипало от слёз.

***

Машина Баки неспешно удалялась от дома, окруженного белым забором. В зеркале заднего вида Маркус был виден на крыльце, крепко обнимающий своего младшего брата. Закатное солнце мягко очерчивало их фигуры. Баки улыбнулся и набрал номер. — Старк, — сказал он, когда Тони ответил. — Твои агенты забрали доктора, Маркус в порядке. В трубке послышалось облегчённое: — Спасибо, Барнс. Баки сбросил вызов и посмотрел в зеркало ещё раз. Маркус поднял руку и помахал. Маленький мальчик рядом с ним повторял жест. — Добро пожаловать обратно в мир, Райт, — прошептал Баки. — Не торопись.