Дочь Империи

Кэлин раскалывается во всем, что нужно, в том числе дает Дедре ниточку к связи Андора с Алдани — женщина сообщила, что он был гладко выбрит, как и все, кто там был, и вернулся аккурат после преступления. Свидетели с ограбленного гарнизона уловили сходство. Добыча этого преступника с каждой минутой, с каждым часом и днем становилась для Дедры все более и более желанной.

А затем Маарва Андор умирает. Жители города требуют похороны, и Дедра готова дать им разрешение. Ей нужен Андор.

Но перед этим, по паре часов в день, вечером, она переодевается в гражданское и отправляется прогуляться по городу, лично прикинуть места, откуда лучше всего наблюдать за появлением беглого преступника. Без официального сопровождения. Дедра берет с собой лишь Корва — он один надежнее традиционного эскорта штурмовиков, и, помимо прочего, уже неплохо изучил местность, и даже традиции.

— Как ты сказал, они хоронят людей? — негромко интересуется она, аккуратно переходя узкую людную улицу.

— Смешивают прах с камнем, а затем отправляют в стену. Так умерший становится камнем, — сдержанно, выдерживав небольшую паузу, отвечает Корв.

Дедра с раздражением жевнула внутреннюю сторону щеки. Она ясно почувствовала, что в её взаимоотношениях с верным аттендантом, всегда простых, понятных и легких, начало сквозить напряжение. Он отвечал только тогда, когда спрашивали, весьма сдержанно, как будто даже неохотно. Периодически бросал на неё странные испытывающие взгляды, когда был уверен, что она не видит. И держался как будто на большем расстоянии. Казалось бы, какая разница, они работают, и это нормально, быть в чем-то несогласными друг с другом. И существовало только два способа действий: либо оставить всё как есть, либо выяснить, что же всё-таки его беспокоило. И Дедра ни на секунду не сомневалась, какой именно она выберет.

Только не здесь. Когда вернутся в штаб.

— Корв, зайди, — приказала она, заходя в ближайшую из свободных комнат. Достаточно комфортно, для гостиницы, — отметила про себя она, — Нужно переговорить.

— Что-то новое по поводу перекрытия Рикс-Роуд? — встрепенулся Корв, — Думаю, Тиго тоже стоит знать...

— Нет, — отрезала Дедра, — Это кое-что другое, — женщина замерла у двери, — Мне долго ждать, аттендант?..

Корв бросил на неё неопределенный взгляд, но молча подчинился. Дедра кивнула ему на ближайший стул у несколько громоздкого журнального столика:

— Присядь.

Офицер также молча подчинился, и в недоуменном ожидании воззрился на неё.

Дедра глубоко вздохнула, медленно сняла с себя темно-бордовый плащ под стиль местных, собираясь с мыслями. И затем, наконец, обратила всё свое внимание на подчиненного.

— Я хотела сказать, что очень довольна твоей работой. И в столице в Бюро, и здесь. Всегда была. И я... — женщина напряженно повела головой, — ...не привыкла к тому, чтобы между мной и моими офицерами были какие-то недомолвки. Если тебя что-то не устраивает, ты должен мне сказать, а я уже решу, что с этим делать, — строго отчеканила она, — Я ясно выражаюсь?..

— Ясно, мэм, — склонив голову, отозвался Корв. Но продолжать не торопился.

— Ну? — нетерпеливо надавила Дедра, — Это всё, что ты хотел бы мне сказать?

Корв поднял голову, и посмотрел своими темными, почти черными глазами ей прямо в глаза. И прямо спросил:

— Нет, инспектор. На самом деле, у меня довольно много вопросов, но я не уверен, стоит ли мне вам их задавать.

Дедра подозрительно прищурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Я не согласен с методами, которые мы здесь применяем, — выдохнув, выпалил Корв, — Я знаю. Подобные замечания могут грозить мне отстранением, тем более в условиях той операции, что мы планируем провернуть... Но вы спросили, и я обязан быть с вами честен. В общем, как и всегда был, — неловко добавил он.

Дедра с трудом подавила тяжкий вздох. Ну ладно, в конце концов, она поняла, что с именно с Корвом не так, хотя, если честно, и так догадывалась. Осталось только эту проблему решить. Женщина выдвигает второй стул и садится напротив аттенданта, ловя себя на странной мысли, что никогда ещё не говорила с ним вот так. На таком уровне.

— Ясно, — кивнула она, — Скажу сразу, отстранение тебе не грозит, тут и так не слишком много компетентных работников правопорядка. Но я хотела бы, чтобы ты был честен со мной до конца. Выкладывай, — повелела она.

Настала очередь Корва глубоко вздыхать, обдумывая слова.

— Так сразу и не знаю, с чего начать, — неловко признался он.

— Попробуй хотя бы с чего-нибудь.

— Ладно, — собрался офицер, — Салман Паак. Вы велели его повесить. Зачем?..

Ага. Прям сразу туда.

— Капитану Тиго этого очень хотелось, и я препятствовать не стала, — поразмыслив, произнесла инспектор в ответ, — И, честно говоря, после того, что с этим неудачником сделало устройство доктора Горста, смерть стала для него избавлением.

— Тем не менее повешение... — покачал головой Корв, — Я не уверен, что это правильно, мэм. Много считают такой метод казни варварским. И именно этим мы подогреваем ненависть мятежников к Империи.

— И они тут же вылезают пачками, как грибы после дождя, что очень кстати для нас, не так ли? — насмешливо изгибает бровь Дедра, — Но разговор не об этом, — быстро одергивает себя инспектор, — Возможно, ты видишь неуместным данный вид утверждения, кто именно на планете хозяин, и в любой другой ситуации я бы с тобой согласилась, но не тогда, когда не больше трех месяцев назад местные жители смеха ради привязали цепями звездолет корпоративной службы безопасности, на минуточку, разыскивающей опасного преступника!

— Мы изучали это дело вместе, мэм, — возразил Корв, — Корпораты привысили полномочия, открыв огонь по гражданским.

— Транспортник был привязан явно не после огня и явно не теми людьми, ибо расстояние там весьма приличное, — насмешливо отозвалась Дедра, — Это было сделано людьми, привыкшими к беззаконию. Тут норма сбывать имперское оборудование на черном рынке, и это только вершина айсберга, службам безопасности тут работы на долгие годы! И мы повесили человека, занимавшимся этим долгое время. Может, ты считаешь, что более уместным был бы расстрел?.. — Дедра презрительно фыркнула, — Нет, под расстрелом люди быстрее становятся мучениками. Это казнь для тех, кто берет оружие. Не для мелких гадов, вроде Паака.

— Вряд ли этот человек уже мог навредить Империи, — хмуро проговорил Корв, — Кроме того, у него остался несовершеннолетний сын. Как вам это?

— Несовершеннолетний — это уже здоровый лоб семнадцати лет, который и занимался бизнесом совместно с Пааком и теперь, вероятно, его унаследовал? Уверена, ему очень грустно, тем не менее, он это переживет. Не всегда жизнь спрашивает, когда и как забирать у нас родителей, — по лицу женщины пробежала мрачная жизнь. День, когда арестовали её родителей, подразмылся из её памяти в деталях, но того ужаса, что она, шестилетняя девочка, тогда испытала, она не забудет никогда, — Самое лучшее для него будет со временем осознать, что его отец причинил многим людям вред своими подпольными занятиями, не то рано или поздно он последует за ним. А могли бы мы просто вернуть старика сыну домой? — внезапно спросила она и себя, и Корва, размышляя вслух, — В состоянии овоща? Может это бы утешило твое милосердное сердце? — с издевкой поинтересовалась она, — Уверена, тогда окружение этого горе-бизнесмена осудило бы нас именно за то, что мы его НЕ убили. Кроме того, мы не вправе допускать утечки информации насчет методов, которые применяем...

— Всё это, конечно, очень «хорошо», мэм, — грозно заметил аттендант, и в его темных глазах туннелях мелькнуло что-то похожее на гнев, — Сколько угодно можно прикрываться долгом. Но то, что делает доктор Горст... Вы понимаете, что именно он делает со своими жертвами?..

— Заводит им вопли умирающего вида, звуки которых провоцирует особые сигналы в человеческом мозгу, от этого способны напугать и потрясти до тяжелых неврологических нарушений, — сосредоточенно повторила Дедра, — У тебя есть вся эта информация.

— Вопрос не в том, знаете ли вы! — в бессилии слегка повысил голос Корв, окончательно забывая о служебных рангах, но Дедра пока не планировала делать ему на этот счет замечание, — Я спросил, понимаете ли?.. Горст напел всем какую-то информацию о принципе работы данного устройства, тем не менее, его воздействие абсолютно нам не ясно и непредсказуемо! Салмана Паака это уничтожило с первого раза. Бикс Кэлин... как будто бы проще. Насколько целесообразно и правильно использовать вещь, которая мы даже не понимаем, как работает, и к каким последствиям может привести! — офицер тяжело выдыхает, справляясь с эмоциональным порывом, видимо, вспоминая, кто он, где, и с кем разговаривает, — Мэм... Я прошу прощения. Поймите, я служил в войсках специального назначения, и нам нередко приходилось ловить опасных людей, и... раскалывать их, по необходимости. Тем не менее, мы всегда справлялись... обычно, проверенными тысячелетиями методами, — и мужчина показательно хрустнул пальцами.

Дедра несколько не сомневалась, что если такой высокий, крепкий и сильный мужчина обрушит на тебя свой кулак — ты это надолго запомнишь.

— Ха, — усмехнулась она, — Ну раз ты настолько уверен в своих методах, можешь хоть сейчас пойти и пересчитать Бикс Кэлин ребра и выбить из неё ещё нечто очень важное, что не достал «инструмент» доктора Горста. Это будет очень по-честному и очень по-человечески — поколотить хлипкую девчонку, не так ли? — лицо Корва потемнело, но Дедра предупредительно выставила вперед руку, стараясь дать своему аттенданту понять, чтобы не пытался воспринимать её сомнительное остроумие всерьёз, — Я знаю, знаю. Пример неуместен. Извини, — коротко бросила она, потерев о колени ладони. На некоторое время замолчала, задумчиво глядя куда-то в пол, — Когда я служила в силовых структурах, мы такие вопросы решали аналогичным образом, я допрашивала, а затем, если человек не раскалывался, приглашала парочку бугаев объяснить недотроге, какая это ошибка. Ну кулаки не способны достать всю необходимую информацию, Корв. Тем более сейчас, когда наша работа... — Дедра широко развела руки, словно пыталась этим жестом показать необъятность всех тех задач, что служащим Бюро Безопасности приходится выполнять одновременно, — ...намного сложнее, намного тоньше предыдущих. Нужно быть умнее. Изворотливее. И более жестокими. Помни, какую опасную сеть, какую закономерность преступлений мы выявили в поисках пропавшего оборудования? Пока остальные офицеры Безопасности хлопало ушами и работало привычными методами, случилось ограбление Алдани. Оно рождено из нашей безалаберности, нашей невнимательности к деталям. Что следующим мы упустим, если не поднажмем в нужных местах? — с вызовом спросила она, — Если нам будет жалко, не охота применять опасные устройства на хрупкой девчонке с Феррикса, напрямую с этой сетью связанной? Думай, Корв!

Закончив свою пламенную речь, Дедра глубоко выдохнула. И почувствовала, что неплохо бы вообще прижать ладони к коленям, ибо от переизбытка живых, бурлящих чувств, которые она никогда не позволяет себе на службе, её руки пробило мелкой волнительной дрожью.

Почему-то ей было невероятно, просто принципиально важно, чтобы Корв понимал её, а не просто выполнял приказы. Наверное, потому что это было именно тем качеством, что она ценила в нём больше всего. Понимание. И в нем, и в Хирте. То знание, что как бы коллеги и начальство не ставило бы ей палки в колеса, ставя под сомнение ту или иную инициативу, у неё будут те, кто всегда поддержит. И стоило ей несколько дней провести с Корвом в отношениях, далеких от привычного делового тепла, так инспектор мигом поняла, как много оно для неё значит.

Корв, судя по всему, тоже испытывал множество сложных противоречивых чувств. Офицер опустил взгляд в пол, нервно сцепил перед собой руки в замок и время от времени перебирал пальцами. Дедра только сейчас заметила, что мужчина, судя по всему, был морально нагружен настолько, что забыл снять кепку в помещении, хотя раньше как истинный джентльмен, никогда не позволял себе подобной вольности, если конечно, не обязывала форма.

— Вы во всем правы, мэм, — наконец, глухо подал голос аттендант, — Простите, что подверг сомнению ваш опыт и методы. Обещаю, я поддержу вас по всем.

По совершенно неясной причине последние слова офицера заставили сердце Дедры дрогнуть.

— Всё в порядке, Корв, — благосклонно склонила голову женщина, — Я сама попросила тебя высказать всё, что беспокоит. И благодарна за твою честность.

Между двумя людьми повисла неловкая пауза, и взгляд Дедры начал блуждать по помещению в поисках любой подсказки, чем бы её можно было разбавить. Наконец, глаза цепляются за кулер.

— Хочешь чаю? — спрашивает она, поднимаясь со стула, — Тут, правда, паршивые пакетики, но на запах вроде ничего.

Ещё не окончательно войдя из образа запутавшегося человека обратно в образ исполнительного, верного и не сомневающегося в своих действиях офицера, Корв просто хмыкнул и безразлично повел плечами.

— Что я должна сказать, чтобы тебя отпустило? — уперев руки в боки, поинтересовалась Дедра, несмотря на прямоту, не добавив в свой вопрос ни капельки яда.

— Не знаю, — честно признался Корв, — Скажите, что вам это всё тоже не нравится.

Дедра могла бы докопаться до формулировки и начать без конца утюжить Корва уточнениями насчет того, что именно он имеет в виду под «это всё», но эта игра в идиотку была ей не интересна. Она и так прекрасно всё поняла.

Не было ничего сложного втом, чтобы отмахнуться и просто сказать Корву то, что он хотел услышать. Но после того, как аттендант был с ней откровенен, захотелось быть честной и ей.

— Иногда я не знаю, нравится мне это или нет, — вздохнула Дедра, подходя к Корву ближе. Офицер поднял на неё осторожно-вопросительный взгляд, — Иногда как проснется что-то... и хочется, чтобы они все тряслись от ужаса. Потом вспоминаю, что не нужно терять головы. Иначе стану, как доктор Горст, — горько усмехнулась она, — Видимо, тут есть над чем поработать. Нельзя контролировать других, не контролируя себя, не так ли?.. — женщина секунду помолчала, думая, есть ли ей ещё что сказать по этому поводу. И находит, — Отвечая на твой вопрос... нет, мне тоже «это всё» не нравится. Просто иногда я злюсь на этих мятежников куда больше, чем следует, — женщина горько усмехается, вспоминая, насколько её отравил один лишь запах Феррикса, — Но на такие случаи... — рука инспектора сама, словно по собственной воли, поднимается и мягко ложится ладонью на плечо подчиненного офицера, вызывая у последнего совершенно недоуменный взгляд, — У меня есть ты. Плох тот инспектор, что не прислушивается к своим аттендантам, не так ли?..

И тут Корв совершает невероятное — легонько, но мягко и совершенно искренне улыбается ей. Затем поднимает уже свой широкую ладонь и кладет себе на плечо поверх её руки, и Дедра чувствует, как тот ледок, что образовался в их отношениях за эти несколько дней, окончательно тает. Женщина не знала, насколько такой жест вообще может считаться, учитывая их статус, но яростная хватка недоумка Карна на мосту к офису Бюро открыла женщине, что она начала испытывать голод по прикосновениям. Даже самым простым. Вроде этого. Простой широкой теплой ладони поверх её, лежащей на чужом плече.

Когда Корв так смотрит на неё, ей очень хочется сказать что-то теплое. Сказать, что он хороший, добрый человек, и она считает, что ей с ним по-настоящему повезло. Но аттендант нарушает молчание первым:

— Знаете, я думаю, чай из паршивых пакетиков неплохая идея. Кроме того, скоро переходить к обсуждению тактики гарнизона на похоронах...

— Ты прав, — соглашается Дедра, снимая ладонь с его плеча. Совсем через несколько минут её мысль высказать Корву всё, что она о нем думает, покажется дурацкой, нелепой и абсолютно неуместной, но сейчас женщина просто думает, что скажет это в другой раз, уже после того, как они покончат с операцией и изловят Андора, — Поэтому в этот перерыв нужно как следует передохнуть.

Корв согласно кивает, и Дедра надеется, что все наконец-то встает на свои места.

* * *

А пока приближается день похорон Маарвы Андор, юному семнадцатилетнему Уилмону Пааку не до печали ни по ней, ни даже по своему отцу, казненному через древнее варварское повешение — казнь, что приравнивала его к грабителям, ворам, насильникам, недостойным. Казнь, которую его отец ни одним своим поступком не заслуживал.

Но слез в его глазах больше не было. Они высохли с того самого момента, когда он заметил на балконе бывшей гостиницы ЕЁ. Худую невысокую женщину в белом, с огромными, безэмоциональными, жуткими глазами. Женщина из ИББ, один вид которой говорит, что она несет белую костлявую смерть в любой уголок, который заглянет.

Это она убила его отца. Из-за неё Феррикс отравляют эти люди, одетые в черное. Но завтра это закончится. Завтра прозвучит последняя речь, последние слова славной Маарвы Андор, и он сопроводит это «фейерверком» в её честь, и в то же время огнем месте за унизительно казненного отца.

Ведь его руки прямо сейчас докручивали последние детали бомбы. О, Уилмон в создании подобного уже эксперт, несмотря на юный возраст.

В другом же месте, в темной камере с совсем крохотным окошком, которое не столько пропускало свет, сколько леденяще холодный ночной воздух, тряслась, судорожно кутаясь в тонкое одеяло, несчастная Бикс Кэлин. Одна, в темноте, в неизвестности по поводу собственной судьбы, на старом пыльном матрасе, постеленном прямо на холодный каменный пол. И в голове её постоянно то эхом звучат крики агонии целого вида. Детей, невинных детей... А может, она тоже там?.. Может, тоже кричит вместе с ними? Да, она кричала. Кричала так, что, кажется, могли разорваться легкие. А теперь она одна, совсем одна...

Откуда-то услышала, что Маарва умерла. С улицы ли? От кого-то из офицеров?.. Неважно. Маарва тоже, бедная, осталась одна, старая, слабая, с одним лишь заикающимся дроидом B2EMO. Без Касса. Касса нет, он не узнает, не придет, не попрощается... И Бикс его никогда не увидит больше. А если увидит, вспомнит ли?.. Его лицо... каким было его лицо?.

Постепенно тьма прячет все её мысли в мучительном забытье.

А Кассиан Андор, сбежав вместе с новым другом, Рускоттом Мельши, первым делом связывается с Ферриксом, и его душу тут же опустошает горе. Горе, в котором он не находит сил признаться, даже несмотря на сочувствующий взгляд друга. Он и подумать не мог, что тот спор о восстании, о борьбе с Империей, станет последним его разговором с приемной матерью.

Его предупреждают, что на Ферриксе его ждет ловушка, но он не может не пойти. Это его последний шанс проститься, попросить прощения, и, возможно, наконец-то вступить на единственно верный путь.

На борьбу с Империей.