Дочь Империи

Планета Корусант, 12 ДПИ

7 946 год по C.R.C.

Детский дом имени сенатора Грама Сэнда, уровень №87

 

— Где опять шлялась? — лениво интересуется Армилла, пожилая человеческая женщина на вахте, окидывая безразличным взглядом шестнадцатилетнюю Дедру, которая, гордо звеня неприлично длинными и тяжелыми серьгами, стаскивала с себя не по погоде тонкую куртенку. — Опять оделась, как шаболда! — неодобрительно фыркнула старуха. — Ещё раз придешь после начала комендантского, вообще тебя не пущу!

— Да-да, — скучающе отзывается Дедра, сдавая курточку и вызывающе прикусывая нижнюю губу, накрашенную темной, почти черной помадой. — Если бы мне уже можно было отсюда уйти, тебе бы не пришлось меня больше терпеть.

Чертов Сепаратисткий Кризис, начавшийся год назад. И этот скандал с вотумом недоверия Валоруму в Сенате... Весь этот политический напряг привел к тому, что из детских домов выпускают теперь только после совершеннолетия, а она так надеялась уйти отсюда в шестнадцать. Новый канцлер и пришедшие вместе с ним к власти люди, наверное, абсолютно уверены, что, таким образом заботятся о населении, образовании и так далее... да-да, так и поверила. Благодаря этим «добрякам» ей торчать в этой дыре ещё два года. Изображают, блин, бурную деятельность.

— Не начинай опять, наслушались уже, — скрипуче ворчит Армилла. — Иди уже, твоя подружка, наверное, и не спит ещё, ждет тебя... — Дедра махнула рукой и потопала к лестнице, ведущей на этаж, где располагались спальни, когда вслед последний услышала оклик: — И оденься приличнее!

Не оборачиваясь, Дедра показывает охраннице средний палец, и продолжает свой путь. Эту если послать, она поймет с первого раза. Хотя на самом деле эта старая перечница — одно из немногих относительно светлых пятен среди персонала данного благотворительного учреждения. Вредная, назойливая, но беззлобная. Всегда пустит, во сколько бы Дедра не пришла. Куда лучше тучного рогатого иткотчи Такса, у которого вечно потеют ладони, и он нет-нет, да и таращится иногда на её задницу.

Выколю когда-нибудь его тупые бычьи глаза, — с мрачным предвкушением думает Дедра, цокая тяжелыми каблуками по ступенькам. — Когда, наконец-то, выйду отсюда.

Уже тогда, в шестнадцать лет, её внешний вид кричал о том, что связываться с ней опасно. Конечно, это большинство знало по личному опыту, но одежда и стиль это подчеркивали ещё больше. Распущенные растрепанные волосы, тогда ещё своего натурального света, холодного темно-русого, но на висках по несколько тонких косичек, словно у северных воительниц из кореллианских сказок. Яркая косметика, всегда темные губы и веки — чтобы выглядеть старше своих лет, и парни из тусовок меньше интересовались возрастом. Черный сетчатый топ на завязках поверх тонкого лифчика телесного цвета, отчего иногда казалось, что он надет на голое тело. Ой, ну и ладно. Было бы что там прятать. Дедре было уже шестнадцать, а грудь так и осталась почти плоской. Зато в старости будет нечему отвисать, не будет похожа на Армиллу. Внизу — яркие колготки с собственноручно вырезанными комнатными ножницами дырками, а поверх, тоже коротко обрезанные, почти под трусы, черные джинсовые шорты. Последний штрих — черные ботинки на высоченных широких каблуках, полностью компенсирующих недостаток роста. Уже тогда весь вид её говорит: «Смотреть можно, трогать нельзя. Тронешь — пожалеешь.» И Дедра ничего не боится. Хотя по-прежнему мечтает выйти в мир, где ей для того, чтобы спокойно жить, не придется, подобно дикобразу, топорщить во все стороны ядовитые иглы.

Насвистывая какую-то песенку из своего плейлиста, выскребать из кармана наушники было лень, Дедра возвращается в свою спальную комнату, где, как и везде положено, живут по шестеро детей, в их случае девочек: две старших, почти взрослых, от четырнадцати лет, две средних, от десяти, и две мелких, от шести. В детдоме принимали всех детей близких к людям рас, но, как правило, все расы спали со своими представителями. Дошколята — отдельно, большими группами. Дедре жилось несладко те годы, пока она принадлежала двум предыдущим группам, но оказавшись в старшей и став старшей по комнате, наконец-то вздохнула свободнее. Тем более, что старшей она была напару со своей единственной настоящей подругой — Сэди Мард.

Младшие в постелях слегка шевелятся, когда Дедра заходит, и та ещё тише и осторожнее, чем собиралась, прикрывает дверь, надеясь, что полоска света из коридора никому не ударила в глазки. Бесшумно снимает свои тяжелые «копыта», как выражается Армилла. И проскальзывает внутрь, надеясь, что Сэди ещё не спит и она успеют поболтать перед сном. Замирает на проходе и на всякий случай склоняется над постелью шестилетней Рии, которая тихо посапывала, раззявив рот с частыми дырками из-под выпавших молочных зубов. Дедра придирчиво щурится. Уже месяц прошел с тех пор, как эта мелкая заноза писалась в кровать и дрыхла в луже, но старшая девочка все равно привыкла проверять. Хорошо бы, если бы эти подъемы ночью, нервы, стирка и пристыженный детский рев остались в прошлом.

Дедру раздражают младшие девочки, но она никогда не злится на них всерьез. Слишком живы в её памяти моменты, когда её, такую же маленькую, шестилетнюю, с такой же постоянной «ночной проблемой» из-за постоянного стресса, старшая по комнате, наорав и влепив пощечину, могла схватить за шкирку или за волосы и выставить её, босую и ревущую, в холодный коридор, прямо в мокрой вонючей пижаме. На всю ночь. И пока старшей и главной является Дедра — никто под её «опекой» никогда не испытает подобного ужаса и унижения.

Убедившись, что все младшие в порядке, Дедра проскальзывает за стенку, где живут они с Сэди. Подруга не спит. Дедра уже было радуется, что они успеют вдоволь наболтаться, но замечает, что на ровеснице... буквально лица нет.

— Сэди? — испуганным шепотом окликает она. — Что с тобой?..

Сэди дернулась от оклика, подняла взгляд:

— А, это ты, Дедра, — облегченно выдыхает девочка. — Извини, я просто задумалась.

В отличии от Дедры, Сэди из несуразного веснушчатого подростка превратилась в красивую девушку с хорошей рельефной фигурой: веснушки стали намного бледнее, и поэтому не отвлекали от приятных черт её белого лица с большими карими глазами, обрамленного вьющимися рыжими волосами. Они дружили с двенадцати лет, с тех пор стали жить в одной комнате в статусе средней группы, и Дедра могла сказать наверняка, что за все годы, проведенный в стенах детского дома, ни к кому она никогда не была так привязана, как к Сэди.

— О чем? — обеспокоенно спросила Дедра, садясь на свою кровать. — На тебе лица нет.

Сэди смущенно закусила губу, защитным жестом обняла за плечи. Сердце в груди у Дедры тревожно забилось в груди.

— Эй! Тебя кто-то обидел? — рыжеволосая девочка замотала головой, но Дедра продолжила накидывать догадок, волнуясь с каждой секундой все больше и больше. — Тебя кто-то трогал?..

Детский дом имени сенатора Грама Сэнда отличался от других приютов тем, что в большинстве своем, сюда попадали или дети, изъятые из неблагополучных детей, или дети, чьи родители сидят. Поэтому нередко случались... неприятные ситуации. Благо, за работниками-мужчинами после двух на памяти Дедры громких случаев прямого насилия, был строгий надзор, и любая жалоба рассматривалась незамедлительно, но всегда оставались старшие сверстники, которые тоже могли... обидеть младших. И если Дедра научилась отсекать любые попытки домогательств в свой адрес, то Сэди была другой: более пугливой, более мягкой, ведомой. Подходящая мишень. Ещё и выросшая в такую красавицу...

Сэди молчала, в глазах её выступили слезы, и с упавшим сердцем Дедра поняла: угадала. Девчонка легонько потрясла подругу за плечо:

— Эй... Ты должна сказать мне, кто это. Если это тот похотливый рогач с вахты, то нужно сказать воспитателям.

Если иткотчи Такс наконец-то преступил границу дозволенного и больше не просто пялится — ему точно конец.

— Н-нет, — пробормотала Сэди. — Н-не он.

— А кто? Кто-то из ребят? — Дедра нахмурилась от мысли, что в таком случае ей придется искать способы разобраться с обидчиками лично.

— Нет...

— Ну а кто!? Сэди, скажи!..

Сэди судорожно вдохнула носом воздух, и затем срывающимся голосом выдала:

— Новая заместительница директора.

Дедра так обомлела, что какое-то время не могла вымолвить ни слова:

— Ты шутишь... Она же такая молодая, сколько ей там, чуть за тридцать, психолог... — пораженно забормотала она. — Она казалось такой нормальной. И она женщина! — вне себя от изумления воскликнула девчонка.

Дедра привыкла к знанию, что существует немало мужчин, падких на юное тело. Но чтобы женщина... о таком она вообще даже подумать не могла!

— Знаю, — всхлипнула Сэди. — Вот я и не заподозрила ничего неладного, когда она звала меня к себе поболтать, рассказывала, что я красивая, что у меня будет хорошее будущее... Помнишь, она ведь казалась даже хорошей! А сегодня, пока ты ходила гулять, она... она...

— Что?.. — Дедра сочувственно приобняла подругу за плечи.

— Она... — тело рыжей девочки прошибла крупная дрожь. — Она позвала меня к себе, спросить, какие экзамены я собираюсь сдавать... а потом... поцеловала меня... — Сэди горестно всхлипнула. — Говорила, что поможет мне во всем, что я стану кем пожелаю, если, если... — слова терялись у неё где-то в горле, зажевывались, порой держали совершенно нечленораздельно, тем не менее, Дедра понимала и слышала абсолютно всё, — и она касалась меня... — Сэди машинально загораживает локтями грудь, нервно сжимает ноги, давая подруге более чем ясное представление о том, как именно извращенка её трогала. — М-ме-меня как парализовало, я вообще не могла ничего сделать!!..

— Ш-ш-ш, — Дедра ласково обняла плачущую подругу. — Не плачь. Я что-нибудь придумаю.

— Что ты можешь придумать? — уткнувшись ей в плечо, жалобно спросила Сэди. — Это не просто какой-то левый мужик, работающий здесь! Она заместитель директора...

— Смогу, — твердо заявила Дедра. — Что-нибудь придумаю. Она тебя больше не тронет.

Сэди ещё какое-то время вздрагивает, уткнувшись ей в плечо, затем отстраняется, вытирая рукавом лицо.

— Извини, я тут так сопли распустила... даже не спросила, как ты провела время. Как ты, где гуляла? Армилла тебя пустила?

— Думаю, твои проблемы поважнее моих прогулок, — очень серьезно заметила Дедра. — Так что не извиняйся. Может, ты хочешь спать?.. — заботливо поинтересовалась она.

— Нет! — горячо запротестовала подруга. — Я не хочу, чтобы мы ложились спать на такой ноте... Расскажи, где ты была?

— Гуляла, — усмехнулась Дедра. — Виделась с Балсом. Показывал мне всякие свои штучки, как всегда.

— Это который... у которого... настолько большой, что не может войти полностью?.. — с ужасом переспросила Сэди, и, поймав со стороны Дедры довольную ухмылку, тут же скривилась. — Фу, ну ты в своем репертуаре!.. Ну и что он тебе показывал??.. — с нажимом поинтересовалась она.

— Кучу всякой классной технохрени, — рассмеялась Дедра. — Его родителей не было дома, вот и нужно было использовать вечер по полной... Вот и засиделись чуток, — подруга выразительно изогнула бровь, и Дедра не выдержала и, фыркнув, призналась: — Ну да, и это тоже.

— Как и всегда... — улыбнулась Сэди. — Он тебе хоть вообще нравится? Ты говорила, что физиономией он похож на мон-каламари в виде человека.

— Для меня сойдет, — рассмеялась Дедра.

Подруга негромко фыркает, и недолго молчит, думая ещё о чем бы спросить. И выбирает самое простое:

— Какие планы на выходные? Может, погуляем вместе?

Девочки ещё какое-то время болтают, прежде чем лечь по постелям. Дедра слышит, как, не отвлеченная более разговором и вернувшая в свои переживания, Сэди тихо вздрагивает. Дедра не вмешивается. Она знает, что боль и страх, пока существует их источник, очень сложно вытолкать. Сэди не трудно было отвлечь на болтовню, она заметно просияла, но теперь она вновь была со своими мыслями один на один. Ладно. Все время дергать её и отвлекать — это мало поможет. Дедра поможет подруге гораздо больше, если хорошо подумает...

За годы, проведенные здесь, Дедра усвоила, что, если твой враг девчонка — это во многом намного страшнее врага парня. Парни, мужчины, мальчишки, они все очень сильны, но довольно прямолинейны, их не так уж трудно заставить проколоться. С женщинами все намного сложнее. И ситуация, в которую попала Сэди... Как можно доказать, что тебя домогается женщина?.. С мужчинами намного проще. Чистая физиология. А как доказать, что уважаемая женщина, заместительница директора, психолог со стажем — гребаная извращенка? Никто не поверит... никак.

Ну или...

Ха. Дедра довольно ухмыляется. У неё есть одна идея. Немного опасная, Сэди она может не понравится, но зато надежная. Недаром её нынешний дружок Балс отлично шарит в технике. Он достанет для Дедры то, что нужно.

* * *

— Ничего не бойся, — прошептала Дедра, придирчиво щурясь, оценивая, как миниатюрная камера села на одежду дрожащей подруге, которая собралась идти на очередной странный сомнительный вызов к заместительнице директора. — Она отлично работает. Я проверила!

— Я не хочу опять к ней идти... — испуганно пробормотала Сэди. — Что если она догадается?

— Как? — усмехнулась Дедра. — Думаешь, кто-то из подростков, ходя к ней, когда-нибудь цеплял на одежду камеру?.. Никогда. Кроме того, она выглядит просто как брошка. Скажешь если что, что это я тебе подарила.

— А что мне делать, если она совсем полезет? — с ужасом спросила рыжая девчонка, беспокойно бесконечно теребя лямки школьного рюкзака. — Ну... прям вообще...

— Хорошенько укуси, — советует Дедра. — Ударь. Визжи. И зови меня, я буду неподалеку!.. Обязательно, Сэди, поняла? Будет запись, тебя никто не осудит за защиту, — видя, что подруга все ещё чувствует себя неуверенно, со знанием дела добавила: — Укус сработает на сто процентов, обещаю. Видала её нежные ручки? Уверена, она очень переживает за их привлекательность.

* * *

Результат маленькой провернутой Дедрой хитрости оказался не просто хорош, он оказался даже лучше, чем она могла представить. Оглядываясь назад, она думает, что, возможно, повлияло то, что при канцлере Палпатине на планете стали лучше работать службы внутренней безопасности, но так или иначе, после того как запись гнусных домогательств извращенки-заместительницы попала к директору, она попала и к полиции, которая весьма скоро заявилась в учреждение.

Детей загнали в свои комнаты, но Дедра не могла усидеть на месте. Во-первых, Сэди вызвали как свидетельницу. Во-вторых, ей просто хотелось посмотреть воочию на результат. Результат своей работы.

Девчонка по-тихому крадется по коридору, видит спины оперативников. И в какой-то момент допускает неосторожность, ступая по довольно скользкому полу и шумно шмякается вниз. Люди в форме тут же оборачиваются на звук, к её огромному испугу.

— Вы же сказали, что все дети в спальнях!? — возмущенно рявкнул на одного из учителей внушительный полный мужчина со значком.

— Так и должно быть, — раздраженно процедил учитель, кидая на Дедру яростный взгляд. — Быстро в спальни, Миро! — прошипел он.

— Стойте! — послышался голос из кабинета. Секунда, и оттуда вышла очень высокая и крепкая женщина с коротко-остриженными волосами и в полицейской форме. — Вы сказали Миро? — полицейская ищет, а затем быстро находит Дедру взглядом: — Дедра Миро?

— Мэм, прошу прощения, — забормотал было учитель. — Эта девчонка...

— По показаниям Сэди Мард, именно она, Миро, додумалась прицепить на одежду мини-камеру, чтобы зафиксировать преступление, — резко перебила полицейская, размашистыми шагами пересекая коридор и подавая упавшей девчонке руку: — Встань, милая.

Дедра машинально протягивает женщине руку, и просто поражается той силе, что в ней заключена. Такая теплая, уверенная, сильная... Так легко поднимает её с пола. И глаза полицейской смотрят на неё, с невероятным теплом, и гордостью.

— Извините, — испуганно пискнула девчонка. — Я просто беспокоилась за Сэди, и...

— Не оправдывайся, — ласково усмехнулась полицейская и чуть потрепала Дедру по голове. Прикосновение её было тяжеловатым, больше похожим на мужское, но, пожалуй, это было самое приятное взрослое прикосновение со времен потери родителей. — Ты все сделала правильно. И очень смело. Защитила подругу, и ещё множество других детей. Ты умница.

Дедра не могла вымолвить ни слова. Эта похвала, эти слова, адресованные только ей... не просто стоили всех приложенных усилий и пережитого страха за благополучие подруги, они как будто стоили всех проведенных здесь ужасных лет. Всего того, ценой чего она научилась быть такой сильной и смелой, как сейчас. Того, что она конкретно сейчас, в данную конкретную минуту, глядя в теплые гордящиеся глаза полицейской, поняла, чем бы она хотела заниматься в жизни. Дедра хочет стать такой же, как и эта невероятная женщина в полицейской форме, которая выглядела нисколько не слабее окружающих её коллег-мужчин.

Нести порядок и справедливость. Как сегодня.

* * *

Планета Феррикс, 8 ППИ

7 966 год по C.R.C

 

Проходит ровно двадцать лет с того времени, когда Дедра впервые по-настоящему испытала торжество справедливости, торжество правды, свою власть над ней. За двадцать лет с её представлениями о порядке и справедливости случилось очень многое. В первую очередь, осознание, что очень мало просто хотеть её и решать только сами проблемы, без поиска их глубокого корня. Теперь ей нужно было нечто гораздо большее. Над ситуацией на Ферриксе ей нужен был контроль.

Дедра старается просчитать любую мелочь. Крайне скрупулёзна в том, как расставить гарнизон на грядущих похоронах. А ещё — не может доверить поимку Андора кому-то кроме себя или Корва, поэтому впервые за очень долгое время цепляет на черный пояс поверх шинели боевой бластер. Тиго и его недоумки, того глядишь, ещё застрелят Андора насмерть, а он ей нужен живым. Они по-другому не умеют. Поэтому вместе с Корвом и двумя рослыми штурмовиками в черном она отправляется также на Рикс-Роуд, где собирается гарнизон и толпа. Ей кажется, будто она просчитала все: и контроль над толпой, и план поимки преступника.

Всё, кроме одного.

Она не рассчитала, насколько сильна может оказаться та же жажда безопасности справедливости у местных людей. Здесь, на Ферриксе. То, как сильно их способна вдохновить предсмертная голографическая запись уважаемой женщины, призывающей бороться с Империей, а как легко и быстро спровоцирует толпу безрассудная попытка капитана Тиго просто пнуть и опрокинуть дроида, это голографическую запись показывающего.

Толпа мгновенно звереет. Гарнизон приходит в действие, чудом спасается от линчевания толпы болван Тиго. В начавшейся суматохе Дедра пытается уследить за Андором, которого, предположительно, её люди заметили на крыше.

— Я возьму одного человека и схвачу его, — быстро обещает Корв, с трудом заглушая своим голосом гвалт начавшейся потасовки. — Мэм, возвращайтесь в здание!

Дедра едва успевает выдать что-то утверждающее, как Корв вместе с одним из штурмовиков исчезает, а она неловко отступает к зданию, попутно пытаясь оценить на взгляд, насколько легко и быстро можно закончить беспорядок.

И тут кто-то её резко толкает куда-то в сторону потасовки. Дедра пытается выбраться, пытается достать бластер, а затем слышит свист какого-то пролетающего над головой угрожающе пиликающего предмета.

Гремит взрыв.