Мой милый шут

Несколько лет назад... Фёдор приехал в гости к своему другу старинному, Сосэки Нацумэ. Он - редкостный любитель и даже в некотором роде коллекционер кошек, поэтому король взял с собой нескольких породистых зверушек, решив отдать их ему позже, а то вновь усядется с ними, вместо того, чтобы уделить время гостю, как того требует вежливость, этикет и Фёдор. В прошлую их встречу, когда Достоевский, не подумав, сразу отдал ему созданий Божих, Сосэки тут же переключил внимание на них и говорил как-то замедленно и задумчиво, практически не отрывая взгляда от кошек. Все время гладил их, иногда брал на руки и ходил с ними, шептал им что-то ласково и нежно. Потому сейчас Фёдор оставил котов со слугой своим верным, Чуей, симпатичным рыжим юношей, а сам направился прямиком ко встречающему его Нацуме. Тот махнул ему рукою в знак приветствия, а после приобнял его за плечи. -Здра-а-а-авствуй, Федор, друг мой. Как жизнь? Нашел уже невестушку-то? -И тебе не хворать, Сосэки. Жизнь-то прекрасна, а невесты не нашел, никакая к сердцу не лежит, все чужие мне, красивы, умны, но нет души близкой ни в одной. Ты сам-то как? Как кошки твои? - подобрать удачную тему для разговора с ним не составляло труда: просто спроси что-нибудь о кошках и он забудет обо всем остальном, что происходит на свете. -Чудесно, рад, что ты спросил. Пойдём же скорее, покажу тебе моих красавиц. У меня новенькие есть!! Я уверен, ты по достоинству оценишь их мягкую шёрстку, грациозную походку и, конечно же, их милое мурлыканье. Федор послушно последовал за Сосэки, который уже побежал вперёд, полный энтузиазма. Сначала они прогулялись по саду, но когда хотели зайти уже в поместье Нацуме, заметили одну из его кошек, кажется, он звал ее Яра. Хозяин окликнул ее, но кошка даже не оглянулась, а заскочила в небольшую постройку, напоминающую сарай. Аристократ нахмурился. -Не думал, что моя прекрасная Яра пойдет в такое место... - заметив вопросительный взгляд Федора, он пояснил. - Там живут мои крестьяне, работающие в саду, и я не считаю, что моим прелестным кошечкам стоит находится рядом с ними... Они, конечно, все чистоплотные, ничем не болеют, но кто знает, вдруг они их покормят чем-то... Сосэки не относился к крестьянам жестоко и не смотрел на них свысока. Он лишь искренне переживал за своих питомцев, и вполне оправданно: необразованные крестьяне могли покормить привыкших к высокой кухне зверушек чем-нибудь не тем и случайно отравить их. -Я могу принести её. - предлагает Федор, и Нацуме благодарно кивает. Достоевский быстро доходит до здания, открывает дверь и видит удивительную картину: кошка лежит на лавке, мурлычет, требуя ласки,  симпатичный худощавый юноша стол накрывает. Нежно-бирюзовые длинные волосы убраны лентой, видимо, чтобы не мешали работать. Одет он был по-простому, по-деревенски: рубаха грубой ткани бросалась в глаза, из-за множества кое-как пришитых заплаток на ней, в остальном же одет как обычный крестьянин. Кожа у него была бледнее, чем у обычного, зарабатывающего на жизнь тяжким трудом, человека и, если бы не грязная да изрядно потрёпанная одежда, его можно было бы принять за аристократа. Он был высокий, с хорошей осанкой. Федор мог разглядеть его правую руку: тонкие, длинные пальцы осторожно держали очень грубый и неотёсанный чайник, по сравнению с этими нежными пальцами он был куском камня возле узорчатого кольца. Юноша поставил чайник на стол и обернулся. Увидев Федора, он, недолго думая, склонился в уважительном поклоне. После вернулся в прямое положение и робким дрожащим голосом поинтересовался: -А вы... Вы кто? - он говорил негромко и, несмотря на дрожь, четко. Голос у него был очень красивый, мелодичный, из-за чего у Федора складывалось впечатление, что перед ним вовсе не юноша, а лишь одетая подобным образом кисейная барышня - настолько он казался хрупким. Ребра слегка выпирали. Он был болезненно худым и бледным. Фёдор улыбнулся и ответил: -Федор я, Достоевский. Тебя как звать, юноша? -Ваня... Иваном меня матушка в детстве величала, да как померла, все просто Ваней кличут. -Иван, пойдешь со мной? Ты, я погляжу, безо всякого умения стол накрыл, да и мне приглянулся. Будешь мне прислуживать. Согласен? -А меня вы зачем спрашиваете? Хозяина моего спросите... Я-то лишь крестьянин, и слово мое не значит ничего... -Да твой хозяин мне кого угодно продаст за кошку. У меня же, на счастье, есть с собой двое зверей, он не сможет мне отказать. Что же, пойдем тогда, Иван, и Яру возьми. А то меня она не любит. Ваня послушно кивнул, поманил к себе кошку и, взяв на руки, пошел вслед за Федором. Сосэки был удивлен просьбе Достоевского, но не мог отказать другу, поэтому домой он возвращался уже с Ваней. Чуя не то чтобы был рад новому знакомому, но и явного недовольства не проявлял: сказывалось воспитание. За всю поездку обратно Ваня не промолвил ни слова, будто бы боялся, однако с интересом разглядывал окружающий их пейзаж. Наверняка он никогда не был не то что за пределами земель Нацуме, а вне деревни своей, если не считать обширного сада Сосэки. Бедный мальчик... Настоящее время. "...ведь прошло уже пять лет с момента, как хозяин забрал меня из моего родного дома. Я так и не узнал, что во мне приглянулось ему. Я не раз спрашивал его об этом, но хозяин никогда не отвечает, лишь загадочно улыбается и просит меня принести ещё чая. Он всегда переводит тему разговора и не позволяет мне задумываться над этим больше, чем над чем-либо ещё. Он очень добр ко мне, но строг. Думаю, батюшка был похож на него. Но я совсем не помню его, только то, что у него были теплые руки. А ещё он был тяжело болен. Говорила ты мне молиться за его здоровье, а я не послушал тебя. Не верил я в молитвы. Теперь же молюсь я каждый день, в слепой надежде отмыть свою грешную душу. И за упокой батюшки молюсь усердно. Чуи с нами нет уже давно, сбежал он, грешник, от суда Божьего и от суда королевского, не захотел по закону судиться, не стал оправдывать себя пред королем. Глупец, ибо король наш добр и велик, а мне он как отец и смилостивился бы над Чуей, ведь знал он, что мы хорошими друзьями были. Как ты, матушка? Хорошо ли в Раю? Иль ты всё же в Ад попала? В порядке ли ты? Не обижает тебя Бог али Дьявол? Не знаю я, как там, на Небесах, но придет и мое время, и воссоединится мы с тобою, матушка. Прости меня, сына своего грешного, и да поможет тебе Господь в саду райском и в огне адском. Я люблю тебя. Иван" Гончаров хотел уже сложить письмо и сжечь, но в дверь постучали, а после короткого приглашения войти она распахнулась настежь. В горницу зашла одна из служанок. Он не помнил ее имени, она появилась здесь не так давно. Откуда король вообще набирает своих слуг? И куда пропадают старые? Как же её звали... Кеко, что ли? -Иван, господин попросил тебя встретить гостя дорогого. - ее негромкий голосок наводил трепет на любого, но не на Гончарова уж точно: его уже ничего не страшило, кроме гнева короля. -Конечно. Спасибо, что сказала... Как тебя зовут, не напомнишь? -Кёка. - пара секунд молчания. - Хозяин ждёт. -Хорошо-хорошо, иду. А что за гость? -Александр Пушкин. Это имя ему хорошо знакомо. Говаривали, разбойник и хитрец тот ещё, немало бояр потравил во время пиров своих. В бою слыл смелостью, да коварством, а так же считали, что был у него брат старший, которому по наследству передаться статус должен был, да только не стало его вдруг. Отравился во время одного из званых ужинов. Про самого Александра мало что известно было. Красотой он не отличался, семьи у него не было, можно было бы сказать, он одинокий волк, но если судить по тому, что Ваня слышал от других слуг, скорее медведь. Он был храбр, жесток по отношению и к тем, кто сильнее, и к тем, кто слабее, изворотлив и хитёр, злопамятен и мстителен и всей душой ненавидел тех, кто выше его по статусу, то есть других, более богатых и успешных аристократов. Король был исключением, что довольно необычно: редкий феодал не мечтал сам сесть на престол. Впрочем, его верная служба королю не мешала ему препираться с ним и спорить. В последний раз Пушкин появлялся во дворце два года назад. Ваня тогда был болен и видел его лишь одним глазком, случайно. Он действительно выглядел как медведь: высок, широкоплеч и мускулист, крепко сложенный, похожий на богатыря, немного рыжих, редких волос на макушке. Одет красиво, богато, явно пытался подчеркнуть свою состоятельность. Гончаров не испугался его. Просто отметил про себя, что с ним надо поосторожнее. Вид у него был грозен, слухи про него распускали самые жестокие, но Ваня не боялся Пушкина: в конце концов, он лишь человек, и все они равны перед Богом и королем. -Хорошо, сейчас. Кёка кивнула и ушла. С ней было удобно: не задавала лишних вопросов. Ваня вздохнул, положил письмо в ящик стола и направился встречать прибывшего к королю гостя. Ps: Характер и внешность Пушкина очень изменён для появления в этом ФФ, а также для некоторых сюжетных линий.