Пронзающие меня мечи: Spin-off

***

      В бальном зале царила оживленная атмосфера. Играла тихая спокойная музыка; кавалеры приглашали дам разделить с ними танец; мелькали пестрые пышные юбки и камзолы. Тонкие лучи заката едва пробивались через огромные полуовальные окна в пол, завешанные алыми бархатными шторами, заливая сияющий паркет и украшенный цветами бальный зал. Аннабет стояла прислонившись спиной к стене у одного из окон и, слегка хмурясь, наблюдала, как солнце медленно уползает за горизонт. Ее дочь все еще не явилась на банкет и это не могло не беспокоить. Пусть она и набралась кое-каких манер и привычек воспитания в своем мире до переселения в этот, это не отменяло того, что она переживала о своем чаде. Впрочем, как и любая другая мать, которая искренне любит своего дитя. Держа в руке бокал с апельсиновым соком, богиня то и дело переводила взгляд золотистых радужек глаз с заката за окном на парадную дверь входа в бальный зал, нервно покачивая жидкость в стеклянной емкости за ножку. Между белоснежных бровей залегла морщинка и даже комплименты, которыми ее одаривали встречавшие ее по пути гости, не могли выдернуть Гавану из обеспокоенного оцепенения в ожидании. Эльфийка очнулась лишь тогда, когда почувствовала знакомое прикосновение сильной руки к талии. Тихий мужской баритон с легкой хрипотцой обжег остроконечную ушную раковину и висок, когда Арлотт со всей нежностью, на которую был способен, обнял свою женщину. – Не переживай, ты ведь знаешь: она скоро прийдет. – Мужчина полукровка, точно сытый и удовлетворенный охотой лев, положил подбородок на белую макушку Аннет. Рядом с ним хрупкая девушка в нежно-сереневом, воздушном платье с длинными полупрозрачными рукавами-шторами казалась излишне миниатюрной для богини. Гавана вздохнула, слегка качая головой, на сколько позволяли нежные медвежьи объятия любимого. – Знаю...просто понимаешь, это ведь действительно важный день. В этот день двадцать лет назад я убила королеву Бездны своей пробудившейся божественной силой; это день окончания войны и начала мира; это день рождения новой меня...я скорее даже больше не за Сиару переживаю: она уже взрослая девочка, способная себя защитить. Я больше переживаю, что книга в последнее время ведет себя беспокойно. Будто лес эльфов хочет что-то сказать...предупредить через нее. – Она почувствовала, как демон немного крепче сжал свои объятия, притягивая эльфийку ближе к своему теплому телу, одетому в парадный мундир украшенный тонкими цепочками и длинной сиреневой тканью, свисавшей с плеча до пола. – Аннабет, что бы ни случилось, я не дам вас с Сиарой в обиду. – Тихо, но твердо проговорил Арлотт, устремляя взгляд на заходящее солнце за стеклом. За прошедшие годы демон полукровка почти не изменился: те же разноцветные глаза; та же твердая осанка, которая иногда создавала впечатление, будто он штырь железный проглотил; тот же отчужденный и холодный, но нежный и заботливый с семьёй характер; те же белые волосы с несколькими малиновыми прядями у лица, которые за эти двадцать лет разве что стали длиннее, хотя он их и обрезал. Он ничуть не изменился, как и его возлюбленная Аннабет, которая, разве что, за время воспитания Сиары преобрела железные нервы и запас терпения достойный заправского охотника. И ему это нравилось: нравилась эта стабильность, эта мирная, не тронутая горем жизнь, где он может наконец найти себя в чтении книг и заботе о любимой женщине и дочери. Думать о возможых надвигающихся проблемах было его заботой с того момента, как он повел девушку-эльфа под венец, ведь он хотел показать ей, что такое возможность положиться на крепкое мужское плечо рядом, и поэтому сейчас демон искренне хотел, чтобы Аннабет расслабилась и повеселилась вместе со всеми. – Не думай об этом, – нежно, точно кот, проурчал он ей на ухо, одновременно с этим кладя руки на пока еще плоский живот Гаваны. – оставь все проблемы на меня и отдохни. Ближайшие семь месяцев тебе вредно нервничать... Аннабет задумчиво кивнула. Нервничать, переживать, подвергать себя опасности и в том числе пользоваться божественными силами во время беременности действительно было нежелательно, особенно это касалось последнего пункта. Еще будучи беременной Сиарой, при первом осмотре у лекаря никто ничего не заподозрил: девушка выглядела как совершенно обычная и хрупкая женщина на сносях, пусть и с таинственным божественным прошлым. Однако стоило спустя несколько недель попробовать воспользоваться силами, как эльфийке тут же стало дурно. Она уже и не помнила толком, зачем ей тогда понадобилось их использовать: то ли ей взбрело в голову восстановить умирающее древо в саду, то ли помочь раненой птичке, которая вывихнула крыло...суть была лишь в том, что боль пришла резко и внезапно. Благо, в тот момент демон-полукровка возвращался с охоты и нашел испуганную и свернувшуюся калачиком на земле от боли девушку до того, как все стало хуже. Богине стало плохо настолько, что перепуганный и бледный как мел Арлотт привел Эврёста менее чем за час, а ведь до поселения эльфов, где последний был старостой, из Сайера был минимум день пути! Тогда-то и вскрылось, что вся божественная сила, которую хранило тело Аннет, уходила на защиту матери и маленькой Сиары, растущей внутри живота эльфийки. Из-за смешения трех кровей: человеческой, эльфийской и демонической, ребенок имел слишком большой шанс погибнуть в утробе, еще даже не увидев свет, ведь еще не до конца развитое тело младенца не могло выдержать то колличество магии, что пыталась сохранить такая перемешанная кровь. Поэтому, дабы избежать последствий и для рожаницы и для ещё не родившейся Сиары, тело Гаваны начало автоматически перенаправлять всю свою божественную мощь на поддержку малышки внутри. С тех пор вплоть до конца первой беременности демон не отходил от жены ни на шаг, точно прилип к ней: оно и понятно, учитывая, насколько хрупкой на самом деле оказалась Аннабет. И именно по этой причине уговаривать на второго ребенка Арлотта пришлось по меньшей мере почти двадцать лет. Эльфийка любила Сиару и души в ней не чаяла, однако душа матери хотела завести второе такое же маленькое и нежное чудо. Однако и мужчину можно было понять: он безмерно любил свою семью всем своим демоническим сердцем и не хотел иметь даже мизерную возможность потерять что жену, что своих детей.       Со стороны парадных дверей входа в бальный зал послышался шум. Многие гости заинтересованно повернули голову в сторону, отвлекаясь от разговоров и танцев, чтобы увидеть, что произошло. Даже Сильвана, до этого тихо переговаривающаяся с Грейнджером о последних результатах разведки близ границы с Бесплодными землями, отвлеклась и, слегка нахмурившись, перевела взгляд ясных голубых глаз на дверь в которую чуть ли не спотыкаясь вбежали двое. Аннабет, поймав обеспокоенный взгляд дочери, обвела ее критическим взглядом. Между белоснежных бровей вновь проскочила морщинка недовольства. Сиара тем временем едва могла дышать. Бегать она любила, не подумайте, однако что значит просто бегать в свободной одежде для прогулок по городу и бегать в корсете? Если в обычной одежде она дышала полной грудью и ощущала себя свободнее птицы, то в тугом корсете алого праздничного платья ощущала себя после бега до бального зала так, будто из нее решили вдруг разом выкачать весь воздух, а заодно проверить, сколько она сможет продержаться без него, если заставить ее задержать дыхание. Идея так себе, скажите же? Лукас переводил дыхание рядом с ней, тоже едва ли не упав лицом вперед, когда они влетели в бальный зал. И, хоть в виду отсутствия корсета ему явно было легче бегать, чем Сиаре, небольшая пробежка с погоней в Эрудитио загнала его дыхалку настолько, что она забилась куда-то в угол его организма, показывая зверю света средний палец и отказываясь работать. Хотя, справедливости ради, в себя он пришел первым и, прочистив горло, смущённо почесал рукой затылок, улыбаясь и глядя на толпу гостей, которые смотрели на их парочку не то с неодобрением, не то с любопытством. – Просим прощения за опоздание! Прошу, продолжайте веселиться, не стоит обращать на нас внимание! – Весело проговорил парень, почти сразу же хватая эльфийку с малиновыми волосами под локоть и утаскивая в сторону, не дав даже прийти в себя. Гости проводили их заинтересованными взглядами, однако почти сразу же потеряли к гиперактивной парочке всякий интерес. В отличие, конечно, от Сильваны, которая, стоило Лукасу заговорить, неторопливо направилась к Гаване, и самой богини, которая чуть ли гром и молнии не метала в сторону своей неугомонной доченьки. Хотя, справедливости ради, стоило Арлотту мягко обнять свою жену за талию, как женщина невольно расслабилась, переключив свое внимание на принцессу Монийской империи, которая в тот момент подошла к ним. Сиара с Лукасом тем временем облюбовали угол бального зала рядом с окном. Эльфийка, не теряя времени даром, принялась приводить себя в порядок после бега: поправила платье, разгладила складки на алом шелке юбки, вновь привела в какой-никакой порядок волосы с помощью пальцев. Лукас все это время стоял рядом и насвистывал какой-то незамысловатый мотив себе под нос, скучающе осматривая толпу наряженных в платья и фраки гостей. Они оба прекрасно понимали, что, стоит им приблизиться к Аннабет и Сильване, как им тут же прочитают довольно крупных размеров лекцию. Чего, конечно же, каждый из них двоих хотел меньше всего, поэтому они и оттягивали этот момент всеми возможными и невозможными способами. – Эй, Ара? – Стоило девушке закончить приводить себя в видимый порядок, как зверь света склонился к ней пониже, начав разговаривать заговорщическим шепотом, который в их случае чаще всего сулил лишь начало новых проблем для окружающих. Ну или проблем только для их опекунов. – Чего тебе? – Сиара вопросительно посмотрела на парня, слегка изогнув одну бровь, хотя улыбку предвкушения скрыть ей так и не удалось. Глаза Лукаса слегка прищурились, от чего пара жёлтых радужек слегка потемнела в полумраке, отливая расплавленным золотом. – Спорим, я приглашу больше девушек на танец за сегодняшний вечер, чем ты получишь приглашений от мужчин? – В ответ на вопрос эльфийка обвела зал задумчивым взглядом. Она прекрасно знала, что это пари - всего лишь предлог и прикрытие, чтобы сбежать от Сильваны и ее матери, к которым им рано или поздно прийдётся подойти. Однако она не могла сказать, что такой вызов ей не понравился. Сиара неосознанно облизнула полные губы. – Готовься, потому что сейчас ты выпустил моего внутреннего тигра на охоту, дорогуша. Скоро ты будешь задыхаться и корчиться от колличества приглашений меня на танец, как в той книжке про Перри Тоттер. – О, это мы еще посмотрим, миледи. Пари было негласно заключено. Пожав друг другу руки, друзья разошлись в разные стороны по бальному залу, одна придерживая юбки своего алого платья, а другой на ходу поправляя прическу. По правде сказать, подобный спор был для них не впервые. Принцесса Монийской империи зачастую любила таскать Лукаса по банкетам и балам, а так как примерно с момента, как маленькой Сиаре исполнилось десять, она шла к священному зверю в качестве приложения, которое отделить от белобрысого было почти невозможно, то и эльфийка частенько бывала на балах, куда ее, по просьбе ее матери, пускала Сильвана. Было вполне естественно, что просто проводить время за разговорами, танцами и едой им довольно скоро надоело. Так что примерно к моменту, как Сиаре исполнилось 15 лет и она начала расцветать в прекрасную девушку, Лукас вместе с ней самой стали развлекать себя вот такими небольшими соревнованиями. Конечно же, никто из них не воспринимал все эти споры на «кто обнимет/поцелует/пожмет руку большему количеству людей» всерьез. Девушка-эльф, пусть и научилась благодаря таким вот пари очаровывать мужчин не хуже заядлого казановы, совсем ничего не смыслила в делах любовных. Про Лукаса же в этом плане можно было сказать мало: любви тот не искал и подавно как с момента до ухода в длительный период сна после смерти императора Гая, так и после пробуждения. Кто бы что ни говорил, но внутри этот парень все еще был с душой ребенка. Их небольшое соревнование протекало своим чередом. Вот Сиара только рассталась с одним аристократичным кавалером, как почти сразу же ее увлек в новый танец другой. Лукас не отставал. Ему в этом плане было в разы легче, чем эльфийке, ведь он сам был мужчиной, а потому мог спокойно приглашать дам на танец буквально без остановки, в то время как Сиаре требовалось приманивать мужчин легкими намеками, не выходящими за рамки определенного этикета, разумеется. В моменте, когда девушка уже сбилась со счета, какой уже мужчина кружил ее в вальсе, придерживая за талию, как их с Лукасом взгляды пересеклись. Он танцевал с какой-то леди, на голове у которой была огромная шляпа с павлиньими перьями и в какой-то момент их парочки пересеклись на паркетном полу на близком расстоянии. У Сиары невольно перехватило дыхание. Девушка, которую зверь света придерживал за талию и кружил в танце, выглядела до ужаса счастливой и смотрела на него таким мечтательным и влюбленным взглядом, что, волей не волей, а захочешь хотябы раз посмотреть в ответ. Однако блондин смотрел только на эльфийку с малиновыми волосами. Безотрывно. Взгляд расплавленных золотых глаз будто намертво приклеился к ней и следил за каждым ее движением, пока ее нынешний партнер по танцу бережно кружил ее. Сиара отвела взгляд, сделав вид, будто заинтересованно рассматривает узор на одежде своего кавалера. Подобный взгляд со стороны Лукаса девушка-эльф ловила не впервые. Она прекрасно понимала и осознавала, что они всего лишь лучшие друзья, коими стали с момента встречи в эльфийском лесу в ее десять лет и являются до сих пор, однако выдержать такой взгляд от Лукаса было выше ее сил. Она понимала, что он делает это неосознанно, не имея в виду ничего такого. Просто смотрит на нее, упиваясь их игрой или тем, чем они занимаются вместе. Но почему-то, когда он так смотрел на нее, она ощущала себя не на своем месте. Будто Лукас, сам того не осознавая, заглядывал ей в душу и сердце.       Однако их спор продлился недолго: стоило парочке пару раз поймать на себе недовольные взгляды Аннабет и спокойный, прохладный взгляд Сильваны, как оба поняли, что смысла тянуть с нагоняем за опоздание больше нет. Поэтому оба закончили свои танцы, попрощались с партнерами и нехотя поплелись в сторону, где их обоих ожидала прекрасная порция наставлений и вздохов усталости. А позже, когда встал вопрос, кто же в итоге победил, оба рассмеялись: что Сиара, что Лукас, так торопились сбежать от своих попечителей и выйграть друг у друга, что оба совершенно забыли начать вести счет тем людям, которые соглашались или приглашали их на танец.

***

      Тьма. В этих холодных, пропитанных страхом и ненавистью ко всему живому стенах, она стояла всегда. По крайней мере, сколько себя помнил, Дариус никогда не знал иного. Темнота просачивалась сквозь щели в стенах из черного гладкого камня; пробиралась под кожу, не давая тем, кто не привык к ее копошению в голове, нормально спать. Таков был закон Бесплодных земель: если ты слаб, то ты умираешь. Или служишь более сильным, неважно, будут то услуги женщин легкого поведения или просто тяжёлые работы в каменоломнях. Все зависило от везения. Свесив ноги с края кровати, устроенной в его личных покоях во дворце бездны, Дариус устало провел когтистой рукой по лицу. Позади него, запутавшись в простынях, лежала довольно привлекательная как лицом так и телом обнаженная демоница, однако сейчас принцу Бездны было не до этого. Парень неторопливо встал. Найдя свои штаны где-то на полу, он натянул их практически на ходу, после чего, не удостоив свою любовницу даже взглядом, покинул комнату. Подземелья замка встретили его стонами и хрипами заключенных. Демоны, орки, люди, эльфы - в темницах собрался чуть ли не полный набор всех возможных и невозможных расс, существующих на Землях Рассвета. Они хныкали, звали молодого демона помочь им, умоляли помиловать, тянули к нему свои тощие руки со сломанными ногтями и окровавленными пальцами, однако Дариус лишь отмахнулся от них, как от назойливых мух, испытывая лишь глухое раздражение. Он направлялся вглубь подземелий. Туда, куда даже такие сильные демоны как его учитель Тамуз опасались входить без веской причины. А причина у него была. Сложно сказать, сколько времени принц Бездны спускался все глубже. Может, час? Может, все пять? Он не считал. Лишь знал, что каждый раз, спускаясь сюда в течение пяти последних лет, он заходил днем, а возвращался уже глубокой ночью. Катакомбы, скрытые под дворцом, были поистине удивительны, что маленький Дариус понял еще с детства, когда бродил здесь в свободное время. Здесь было легко заблудиться, однако тем, кто знает здесь все вдоль и поперек, бояться было нечего. Он толкнул старую и хлипкую деревянную дверь в одну из заброшенных комнат. Возможно, когда-то ее использовали писари для летописи, однако сейчас комнатка, оборудованная всевозможными предметами для ритуалов и запретными талмудами, явно меньше всего походила на комнату летописца. Дариус действовал неспеша. Он не торопился, зажигая свечи, не торопился, когда проводил лезвием ритуального ножа по своей коже, не торопился и тогда, когда сквозь ноющую боль в ладони чертил собственной кровью руны призыва. На его лице не дрогнул ни единый мускул даже тогда, когда замок сотрясла легкая дрожь, а перед ним, прямо в воздухе, сплетаясь мышцами, обростая кожей и костями, стал появляться знакомый силуэт. Кожистые крылья с хлопком распахнулись, являя взору демона ту, кто когда-то заменил ему мать. Звонкий женский смех разнесся по подземельям замка бездны. – Королева бездны...вернулась!