Драбблы по Мору 3

— Какое же говно. Откинувшись на спинку кресла, Пётр долго смотрит на почти досохший холст и кривит губы так, что ничего хорошего это не предвещает. — Скажи ведь? Это обращено к Андрею, который как раз перешагивает воздвигнутые в дверях баррикады (стул, останки швабры, веник) и чудом удерживает в руках две полные чайные чашки. — Чего тебе сказать? Лично я вижу неплохую вариацию на тему “малые голландцы”... а это что, треска? — Селедка, — Петр вяло машет рукой, — была. Кот унес. — Это ты от него такие укрепления возвел? Не считая нужным отвечать, Пётр вцепляется зубами в булку с сыром, а руками в чашку и на какое-то время абсолютно безопасен. Но, едва успев прожевать, вновь морщится в адрес “вариации на тему”: — Скучно. Кроме той грешной сельди и глазу не за что зацепиться. Вообще, заказчик был сегодня, говорит, что самое то и всё ему нравится. — Но тебе нет. — Говорю же — говно получилось. Малое голландское. На это Андрею сказать нечего. Из них двоих он сразу предпочел не заморачиваться с известностью и одобрением, и если соглашается нарисовать что-то для продажи — то вешать это можно только в очень приватных кабинетах и местах, не славных благопристойностью. В отличие от близнеца, он не согласен пробовать, разочаровываться и пробовать снова. Жалко времени. Оборачивая голову на шипение, он видит исчезающую под напором разъедающих холст потёков рыбью голову. Пётр фыркает и прихлебывает чай. — Скажу, что вместе с реквизитом я лишился и вдохновения. — Переделаешь? — Не. Знаешь, не моё это. Фу, ну и воняет эта пакость… Андрей добирается до окна и дергает форточку. Снаружи, оказывается, дождь. — Ну, не твоё — значит, не твоё, — говорит он благодушно, наощупь притягивая брата к себе за руку. — Придумаем чего-нибудь. Или вон Феличе ограблю, он хвастался, что кому-то крупный заказ сплавил. — Иногда я ему завидую, — признается Пётр, тихо дыша в андрееву макушку. — В том, что его не корежит от мещанства. В том, что умеет договориться и сделать… Цветная мешанина уже не позволяет опознать ни рыбу, ни вазу с фруктами, ни тарелку красноикорных блинов. А на лестнице слышны чьи-то торопливые и не совсем трезвые шаги.