Под чужим зонтом

На следующее утро Соня проснулась от настойчивой вибрации того самого «второго» телефона, который она обычно держала в беззвучном режиме в ящике прикроватной тумбочки. *«Надеюсь, ты не забыла, что обещала мне показать тот старый букинистический магазин, о котором говорила? Доброе утро, Соня. — Оуэн».* Она невольно улыбнулась, но тут же одернула себя. В дверях комнаты появилась её лучшая подруга и по совместительству соседка — Майя. Майя была полной противоположностью Сони: резкая, с короткими ярко-рыжими волосами, работающая тату-мастером и не верящая ни в «любовь с первого взгляда», ни в богатых красавчиков на дорогих авто. — Ого, — Майя облокотилась о дверной косяк, рассматривая Соню. — У тебя то самое лицо, которое бывает в начале романтических комедий, где в конце героиню обязательно бросают у алтаря. Кто он? Соня вкратце рассказала про Оуэна Купера. Майя нахмурилась. — Купер? Оуэн Купер? Подожди, это не тот ли «золотой мальчик», чей отец держит половину строительного бизнеса в центре? Сонь, такие парни не ищут «родственные души» в кофейнях под дождем. Они ищут аксессуары. Будь осторожна. Слова Майи посеяли зерно сомнения, но когда Оуэн позвонил через пару часов и пригласил её на закрытый вечер в галерее современного искусства, Соня решила пойти. Она хотела доказать подруге (и самой себе), что Оуэн другой. Вечер начался прекрасно. Оуэн заехал за ней, выглядя безупречно в темно-синем пиджаке. Он был внимателен, представлял её своим знакомым и, казалось, искренне интересовался её мнением о картинах. Но вскоре Соня почувствовала себя лишней. К ним подошли друзья Оуэна — Джулиан, высокомерный парень с бокалом шампанского, и Клара, ослепительная блондинка, которая смотрела на Соню так, будто та была музейным экспонатом с истёкшим сроком годности. — Оуэн, дорогой, ты всё-таки её привел! — Клара картинно всплеснула руками, окинув платье Сони оценивающим взглядом. — Мы как раз обсуждали твое новое «увлечение». Соня почувствовала, как внутри всё сжалось. Оуэн слегка напрягся, но промолчал. Через полчаса, когда Оуэн отошел, чтобы поздороваться с куратором выставки, Соня случайно оказалась за большой колонной, где Джулиан и Клара громко переговаривались. — Не могу поверить, что он тратит время на эту серую мышку, — усмехнулся Джулиан. — Она даже номер свой нормальный ему не дала. Оуэн хвастался, что это «охота». Говорит, что это такой спортивный интерес — добиться расположения той, кто строит из себя недотрогу. — Ну, ты же знаешь Оуэна, — лениво ответила Клара. — Ему всегда нравились сложные задачки. Как только она растает и даст ему настоящий номер, он переключится на кого-то поинтереснее. Это просто игра. Соня почувствовала, как к горлу подступил ком. «Охота»? «Спортивный интерес»? Она вспомнила его нежный взгляд в машине и ту самую искренность, в которую почти поверила. Всё, о чем предупреждала Майя, оказалось правдой. Когда Оуэн вернулся с двумя бокалами вина и своей обезоруживающей улыбкой, Соня уже не видела в нем того парня из кофейни. — Соня? Что-то случилось? — он попытался коснуться её руки. — Ты прав, Оуэн, — её голос дрожал от сдерживаемой обиды. — Это действительно была игра. Но я в ней больше не участвую. — О чем ты? — Спроси у своих друзей. Они отлично объяснили мне правила твоей «охоты». Не звони мне больше. Ни на какой из номеров. Она развернулась и почти бегом бросилась к выходу, игнорируя его крики и недоуменные взгляды гостей. Следующие три дня Соня провела в режиме «инкогнито». Она заблокировала его на втором телефоне и даже не подходила к окнам. Майя торжествовала, но, видя, как подруге больно, старалась её поддерживать. Однако Оуэн Купер не собирался сдаваться так просто.На четвертый день утром в дверь Сони постучали. На пороге стоял курьер, за которым не было видно самого курьера — только гигантская охапка белых лилий. — Для Сони. Без подписи, — буркнул он. Через час приехал второй курьер. На этот раз это были алые розы, их было столько, что они заняли весь обеденный стол. К обеду привезли корзины с полевыми цветами, пионами и гортензиями. — Сонь, у нас квартира скоро превратится в оранжерею, мне дышать нечем! — кричала Майя из кухни, пытаясь пробраться сквозь джунгли из хризантем. — Тут курьер принес записку! Соня подошла и взяла маленький плотный конверт, спрятанный в букете нежно-голубых незабудок. *«Соня, я не знаю, что именно тебе наговорили эти идиоты, но я никогда не считал тебя "игрой". Пожалуйста, дай мне пять минут. Я буду ждать тебя у подъезда каждый вечер с 6 до 7. Столько дней, сколько потребуется. Номер, который ты дала — не важен. Важна ты. — Оуэн».* Соня посмотрела в окно. Внизу, прямо под её балконом, стоял знакомый автомобиль. Оуэн не сидел внутри — он стоял, прислонившись к капоту, и смотрел на её окна, несмотря на то, что снова начинался мелкий, противный дождь... Прошло пять дней. Квартира Сони и Майи превратилась в некое подобие филиала ботанического сада, смешанного со складом парфюмерного магазина. Аромат лилий, роз и пионов стал настолько густым, что Майя начала спать с открытым окном, несмотря на ледяной осенний ветер. — Сонь, это уже не романтика. Это биологическая атака, — Майя пробиралась через джунгли из подсолнухов, которые заняли весь коридор. — Курьеры приходят каждые три часа. У нас закончились вазы, кастрюли и даже пустые бутылки из-под вина. Я вчера чистила зубы в стакане, потому что в раковине стоят гребаные орхидеи! Соня сидела на подоконнике, обняв колени. Она смотрела вниз. Там, как и обещал, ровно в 18:00 припарковался черный внедорожник Оуэна. Он вышел, накинул капюшон худи и просто встал у входа, прислонившись к стене. Шел сильный дождь, переходящий в мокрый снег. — Пусть стоит, — тихо сказала Соня. — Он думает, что если завалит меня цветами, я забуду те слова о «спортивном интересе». Богатые мальчики привыкли, что всё имеет свою цену. — А если он не врёт? — Майя присела рядом. — Посмотри на него. Он там уже сорок минут под ливнем. Его машина заведена, он мог бы греться внутри, но он стоит там. Это либо очень качественная актерская игра, либо он действительно идиот, который в тебя втюрился. В этот момент в дверь снова позвонили. Соня вздрогнула. — Если это еще один букет, я выброшу его с балкона прямо ему на голову! — взорвалась она и пошла открывать. На пороге стоял не курьер. Там стоял высокий мужчина лет сорока пяти, в дорогом сером пальто, с идеально уложенными волосами и холодными, как сталь, глазами. Это был Ричард Купер, отец Оуэна. — Софья? — его голос прозвучал как удар хлыста. — Я полагаю, это из-за вас мой сын ведет себя как лишенный рассудка подросток, пропуская важные советы директоров ради стояния под дождем в этом... живописном районе? Соня опешила, но быстро взяла себя в руки. — Я не просила его стоять там, мистер Купер. И я не просила его присылать мне половину цветочного рынка города. — Слушайте меня внимательно, — Ричард сделал шаг вперед, заполняя собой пространство прихожей. — Оуэн — наследник империи. У него есть обязательства, есть невеста — Клара, которую вы уже имели удовольствие видеть. То, что происходит сейчас — это временное помутнение. Я дам вам чек. Напишите любую сумму, которая заставит вас исчезнуть из его жизни и сменить номер телефона. Окончательно. Соня почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Сначала друзья Оуэна называют её «игрой», теперь отец пытается купить её уход. — Оставьте свой чек себе, мистер Купер, — Соня открыла дверь пошире. — И заберите своего сына. Он мне не нужен. Бесплатно. Когда Ричард ушел, Соня сорвала с вешалки куртку. Её трясло. Она вылетела из подъезда. Оуэн тут же выпрямился, его глаза вспыхнули надеждой. Он сделал шаг к ней, он был промокшим до нитки, лицо побледнело от холода. — Соня! Я знал, что ты выйдешь... — Замолчи! — крикнула она, перекрывая шум дождя. — Забирай свои цветы! Забирай своего папочку с его чековой книжкой! И Клару свою тоже забирай! Оуэн замер. Его взгляд изменился — надежда сменилась осознанием. — Мой отец был здесь? — тихо спросил он. — Был. Предлагал мне деньги, чтобы я «исчезла». Сказал, что у тебя есть невеста. Что я — просто ошибка в твоем расписании. Оуэн, почему ты не сказал, что ты помолвлен? Почему ты врал мне в той кофейне? Оуэн подошел ближе, несмотря на то, что она отступала. — Я не врал. Соня, послушай меня. Помолвка с Кларой — это контракт между нашими семьями, подписанный еще когда нам было по десять лет. Я ненавижу этот мир. Я годами пытался из него вырваться. И когда я встретил тебя... я впервые почувствовал, что я — это я, а не «наследник Купер». Я собирался разорвать помолвку в этот понедельник. Клянусь. — И поэтому твои друзья смеялись надо мной? — Соня вытирала слезы, которые смешивались с каплями дождя. — Джулиан сказал, что это спортивный интерес. Что ты хвастался, как «добудешь» меня. Оуэн вдруг ударил кулаком по крыше своей машины. Глухой звук металла эхом отозвался в пустом дворе. — Джулиан... этот подонок всегда мне завидовал. Он сам метит на место в совете директоров. Он специально это сказал, Соня! Он знал, что ты услышишь. Он хотел, чтобы ты ушла, чтобы я вернулся в «семью» и женился на Кларе, потому что это выгодно его отцу! Они стояли друг напротив друга — двое людей из совершенно разных миров, разделенные ложью и золотыми клетками. — Я не верю тебе, — прошептала Соня, хотя её сердце кричало об обратном. — Уходи, Оуэн. Слишком много сложностей. Я хочу простую жизнь. Без чеков, без интриг и без лилий, которые пахнут похоронами моей веры в людей. Она развернулась и ушла. Оуэн не побежал за ней. Он просто сел на асфальт прямо у колеса своей машины, закрыл лицо руками и остался там, под проливным дождем.