Жемчужина надежды

Сону Детство Что значит быть тем, от кого ждут только лучших результатов? Сону знает это не понаслышке. «Ты наследный принц, это твоя обязанность», «ты будешь с ним общаться, это важный человек», «Мой сын обязан быть лучшим, исправься и превзойди сына посла Сэма» — эти мысли омеги раз за разом звучали в голове, словно эхо чужих ожиданий. Они подтачивали его изнутри, заставляя сердце и разум вести непримиримую борьбу. Вся ответственность, свалившаяся на него с самого раннего детства, подкосила его изначально. Он не оправдал ожиданий отца — короля: не стал лучшим, не стал настоящим наследным принцем. Сначала он жаловался папе, рассказывая, как несправедливо и обидно с ним поступил король. Но однажды отец увидел эти слёзы и приказал слугам выпороть наследника розгами за «ненужную слабость». Папа ничего не сделал. Он просто стоял и тихо плакал, наблюдая, как его старшего сына секут до кровавых ссадин. Именно тогда Сону понял: он больше никому не расскажет о том, что у него на душе. А как же Тэхён? Тэхён не был втянут в королевские интриги и строгие законы. Король Ким Хисын, их отец, уделял младшему сыну мало внимания, требуя невозможного от Сону. Тэхён лишь раз увидел заплаканного брата и хотел рассказать родителям, но Сону остановил его, сказав, что так он сделает только хуже. — Но почему, брат? — с непониманием спрашивал Тэхён, сидя рядом на узорчатом диване с контуром, вышитым золотыми нитями. — Потому что я не альфа. Я омега и должен терпеть, — отвечал ему Снну, болтая ножками, которые не доставали до пола, застеленного пушистым белым ковром. Сколько бы лет ни прожил Сону, лучшим в глазах отца он так и не стал. — Недостаточно хорошо! Ты что, вообще ни на что не годен? На кого я оставлю королевство?! — звучал строгий голос Хисына, который просматривал очередные записи от придворных учителей. Его кабинет был отделан тёмными дубовыми панелями, из-за чего маленькому Сонну всегда казалось, что он входит в логово монстра. В нём всегда пахло табаком — хотя при детях король никогда не курил — и старыми бумагами, которых здесь было в избытке. Сону было всего десять. Он стоял и глотал слёзы, сжимая в крохотных ручках края бордового кафтана. Учителя его хвалили, а для отца он всё равно оставался на уровне крепостных людей. Лишь с возрастом омега понял причину такой холодности: папа не смог подарить отцу альфу в качестве первенца, и тот затаил обиду,только почему то на детей ,словно они виноваты. После рождения двойняшек-омег папа и муж Хисына, Лиен, так и не смогли забеременеть во второй раз. Сону ненавидел собственного отца до боли в теле, до пульсации в висках, но никогда не говорил против него ни слова — знал, что будет только хуже. Он терпел... Всю жизнь терпел... Но и его терпению пришёл конец. За день до трагедии Светловолосый омега метался по комнате, словно птица в клетке. Его глаза были широко раскрыты, в них застыл животный ужас. За час до этого Чета королевской семьи молча завтракала. Атмосфера была расслабленной, ничто не предвещало новостей, способных разрушить чью-то жизнь. — Сону, — прозвучал голос Хисына, который поднял голову и посмотрел на старшего сына. Омега поднял взгляд на отца, показывая, что слушает его. — Ты уже большой, восемнадцать лет. Я подумал и решил, что тебе пора замуж, — альфа сделал паузу под пронзительные и шокированные взгляды своих омег. — Через два дня состоится твоя помолвка с советником Кханом. На этом моменте Тэхён закашлялся, подавившись свежим соком из своего золотого кубка, который успел поднести к губам. Он знал этого советника... Настоящий лавелас, из публичных домов не вылезает. — Отец, ты не шутишь? — спросил Сону шёпотом, всё ещё не в силах отойти от шока. От слов отца его затошнило, внутренности скрутило в тугой узел. Взгляд заметался по столу, словно он не мог определиться, что хочет есть дальше. — Я похож на шута, Сону? Ты выходишь замуж за него, я так решил. Он лучший кандидат, — спокойным голосом произнёс Хисын, глядя на старшего ребёнка. — Лучший кандидат? Да даже конюх Енсан был бы получше этого балбеса! — встрял в разговор Тэхён, глядя на отца с вызовом и без страха. — Тэхён... — ласково и настороженно позвал сына Лиен. Он знал, что муж не любит, когда ему перечат. — Тебе слова не давали — ни в семейных делах, ни за столом, Тэхён. Если ты всё ещё грезишь о любви, как в книжках, то раскрой глаза. Любить можно заставить за два года, три — и стать счастливым. А искать любовь можно всю жизнь, но в конечном итоге остаться ни с чем, — рассудительным и строгим голосом изложил свой ответ Хисын. — Твой брат научится любить... такого альфу. Старший Ким едва заметно нахмурился каким-то пришедшим в голову мыслям и отвёл взгляд. Резкий противный скрип дерева по мраморной плитке разорвал секундное молчание. Сону встал из-за стола молча и выбежал из столовой. Тэхён поднялся следом тут же и хотел побежать за братом, но его остановил отец приказным тоном: — Сядь. Ему нужно побыть одному. Впервые в жизни Тэхён согласился с отцом. В комнате Омега хлопнул дубовой дверью так сильно, что картины на стене в испуге задрожали. Сону прошёл к стеклянным дверям, ведущим на балкон, и, дёрнув за белоснежный тюль, отодвинул его в сторону. Он толкнул двери и вышел на свежий воздух. По щекам горячими дорожками бежали жгучие слёзы. Боль, обида и ярость душили его. Он знал этого советника. Тот ещё два года назад распускал в его сторону руки и шептал грязные вещи, обещая, что они будут вместе в итоге. Кхан был противным альфой среднего роста, с зализанными назад чёрными волосами и животом, напоминающим бочку. Он был неприятен как внешне, так и по характеру, и даже манера его речи вызывала отвращение. Когда Сону услышал от отца это имя, его чуть не стошнило запечённым цыплёнком, кусочки которого он успел съесть. Омега положил аккуратные ладошки на перила, сжал их до побелевших костяшек и опустил голову. Слёзы не прекращались. И это было вызвано уже не столько страхом перед мужем, сколько обидой на отца. Тот так просто отдал его этому уроду? Словно ненужную игрушку. Хотя Сону знал, что его руки просили многие альфы, среди них были даже симпатичные. Но почему именно он? Почему Кхан, которого знает каждая распутная омега королевства? Такой семейной жизни хочет для него отец? Хочет, чтобы Сону страдал? Потому что тот родился не альфой? Ким осел на пол, зажимая рот рукой и подавляя вопль, который рвался наружу с безысходностью. Он плакал недолго, понимая, что легче от этого не станет. Придя в себя, он долго смотрел в одну точку, задаваясь вопросом: чем он провинился перед богом, что тот уготовил ему такую судьбу? Ким поднялся, вытирая высохшие дорожки от слёз бежевым рукавом приталенной рубашки. На ватных ногах он вошёл в комнату, оставляя двери открытыми, и заметался из угла в угол. Неожиданный стук в дверь заставил Сону замереть и прирасти к узорчатому полу. — Ваше Высочество, Сону! Вам письмо от господина Кхана, — прозвучал голос одного из его придворных. Омега с минуту стоял на месте, а после подошёл, открыл дверь и забрал письмо. Он отошёл к письменному столу, держа конверт из светлой бумаги с мерзкой печатью в виде крысы. Даже печать показывала своего обладателя не в лучшем свете. Он вскрывал конверт медленно, оттягивая неизбежное. Достав тонкий лист, сложенный вдвое, он развернул его и начал читать про себя. "Советник Кхан Наследному принцу, Его Высочеству Сону Здравствуй, дорогой Сону. Два года назад я обещал, что мы будем вместе, и я сдержал своё слово. Я слишком долго ждал, хотя свадьба уже так близко. Мне не терпится прикоснуться к твоему телу, узнать, какое оно. Надеюсь, в нашу брачную ночь ты будешь послушным. А если нет — придётся тебе смириться. Готовься к нашей встрече, дорогой будущий муж." Омега вздрогнул, словно этот извращенец уже прикоснулся к нему. Он выбросил письмо из рук, отошёл к кровати и сел на край. — Я не хочу за него замуж... Нет... Нельзя... Шептал сам себе под нос принц, гадая, как же ему выбраться из этой беды, которая вцепилась в него противными щупальцами. Он просидел так до вечера, пока к нему не заглянул брат, а после него — придворные, которые принялись его намывать, словно он весь день работал в коровнике и пропах навозом. Чтобы успокоить хотя бы брата, он слишком хорошо изображал спокойствие и так же хорошо притворялся спящим. Стоило Тэхёну покинуть его покои, как омега поднялся и на цыпочках подошёл к двери, приложив к ней ухо. Тихо. На нём была лишь одна льняная рубашка. Он покинул комнату бесшумно, ступая по холодному полу босыми ногами. Но омега не чувствовал холода: в нём горела уверенность в своих действиях и непреодолимое желание покончить с этим ужасом. Сону бесшумно передвигался по второму этажу дворца. Если был хотя бы намёк на стражника или слугу, невидимкой нырял за поворот, дожидаясь, когда они пройдут. Добравшись до кабинета придворного лекаря, омега осмотрелся и прислушался, убедившись, что нигде никого нет. Он прошмыгнул за дверь кабинета в тот самый момент, когда из-за угла вывернул стражник. Сону осмотрелся, стоя посреди кабинета лекаря, и, не медля ни секунды, подошёл к шкафу с травами. Почему-то в этот самый момент он не думал ни о папе, ни о Тэхёне. Он хотел освободиться от тяжёлого груза, который нёс всю свою короткую, но сложную жизнь. Сегодня он умрёт и больше не будет страдать. Смерть даст ему спокойствие и освобождение. Найдя баночку с надписью «Корневище цикуты», схватил её не думая. Он иногда слушал Тэхёна, когда тот болтал про растения, и наконец-то ему это пригодилось. В баночке было перетёртое корневище. Добравшись незамеченным обратно в свои покои, омега решил действовать незамедлительно. Он подошёл к тумбочке, открыл баночку и высыпал всё её содержимое в кружку с чаем. Взяв её в руки, омега лишь на мгновение опешил, словно одумался, но тут же, понимая, что другого выхода нет, залпом выпил содержимое. Он взял со стола карандаш и лист бумаги, осел на пол около кровати и написал всего несколько строк: «Я вас люблю, но так жить больше не могу. Простите». Его сердце остановилось , когда первый рассветный луч солнца коснулся горизонта, унося за собой жизнь.