Жемчужина надежды

Всепоглощающая боль растекалась по венам раскалённым металлом, натягивая нервы до предела. Тэхен сидел на холодном полу своей спальни. Двери балкона были распахнуты, впуская в помещение прохладный ночной воздух, от которого кожа покрывалась мурашками. Погода словно разделяла скорбь королевства — весь день шёл дождь. Ким смотрел в одну точку, почти не моргая. Глаза, красные от слёз, иссохли, зато внутри всё надрывалось от потери. Тэхен разгромил всю свою комнату, оставив лишь жалкое напоминание о порядке. В голове никак не могла прижиться мысль о том, что его брата, его Сону, больше нет. Он закрыл рот рукой, сдерживая рвущийся наружу вопль, полный боли. Он зажмурился, сжимая кулаки до побелевших костяшек, а после со всей силы ударил в пол под собой, почувствовав неприятный разряд ноющей боли в руке. Неизвестно, сколько он ещё так просидел, но поднимался тяжело. Ноги затекли, а тело казалось ватным. Омега тяжело выдохнул, прислушавшись к собственному сердцебиению. Оно у него есть... а вот у Сону. Омега до боли прикусил губу и с силой оттолкнулся от стены, шагая на балкон. Чувств не было, лишь неизлечимое ощущение утраты. Тэхен закрыл руками лицо судорожно выдыхая и пытаясь побороть накатывающую раз за разом истерику. Думал, свежий воздух поможет. Но ему уже ничего не поможет. Сунув руку в карман, принц достал бумажку. Ту самую, которую нашёл рядом с телом брата. Он раскрыл её, пробежался глазами по строкам, сжал челюсти. Как же больно. Боль. Боль. Боль. — Надеюсь, тебе легче... — шепчет он потрескавшимися губами, бледными, словно обескровленными. Взгляд устремлён в небо, на котором загорелась ещё одна звезда. Тэхен уверен: эта звёздочка — его любимый братик, который будет охранять их семью. Вернувшись в комнату, омега закрыл двери балкона и подошёл к кровати, ложась под ледяное одеяло. Он привык к пронизывающему холоду сразу и тут же уснул, проваливаясь в чуткий сон. Утро было ужасным. У Тэхена ныла голова, а посреди груди зияла какая-то ужасная пустота, которую никто и никогда уже не заполнит. Не помня себя, он вышел из спальни и поплёлся вниз под скорбные взгляды слуг, которые уже сменили одежду на чёрную. Он зашёл в столовую. Никого. Но стол накрыт. Папа со вчерашнего дня находился под действием каких-то успокаивающих трав под присмотром лекарей. Его сердце и нервная система не выдержали бы большего. Ведь как только тот увидел мёртвого сына, то закричал — этот крик был настолько ужасным ,он был пронизан болью папы, потерявшего ребёнка. Он обнимал безжизненное тело, отказываясь уходить. Тэхен смутно помнит, как того оттаскивали, ведь сам был в подвешенном состоянии. — Тэхен, — прозвучал за спиной голос отца. Омега сглотнул, обернулся, смотря на него. Альфа тоже тяжело переживал потерю сына, и это было видно по его бледному лицу, безжизненному взгляду и откуда-то взявшейся седине в волосах. Тэхен знал: в смерти брата виноват лишь отец. — Что? — отстранённо спросил омега, отводя взгляд и сдерживая порыв ударить собственного отца. — Нам надо держаться вместе... как бы... — не успевает договорить король, Тэхен перебивает: — Быть вместе? Быть вместе, отец? Ты вспомнил, что у тебя есть семья, лишь когда пришлось пожертвовать сыном?! — вспыхивает Тэхен, подходя к отцу; взгляд пропитан ненавистью за потерю брата. — Ты виноват в смерти Сону! Ты и никто больше! Если бы ты хоть раз его послушал, если бы хоть раз похвалил и сказал, как любишь! Если бы дал ему быть счастливым — он был бы жив! — кричит Тэхен, ударяя отца в грудь. — Я тебя ненавижу! Из тебя никудышный отец Омега разворачивается и уходит, оставив отца. Он быстро поднимается по лестнице, слёзы снова застилают глаза. День похорон. Вся столица собралась, чтобы проводить принца Сону, которого запомнили как красивого и доброго юношу ,с солнечной улыбкой. Погода продолжала плакать, словно скорбя вместе со всеми. Но никто не обращал внимания на сильный ливень — все шли вслед за похоронной процессией. Впереди шёл король, позади него — оставшиеся члены семьи, а уже после — все остальные люди. Тэхен шёл под руку с папой, который был больше похож на тряпичную куклу, чем на человека. Он не пил и не ел, лишь изредка просил привести к нему его живого Сону. Казалось, словно папа умер. Душой ,не телом. Никому не понять, каково это — родителю терять ребёнка. Ведь дети не должны умирать раньше родителей. Тэхен уже не плакал — слёз не было, они высохли. В какой-то момент ему показалось, что он разучился жить. Со смертью Сону в нём умерла часть души. Не отрывая взгляда, Тэхен смотрел, как белоснежный гроб опускали в могилу. Неужели это всё? Как жить дальше? Он перевёл взгляд на отца, который стоял рядом с ещё не засыпанной могилой брата и украдкой вытирал слёзы. «Этот убийца ещё смеет плакать на похоронах сына?» — Тэхена снова окатила холодная, как сталь, ненависть. Он сжал кулаки, прикрыл глаза и выдохнул. Это похороны, здесь нельзя устраивать семейные разборки. Тем более Тэхену хочется отдать дань уважения брату. Когда могила была засыпана землёй, Тэхен так и стоял, но уже один. Все разошлись. Он присел на корточки, не боясь замарать свою шёлковую накидку в грязи под ногами. — Я отомщу отцу за тебя, обещаю, брат, — говорит тот, касаясь земли рукой. В этот же момент мимо пролетает птица и каркает. Омега улыбнулся: ему показалось, что это брат ответил. Сказал «спасибо». Омега поднялся и, посмотрев в последний раз на могилу, развернулся и ушёл во дворец. Спустя три дня. Скорбь не покидала ни дворца, ни столицы, но люди продолжали жить дальше. Страж передал Тэхену, который сидел в библиотеке и читал очередной сборник по травам, что его ждёт Его Величество. Сначала омега хотел послать и стража, и отца. Но, громко хлопнув книгой, встал с мягкого кресла и отправился в кабинет отца. Зашёл без стука. Никакого больше уважения к отцу. Ни капли. — Звали, Ваше Величество? — спрашивает Тэхен, но распахивает глаза в удивлении, заметив в кабинете ещё и того самого советника Кхана, который смотрел на омегу омерзительным взглядом . Тэхен поморщился, не скрывая своего отвращения. — Присаживайся, Тэхен, — говорит Хисын, указывая на мягкий диван, и тот сел, плавно передвигаясь по кабинету. — Знаю, что мы все ещё не отошли от смерти Сону, но уговор есть уговор, — вздыхает Хисын, хмурясь едва заметно. — Так как Сону больше нет, ты выйдешь замуж за советника Кхана, — ставит его перед фактом альфа. Тэхена словно под дых ударили. Он раскрыл глаза настолько широко, насколько мог, и поднялся с места. — А больше ничего не сделать? — резко спрашивает тот, его карие глаза потемнели. — Душа моего брата лишь недавно покинула этот мир, а ты, отец, не имея к нему никакого уважения даже после смерти, имеешь совесть такое говорить? Три дня поскорбили ,а на четвертный можно и праздник устроить? — вскидывает он брови, переводя взгляд с одного альфы на другого и снова с омерзением морщится. — Тебе надо — ты за него и выходи! Я за этого извращенца замуж даже после смерти не выйду! Заключает тот и вылетает из кабинета пулей, хлопнув дверью. Хисын опешил, сидя за большим дубовым столом и смотрел на дверь, за которой скрылся сын. Если Сону его как-то и боялся, то Тэхен — совсем нет. За этим омегой король не уследил. В комнате. — Я? За него? Он что, издевается, Сону? — спрашивает Тэхен, глядя на портрет брата на стене в своей спальне. Теперь они общались только так. И сону никогда не отвечал. Он сжимал кулаки, и казалось, словно дракон пышет огнём. Даже его милая внешность не могла скрыть его ярость. Он зачесал бархатные волосы назад, прикрывая глаза и выдыхая. Ему нужен свежий воздух. Ким вышел на балкон, вдыхая полной грудью и едва улыбнувшись. Снова запах моря — как же он его любил. Тэхен раскрыл глаза, посмотрев на порт. Сегодня много кораблей: рыночный день. Судна приезжают со всего королевства, чтобы продать свой товар или же получить новый... Омега мечтательно смотрел на корабли. — Заберите меня отсюда, — прошептал он, склонив голову набок,как будто корабли его услышат. А после обернулся, так как услышал, как дверь в его комнату открылась, а в следующую секунду на балконе показался Хисын. Тэхен выпрямился, при этом напрягшись. Снова эта ненависть. На короле был один из дорогих нарядов, выполненный из приятной светлой ткани. Драгоценные камни, вшитые в ткань, переливались, а длинная накидка спадала с плеч водопадом, придавая ещё большую величественность. — Я прощу тебя на первый раз, Тэхен, за то, что ты устроил. Но свадьбы тебе не избежать, после завтра она состоится. Ни слова против от тебя я слышать не хочу. И не делай глупостей, как брат, иначе Лиен не переживёт, — холодным голосом сказал Хисын. Тэхен сжал кулаки, опустив голову. Его тёмные волосы переливались на солнце. — Хорошо, Ваше Величество. Лишь выкинул он пренебрежительно, взгляда так и не поднял — его тошнило от собственного отца. Хисын посмотрел ещё с минуту на сына и вышел из комнаты, оставив его одного. — Ага, сейчас, бегу и спотыкаюсь, любимый отец, — поднял голову Тэхен, смотря на дверь исподлобья. На лице появилась довольная улыбка. Он снова повернулся к порту, улыбнувшись уже искренне. Развернулся и вернулся в комнату. Весь оставшийся день и вечер Тэхен не выходил из комнаты, лишь раз — чтобы сходить к папе. Тэхен с ним разговаривал, а тот словно пребывал где-то в другом мире: смотрел в одну точку и не моргал. — Он хочет выдать меня замуж за Кхана, папа. Уже после завтра, — рассказывал он, держа самого родного человека на земле за руки. Лиен впервые за час разговора поднял на него взгляд и хриплым голосом сказал: — Тэхен, — позвал по имени сына, коснувшись холодной ладонью его щеки. — Беги... беги отсюда... тебе нельзя замуж за него. Сону... мой милый Сону... знал, что его ожидает в таком браке, и... выбрал другой путь. Потому что он бы не сбежал... он был слаб, а ты, Тэхен... Сможешь, — он гладил по щеке, смотря в глаза своего мальчика. А Тэхен смотрел на него так преданно, с такой безграничной любовью, запоминая каждую черту лица папы. — Я был как Сону, испугался родителей и вышел за твоего отца, сначала ненавидел, но после и вправду его полюбил... но Кхан... этот человек не достоин любви... беги, милый, беги отсюда. Я не переживу, если этот урод с тобой что-то сделает, — тянет к себе сына Лиен и обнимает, роняя слёзы. Тэхен прижался к папе, прикрыв глаза. Самый родной. — Папа, но как же ты? — спрашивает Тэхен, поднимая голову. — Я справлюсь, зная, что ты счастлив, — поглаживает по волосам Тэхена Лиен. Тэхен смотрел на папу пару минут молча, затем медленно кивнул. Он взвешивал все «за» и «против». — Ладно, папуль. Я, если честно, так и хотел, — грустно улыбается Тэхен. — Беги завтра вечером. Завтра вечером коробли отходят. Они и не подумают там тебя искать. Не забудь наше фамильное кольцо: за него много дадут, — шепчет Лиен, едва улыбаясь сыну. — А во дворце тебя прикрою я. Будь счастлив, сыночек, — целует его в лоб Лиен. И Тэхен действительно пообещал папе быть счастливым. Он сбежит.