Ласка

Конец августа 1992 года Отец позвал меня в кабинет за два дня до отъезда в Хогвартс. Я знал, что это не просто так. В последнее время он смотрел на меня как-то иначе — с одобрением, которого я не заслуживал, с расчётом, которого я боялся. — Садись, Драко, — Люциус указал на тот самый жесткий стул. Я сел. — Ты хорошо поработал этим летом, — сказал он, не глядя на меня. — Твоя дружба с Поттером… приносит плоды. — Отец, я… — Не перебивай, то, что я скажу сейчас — очень важно. Я замолчал. Он подошёл к сейфу, достал что-то, завёрнутое в ткань и положил на стол. — У меня есть для тебя задание, — сказал он. — Очень ответственное. Он развернул ткань. На столе лежала старая, потрёпанная тетрадь. Совсем пустая, но от неё веяло чем-то… холодным. — Что это? — спросил я. — Это, Драко, — Люциус усмехнулся, — ключ к тому, чтобы очистить Хогвартс от тех, кто не достоин в нём учиться — от грязнокровок. Я не понял. — Я хочу, чтобы эта вещь попала к кому-нибудь из гриффиндорцев, — продолжил он. — Лучше всего — к дочери того противного Уизли, который вечно лезет не в свои дела. — К девчонке первогодке? — Верно, к самой младшей, самой уязвимой, и если всё пойдёт по плану, её отец заплатит за свою глупость. Я смотрел на тетрадь. Она лежала на столе и казалась такой невинной, но я чувствовал — внутри неё что-то есть, что-то тёмное… — Что сделает эта вещь? — спросил я. — Откроет Тайную комнату, — сказал Люциус. — И выпустит то, что внутри. У меня кровь застыла в жилах. — Тайную комнату? Но это же легенда… — Не легенда, Драко. Всё правда. Я знаю, потому что… — он замолчал. — Сейчас это неважно. Сейчас — выслушай меня и сделай, как я скажу. Он подошёл ко мне, положил руку на плечо. — Ты — мой сын. Ты — наследник Слизерина, и ты должен доказать, что достоин этого звания. — Но как я… я не знаю, как открыть комнату. — Тебе и не нужно, достаточно подложить эту вещь мелкой Уизли, а остальное она сделает сама. Я взял тетрадь в руки, она была холодной. — Просто выбери удачный момент и сделай это. Ты найдешь способ. — А если я не смогу? Люциус посмотрел на меня, в его глазах не было тепла. — Ты сможешь, Драко. Ты же хочешь принести пользу семье? Я хотел сказать, что нет, что я не хочу быть частью этого, что не хочу вредить никому, даже Уизли. Но я посмотрел в глаза отца и промолчал — слова застряли в горле. — Да, отец, — сказал я. — Вот и отлично, — он отвернулся к окну. — Я рассчитываю на тебя, Драко. Я вышел из кабинета с тетрадью в руках. Внутри меня всё кипело — я не хотел этого делать, не хотел вредить какой-то девчонке, которую даже не знал, не хотел быть пешкой в игре отца. Но я не знал, как отказать. Вернувшись в свою комнату, я запер дверь и бросил тетрадь на стол. Она была старой, потрёпанной. На обложке — потускневшие буквы: «Т. М. Реддл». Я открыл её — пустые страницы, ни одного слова. — Покажи, кто ты, — прошептал я, направив палочку на тетрадь. Ничего не произошло. Я захлопнул её и уставился в стену, мне нужно было подумать… Я не спал всю ночь. Злополучная тетрадка лежала на столе, и я чувствовал её даже в темноте. Она притягивала. Звала. Шептала что-то, чего я не мог разобрать. «Просто выбери удачный момент», — сказал отец. «Я рассчитываю на тебя». Я поднялся с постели, не в силах больше ворочаться и подошёл к окну. Луна стояла высоко, освещая сад. — Нет, — сказал я вслух. — Я не буду в этом участвовать… Что если это навредит Гарри? — больше всего я волновался за него, за своего друга. А еще за то, что будет, если я ослушаюсь… Как отказать отцу? Он не поймёт. Он накажет меня. Или хуже — заставит сделать это силой. Я сжал ладонь так, что костяшки побелели. А потом у меня появилась идея. С твердой решимостью поступить именно так, я лёг в постель и всё-таки провалился в сон.

***

Первое сентября 1992 год Я ждал Гарри у входа в дом на Тисовой улице ровно в девять утра. Дурсли открыли дверь почти сразу. Женщина смотрела на меня с таким ужасом, будто я был самим дьяволом. Мужчина стоял позади, сжимая кулаки, но молчал. — Гарри готов? — спросил я. — Он… он сейчас спустится, — пробормотала женщина. Гарри появился через минуту. Он был в новой мантии — я узнал свою. Я настоял, чтобы он взял её в прошлый раз. — Выглядишь почти прилично, Поттер, — сказал я. — Почти? — он усмехнулся. — Ну, волосы всё ещё как у пугала. Он хотел ответить, но я перебил: — Пошли. Иначе опоздаем. Мы вышли из дома. Дурсли не сказали ни слова, даже не попрощались. — И как ты их выносишь? — спросил я, когда мы завернули за угол. — А у меня есть выбор? — он кивнул в сторону дома. Я хотел сказать, что у него есть я, но вместо этого просто ускорил шаг. Какое это имеет значение, я всё равно никогда не уговорю отца, чтобы Гарри к нам переехал. Или всё же?.. Добби перенёс нас на вокзал. — Твой эльф, — Гарри оглядывался по сторонам. — Он… он всегда такой нервный? — Обычно хуже, — сказал я. — Все эльфы такие, ну, во всяком случае, которые служат нам. Мы нашли платформу 9¾. Я уже привык к этому переходу — сначала кажется, что ты врежешься в стену, а потом ты по ту сторону. Для меня магия была привычна, но Гарри всё еще волновался, когда мы шли через проход. — Драко, — Гарри догнал меня. — Всё в порядке? — Я в полном порядке, Поттер, этот хитрый проход еще никого не убил. А что? — Нет, я не об этом. Просто ты какой-то задумчивый. Я не ответил, не хотел, чтобы он знал. Я думал о тетради — она лежала на дне моего чемодана, завёрнутая в мантию. — Всё хорошо, Поттер, — я улыбнулся. — Просто, школа начинается, опять привыкать к раннему подъему, расписанию… Он посмотрел на меня — не поверил, но не стал спрашивать. В поезде мы нашли пустое купе. Я достал сладости — мать зачем-то положила целый пакет, хотя знала, что я не люблю сладкое. Гарри смотрел на них так, будто я выложил перед ним сокровища гоблинов. — Налетай, — сказал я. — Я не люблю сладкое. — Ты уверен? — Поттер, если ты сейчас не возьмёшь эту шоколадную лягушку, я скормлю её твоей сове. Кстати, как она? — Она… — Гарри запнулся. — Да, как обычно, а что? — он взял шоколадную лягушку, разворачивая обёртку. Я усмехнулся. — Она носила мне письма летом. Поттер, ты вообще её кормишь? — Конечно! — Тогда почему она похожа на ощипанную курицу? — Ну… — Твоя сова выглядела так, будто только что вылезла из блендера. Гарри рассмеялся: тот самый смех — хриплый, громкий, который я уже начал считать чем-то своим. — Драко, ты невыносим. Просто её долго держали в клетке… — Я просто забочусь о твоей пичуге, Поттер. Если она околеет, тебе придётся пользоваться школьными совами, а они, знаешь ли, не очень надёжны. — Правда? — Они разносят сплетни. Я серьёзно, одна из них как-то принесла письмо моему отцу с припиской: «Передайте миссис Малфой, что её шляпка ужасна». Гарри снова рассмеялся. Я смотрел на него и чувствовал, как напряжение в груди понемногу отпускает. — Я скучал по этому, Драко, — сказал он, жуя лягушку. — С тобой так легко. Не надо ничего выдумывать, притворяться. Я хотел как-то пошутить, но вместо этого просто кивнул. Мне тоже было с ним легко. Всё лето я ждал возможности вновь сидеть с Поттером в библиотеке, завтракать по утрам за слизеринским столом, тайком пробираться в башню Гриффиндора и летать ночью на мётлах наперегонки. Я так скучал по этому, что никто — ни отец, ни его великие замыслы, — не способны были помешать мне. — Как будто ты можешь что-то выдумать, целое лето ничего не делал, глядишь извилины уже заржавели, — я съязвил, чтобы разрядить эту неловкую паузу и отвлечь себя от этих слишком наивных мыслей. — А сам-то? Говоришь так, будто всё лето готовился к новым предметам, хотя, наверное даже их список не изучил, — ехидная усмешка Поттера вызывала у меня азарт, так что я тут же пошел в атаку. — Готовься съесть целую тележку со сладостями, Поттер, потому что я сейчас перечислю каждый предмет и каждую книгу, которую нам рекомендовали для домашнего чтения… — Я готовился к этому всё лето, — Гарри похлопал себя по всё ещё тощему животу с улыбкой довольного кота. Я притворно нахмурился и начал с умным видом перечислять всё, что заставил меня прочесть отец летом. Где-то в начале вагона мирно тарахтела тележка со сладостями, еще не зная, что после нашего купе, она останется пустой. Поезд мчался вперёд. А в моём чемодане, завёрнутая в мантию, лежала тетрадь, которая могла разрушить всё. Но сейчас, в этом купе, рядом с Поттером, я не хотел об этом думать. Сейчас я просто хотел шутить и смеяться. Как в прошлом году. Как всегда.

***

Сентябрь 1992 года Я ждал, когда замок уснёт. Это было не в первый раз. В прошлом году мы с Поттером часто бродили по ночам — то в библиотеку, то на крышу, то просто так. Но сегодня я был один. И сегодня у меня была цель. Тетрадь лежала в кармане мантии. Я чувствовал её даже через ткань — холодную, тяжёлую, неправильную и… жуткую. — Просто избавься от неё, — прошептал я. — И всё. Коридоры Хогвартса в темноте казались чужими. Портреты спали, факелы мерцали, и мои шаги гулко отдавались от каменных стен. Я шёл на второй этаж. Туда, где, говорили, жила Плакса Миртл. Дверь в женский туалет была приоткрыта, я толкнул её плечом. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и чем-то ещё — застоявшейся водой, старым камнем и одиночеством. — Ты кто такой? Я вздрогнул. Из кабинки выплыла девушка. Ну, не совсем девушка — призрак. Толстая, в очках, с длинными волосами и лицом, которое выглядело так, будто она плакала всю свою смерть. — Я… — я выпрямился. — Я Драко Малфой. — А я Плакса Миртл, — сказала она. — И это мой туалет. Только для девочек, между прочем, а ты не девочка. Хоть и очень миленький, но не девочка! — Я знаю, что я не девочка, глупая. — Тогда зачем ты пришёл? Я не знал, что ответить. Сказать призраку, что я пришёл спрятать проклятый дневник? Что я хочу, чтобы он исчез? — Мне нужно… кое-что оставить здесь, — сказал я. — Оставить? — Миртл подплыла ближе. — Что оставить? — Не твоё дело. — Всё, что происходит в моём туалете, — моё дело. — Ты здесь не хозяйка. — А кто же ещё? — она скрестила руки на груди. — Я тут живу дольше, чем ты учишься в этой школе, белобрысик. Я хотел сказать что-то едкое, что она умерла пятьдесят лет назад и никто не вспоминает о ней, что она просто никто, и не имеет права рассказывать кому что можно. Но я посмотрел в её глаза — заплаканные, грустные, одинокие — и промолчал. — Я ненадолго, — сказал я. — И никому не скажу. Миртл посмотрела на меня, потом вздохнула — насколько призрак может вздыхать. — Ладно, — сказала она. — Но быстро и не шуми, а то я позову Филча. — Договорились. Я подошёл к раковине. Она была старая, потрескавшаяся, в одной из трещин можно было спрятать что угодно. Я достал тетрадь — она была такой же, как в тот день, когда отец дал её мне: старая, потрёпанная, пустая, но я чувствовал — внутри неё что-то есть. Что-то живое. — И это всё? — спросила Миртл, заглядывая мне через плечо. — Старая тетрадка? Как скучно… — Миртл, не приставай, — буркнул я. — Я просто спросила. Я сунул тетрадь в трещину, она застряла — я надавил сильнее, — наконец, она провалилась внутрь. — Всё, — сказал я. — Я ухожу. — Ты прячешь здесь свой личный дневник? Может, под подушкой ему было бы лучше, а? — Миртл не отставала. — Это не личный дневник! — Стесняешься, да? Потому что дневнички ведут только девочки, записывая свои секретики про мальчиков? — Заткнись, — огрызнулся я. Она обиженно поджала губы и улетела в кабинку. Я выдохнул, развернулся и вышел. Я шёл по коридору и чувствовал, будто гора свалилась с плеч. Тетради больше нет. Она там — спрятана, и никто её не найдёт. Отец подумает, что я выполнил задание. Никто не пострадает. Всё будет хорошо. Я почти поверил в это. Но годы спустя, оглядываясь назад, я понял: я не избавился от тетради. Я просто передал её другому, пусть и не напрямую. Через несколько дней кто-то найдёт её и откроет. Я не знал тогда, что в Хогвартсе нет секретных мест. Я не знал, что тетрадь сама выбирает, кому попасться. Я думал, что умнее всех, что обманул отца, обманул судьбу. Но судьбу нельзя обмануть.