Ласка

Сентябрь 1992 года Меня взяли в команду на второй день после начала занятий. Флинт хлопал меня по плечу так, будто мы выиграли чемпионат. Крэбб и Гойл смотрели с тупым восхищением. Пэнси запищала что-то про «настоящего слизеринца, который теперь задаст гриффиндорцам». Я сделал вид, что мне всё равно, но внутри всё ликовало. Наконец-то. Я докажу Поттеру, кто из нас лучший, и сделаю это на поле квиддича! Отец, узнав новость, прислал сову на следующий день. «Поздравляю, Драко. В качестве подарка — новые метлы для всей команды, «Нимбус-2001». Не посрами фамилию». Я перечитал письмо два раза. Потом усмехнулся. Лучшие на рынке. Конечно, отец не умел делать подарки без расчёта, но я уже придумал, как использовать эту возможность. Я заказал на одну метлу больше для «запасного загонщика», как я объяснил Флинту и отцу. Им было по сути без разницы, для отца это — выгодное вложение в мою репутацию, для Флинта — возможность победить. А я знал, кому достанется эта метла.

***

Тренировка у гриффиндорцев была в пятницу вечером. Я надел новую форму — чёрную, с серебряной отделкой, с огромной змеёй на груди. Мантия сияла, ботинки блестели — я выглядел как настоящий аристократ. — Выглядишь как павлин, — сказал Блейз, когда я проходил мимо. — Завидуй молча, Забини. Я взял метлу и пошёл на поле. Гриффиндорцы уже тренировались. Я увидел Поттера сразу — он висел в воздухе, высматривая снитч в вечернем сумраке. Его форма была старой, потрёпанной, метла — прошлогодней и несчастной. Он заметил меня, когда я подошёл к трибуне. — Драко? — он приземлился рядом. — Ты чего здесь? — Пришёл посмотреть, как ты проигрываешь, — я усмехнулся. — Но сначала — кое-что другое. Я показал метлу, новую, блестящую, с гравировкой «Нимбус-2001». Гарри уставился на неё, как на бесценное сокровище с благоговейным видом. — Это… — Твоя, — сказал я. — С днём рождения. С опозданием, но… Он не дал мне договорить — бросился ко мне и обнял. Так крепко, что я чуть не упал… — Поттер! — я попытался вырваться. — Ты что, с ума сошёл?! Команда смотрит! — Мне всё равно, — прошептал он в моё плечо. — Спасибо, Драко. Спасибо! Это же такая, как мы тогда смотрели? Самая новая модель? Я замер. Его голос дрожал, он был счастлив — искренне, так, как я не видел его, наверное, никогда. — Именно она, — сказал я, похлопав его по спине. — Ладно, хватит, а то сейчас Уизли упадёт с трибуны в обморок от шока. — Пусть падает, — Гарри отстранился, но не отпустил мои плечи. Его глаза блестели. — Но это очень дорогой подарок, мне правда можно взять? — Отец купил их всей команде. Я просто… приписал лишнюю… для тебя, — я покраснел. Чувствовал, как горят щёки, и надеялся, что в темноте не видно. — Не говори никому, ладно? А то Флинт узнает — убьёт. Гарри улыбнулся. В его глазах было столько благодарности и тепла, что мне стало неловко, уши, кажется, покраснели еще сильнее. — Драко, — сказал он. — Ты лучший. — Я знаю, — я отступил на шаг. — А теперь — покажи, на что способен. Теперь-то мы на равных! Он взял метлу, провёл рукой по древку и улыбнулся. — Погнали. Он летал. Я стоял на трибуне и смотрел, как он носится по полю, как его волосы развеваются на ветру, как он смеётся — свободно, радостно, беззаботно. Моя метла. Мой подарок. Я не мог отвести взгляд от него, а в мыслях уже представлял матч, когда трибуны будут наполнены людьми, голос комментатора, что объявит меня или Поттера победителем… — Малфой, — Флинт подошёл сзади. — Ты чего тут расселся? Твоя тренировка через час. — Знаю, — сказал я. — Просто смотрю. — На что? — На будущего соперника. Врага надо знать в лицо. Флинт хмыкнул и тоже начал искать его глазами в небе. Я смотрел на Поттера и улыбался как идиот. — Малфой! — Флинт махнул рукой. — А Поттер что, на новой метле? Откуда она у него? — Понятия не имею, — я пожал плечами. — Охренеть, вот тебе и раз, об этом никто не упоминал, а должны были сказать. Я сейчас этого Вуда взгрею! — Флинт со злобной мордой направился к Оливеру Вуду. Ауч, нехорошо получилось…

***

Ночью я не мог уснуть — перед глазами стоял Гарри: смеющийся, счастливый, обнимающий меня так, будто я был самым важным человеком в его жизни. И мне очень хотелось думать, что так и есть… Что мы не просто друзья. Из памяти всплыли его слова на первом курсе. Он видел меня в зеркале, меня, как часть его семьи… — Идиот, — прошептал я в потолок. — Какой же я придурок, — я накрыл себя одеялом с головой, хотя в темноте не было видно моего покрасневшего лица. Но внутри меня даже под одеялом разливалось тепло. Я представлял, что живу вместе с Гарри, что мы с ним братья… Мы бы жили в Мэноре, и этот пугающий особняк не казался бы таким зловещим. Сад из молчаливого лабиринта и образца великолепия превратился бы в место наших игр. Мы бы бегали в нём, играли в прятки, я бы находил Гарри, хватая его каждый раз за плечи, как он меня сегодня… Картинки всё лезли мне в голову. Я перевернулся набок, кончик носа выглянул из-под одеяла. Спальня мальчиков выглядела угрюмо, зеленоватый свет пробивался из окон. Все спали, я расслабился, понимая, что никому нет дела до того, что я проснулся, и прикрыв глаза, погрузился в свои мысли. Когда родители бы уезжали, мы с Гарри переворачивали бы особняк верх-дном. Залезали бы на кухню к эльфам, в закрома, где можно тайком жевать что-то горячее, сворованное у них из-под длинных носов. В библиотеку, прячась за стеллажами, вычитывая про деяния великих волшебников. Мы бы не спали до поздней ночи, рассказывая истории. Эти мысли были как глупые мечты, я улыбался им, зная, что никто не видит. Наверное, это было наивно — предаваться таким мечтам, но я не хотел, чтобы это заканчивалось. И я стал мечтать каждую ночь…

***

Сентябрь 1992 года О новом профессоре говорил весь замок ещё до первого проведенного им урока. — Ты видел его мантию? — спросила Пэнси за завтраком. — Она расшита золотыми буквами! Из настоящего золота! — Он лично подписывает каждую книгу, — добавил Блейз. — У меня есть все семь. Я слушал и жевал тост. Мне было плевать на какого-то Златопуста Локонса. Все эти «знаменитости» обычно оказывались пустышками, но Поттер, кажется, был впечатлён. — Ты видел фотографии в его книгах? — спросил Гарри, когда мы шли на урок. — Я слышал, он сражался с оборотнями! — Поттер, — я закатил глаза. — Ты правда веришь в эту чушь? — А что, есть причина не верить? Я посмотрел на него — глаза полные наивности. Как можно быть таким доверчивым? — Ты такой идиот, — сказал я. — Почему это? — Потому что ни один волшебник, который действительно сражался с оборотнями, не будет носить мантию с золотыми буквами. — Может, он просто любит моду. — Может, он просто хвастун. Гарри хотел возразить, но мы уже дошли до класса. Локонс стоял у доски в сиреневой мантии, с идеальной укладкой и сияющей улыбкой. На доске было написано крупными буквами: «Златопуст Локонс — орден Мерлина третьей степени, почётный член Лиги защиты от тёмных искусств, пятикратный лауреат премии «Самая обаятельный улыбка года» журнала «Ведьмин свет». — Добро пожаловать! — провозгласил он, когда все сели. — На моих уроках вы узнаете всё, что нужно знать о защите от тёмных искусств. Я лично сражался с каждым монстром, о котором вы прочитаете в моих книгах! Я скрестил руки на груди. — И сегодня, — Локонс обвёл класс сияющим взглядом, — мы начнём с практики. Кто готов столкнуться с настоящей опасностью? Никто не поднял руку. — Отлично! — он хлопнул в ладоши. — Тогда я приглашу добровольца. Он посмотрел на Гарри. — Мистер Поттер! Ваша слава бежит впереди вас. Покажите классу, как вы справляетесь с тёмными силами. Гарри встал. Я схватил его за рукав. — Осторожнее, — прошептал я. — С ним-то? — Гарри усмехнулся. — Он даже палочку держит как вилку. Я хотел сказать что-то ещё, но Гарри уже вышел к доске. Локонс открыл клетку. Оттуда вылетели пикси — маленькие, синие, с острыми крыльями и мерзкими рожицами. Они заверещали, заметались по классу, начали хватать всё, что попадалось под руку. Одна из них схватила Пэнси за волосы. Другая разбила чернильницу над головой Блейза. Третья начала крушить светильники. Гарри стоял с палочкой наготове, но не знал, что делать. — Просто заморозь их! — крикнул я. — Каким заклинанием? — Я откуда знаю?! Локонс тем временем спрятался под столом. — Не волнуйтесь! — донёсся оттуда его голос. — Это часть урока! Вы должны справиться сами! — Вот придурок! — выругался я. Я выхватил палочку и начал стрелять в пикси заклинаниями. Одно попало в люстру — она закачалась. Второе — в пикси, которая кружила над Гарри, она упала на пол, дёргаясь. — Неплохо! — крикнул Гарри. — Помогай, болван! Я подбежал к Поттеру, мы стояли спина к спине и отбивались от синих тварей. Я сбил ещё двух. Гарри — трёх. Остальные вылетели в коридор, разнося панику по замку. Локонс вылез из-под стола. — Отлично! — он улыбнулся, стряхивая пыль с мантии. — Очень показательный урок! Мистер Поттер, десять баллов Гриффиндору. Мистер Малфой… пять баллов Слизерину за инициативу. — Пять? — я возмутился. — Мог быть и ноль, — Локонс подмигнул. — Это был звёздный час добровольца. Я хотел сказать ему всё, что думаю о его книгах, манере и цвете мантии, но Гарри схватил меня за руку и потащил к выходу — ловить оставшихся пикси. — Пошли, — сказал он. — Он идиот! — Я знаю. — И трус! — Ага… — И мантия у него ужасная! — Драко, — Гарри остановился. — Я понял. Ты был прав. Он хвастун. Я посмотрел на него. В его глазах плясали чёртики. — Потому что надо было меня слушать, я всегда прав. — Ладно, — он усмехнулся. — Но ты был великолепен, серьёзно. — Я? — Ты стоял и сбивал их как профессионал. Я хотел похвастаться еще, но вместо этого просто кивнул. Надо было скорее ловить пикси… — Ладно, — сказал я. — Пойдём скорее, пока они не разлетелись по всей школе. — Вот тебе и первый практический урок, — сказал Гарри. — Спорим, я собью больше? — я тут же решил превратить это в соревнование, чтобы в очередной раз доказать Поттеру, что я лучше. — Спорим. Кто проиграет, тот ест целую коробку берти боттс! — воскликнул он и побежал вперед, обгоняя меня. — Не спеши, Поттер, лучше готовься есть бобы со вкусом дождевого червя! — я не отставая от него, побежал следом. Вечером я лежал в кровати и думал, о том, как Гарри смотрел на меня сегодня: с восхищением, теплом, с чем-то ещё, чего я не мог назвать. О том, как мы стояли спина к спине и защищали друг друга. О том, что, наверное, это и есть дружба — когда ты знаешь, что за твоей спиной — тот, кто прикроет. — Идиот, — прошептал я в потолок. Коробка берти боттс уже заботливо стояла у меня на тумбочке возле кровати. Поттер, ожидаемо, проиграл. Я представил, как он будет морщиться от этой коварной сладости и улыбнулся, поворачиваясь на бок.