Ласка

Апрель 1993 года. Ночь. — Снейп? Ты хочешь спросить у Снейпа? Гарри смотрел на меня так, будто я предложил пригласить тролля на чай. — А у тебя есть идея получше? — я скрестил руки на груди, откинувшись на спинку. Мы сидели в пустом классе, куда повадились ходить после отбоя. — Хагрид сказал следовать за пауками, но он не сказал, что делать, когда пауков станет слишком много. Если Арагог — акромантул, то его колония… — Откуда ты знаешь, что он акромантул? — Поттер, я Малфой. Мой отец коллекционирует тёмные артефакты, а мать держит в оранжерее растения, которые душат непрошеных гостей. Думаешь, я не читал про гигантских пауков-людоедов? — Ладно, — Гарри вздохнул. — Допустим, мы пойдём к Снейпу. Что ты ему скажешь? «Профессор, мы тут решили поискать акромантулов, не одолжите нам средство от пауков, чтоб они нас не покусали?» — Нет, я скажу, что пишу эссе по Зельеварению про редкие ингредиенты и в процессе исследования меня заинтересовало, чего именно боятся акромантулы и какие существуют отпугивающие средства. Снейп любит, когда студенты проявляют интерес к предмету. — А он не заподозрит, что ты врёшь? — Я его любимый ученик, Поттер. Он верит мне. Гарри фыркнул, но спорить не стал.

***

Я пошёл к Снейпу на следующее утро, сразу после завтрака. Кабинет зельеварения был пустым и тёмным, пахло маринованными слизнями и чем-то острым, металлическим — кажется, лунным камнем. Снейп сидел за своим столом и проверял эссе. При виде меня его бровь слегка изогнулась — что на языке Снейпа означало приветствие. — Мистер Малфой, чем обязан? — Профессор, — я изобразил почтительный наклон головы. — Я пишу исследование по редким ингредиентам и столкнулся с любопытным вопросом: Акромантулы, их яд — ценный компонент, но добывать его чрезвычайно опасно. Существуют ли теоретически зелья, которые могут отпугнуть пауков или защитить от них? Снейп отложил перо и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Акромантулы, — повторил он. — Тема для второкурсника несколько… специфическая. — Я хочу быть лучшим в вашем предмете, сэр, а лучшие не ограничиваются программой. Это было правдой — и лестью одновременно. Снейп оценил и то, и другое, уголок его рта едва заметно дрогнул. — Существует отпугивающая настойка, — произнёс он после паузы. — «Отвращающий аромат». Простое, но эффективное средство. Акромантулы обладают чрезвычайно острым обонянием. Определённая комбинация трав — полынь, аконит, раздавленные ягоды омелы и немного эссенции горькой полыни — создаёт запах, который для пауков невыносим. Они не подойдут к тому, кто источает этот аромат. — Звучит как-то, что мне нужно, — сказал я, надеясь, что голос не дрогнул. — А рецепт… насколько он сложен? — Для того, кто знает основы, — элементарен. Вы справитесь, мистер Малфой. Если, конечно, не станете отвлекаться на… посторонние факторы. Я знал, что он имеет в виду — Поттера. Снейп всегда имел в виду Поттера, как будто рядом с Гарри я тупел на глазах. — Благодарю, профессор. Я буду предельно сосредоточен. Когда я выходил из кабинета, Снейп добавил в спину: — И мистер Малфой… какими бы ни были ваши исследовательские интересы, я бы не советовал испытывать это зелье в полевых условиях. Акромантулы водятся только в одном месте в Британии, и это место — Запретный лес, куда студентам вход строжайше запрещён. — Разумеется, профессор, — ответил я, не оборачиваясь. — Это чисто теоретический интерес. Я лгал, конечно же. Таким образом я узнал сразу несколько вещей — рецепт зелья от пауков, и где нам искать наши ответы. Зелье я сварил за один вечер. Ингредиенты нашлись в ученическом шкафу для зельеварения — Снейп всегда держал базовые компоненты в свободном доступе для дополнительных занятий. Полынь, аконит, омела, эссенция горькой полыни. Я работал быстро и аккуратно, невесело про себя отмечая, что этому меня научил отец — тот, кстати, тоже когда-то говорил, что зелья лучше заклинаний: «Их нельзя отразить, Драко, можно только выпить противоядие». Что ж, сегодня противоядие от пауков варил именно я. Гарри сидел рядом на скамейке и наблюдал, как я помешиваю серебряной ложкой густую, зеленовато-бурую жидкость. — Оно выглядит отвратительно, — заметил он. — Оно и пахнет отвратительно… — Как мы его понесём? — Разолью по пузырькам. Два тебе, два мне. В случае атаки выливаешь на себя или на пауков. Когда я закончил, зелье издавало такой запах, что у Гарри заслезились глаза. — Это просто… ужасно, — выдохнул он, закашливаясь. — Значит, точно работает, — я заткнул нос, не в силах дышать. Мы разлили зелье по четырём пузырькам и заткнули их пробками. Я протянул два Гарри. — Держи. И ради Мерлина, не разбей их в кармане. — Постараюсь. А теперь — в запретный лес? — он произнёс это так, будто мы собирались туда на пикник, с корзинкой бутербродов и тыквенным соком. — В запретный лес, Поттер, — сказал я безо всякого энтузиазма, желая как можно скорее помыть руки. Мы накинули мантию-невидимку и вышли во внутренний двор. Очень скоро, идя к лесу, мы заметили странное зрелище, что было одновременно завораживающим и отвратительным: пауки всех размеров — от крошечных, с булавочную головку, до здоровенных, с ладонь величиной, — стекались к краю Запретного леса неровными, колышущимися ручейками. Лунный свет отражался в тысячах глаз, и казалось, что земля шевелится. — Мерлин, — выдохнул я. — Их сотни. — Тысячи, — поправил Гарри. — Идём, держись ближе. Мы двинулись в лес. Мантия скрывала нас, но не заглушала хруст веток под ногами. Каждый шаг отдавался в ушах хрустом, и я молился, чтобы это были не раздавленные нами паука, ветви цеплялись за мантию, корни выскакивали из земли, как ловушки. Я старался не отставать от Гарри, но при этом не наступать на пауков, которые сновали у нас под ногами, — от одной мысли об этом к горлу подступала тошнота. — Знаешь, Поттер, — прошептал я, когда мы углубились в чащу, — если бы мне сказали в начале года, что я буду идти по Запретному лесу за колонией пауков, я бы вызвал авроров и рекомендовал бы пролечить голову. — А если бы тебе сказали, что ты пойдёшь туда со мной? — Гарри шел впереди меня подсвечивая нам палочкой. — Ну тогда только пролечить голову… Гарри тихо фыркнул, не оборачиваясь. Паучий след становился всё гуще. Теперь это была не просто цепочка беглецов — это было настоящее полчище. Пауки облепили стволы деревьев, свисали с веток на серебристых нитях, кишели в траве. Лес вокруг изменился: живые деревья уступили место мёртвым, искорёженным стволам, воздух стал тяжёлым и затхлым, а под ногами всё чаще хрустели не ветки, а что-то сухое и ломкое — кажется, кости мелких животных. — Мы пришли, — сказал Гарри, останавливаясь. Перед нами возвышался гигантский купол из паутины — сплетённый из толстых, как канаты, нитей, он уходил вверх на несколько десятков футов. Вход в логово напоминал пещеру, затянутую белёсым кружевом. Изнутри доносился шорох — многолапый, многоголосый, скребущийся. Я сглотнул. — Может, просто напишем ему письмо? «Уважаемый Арагог, не соблаговолите ли вы…»? — Пошли, — Гарри стянул мантию с наших плеч. — Здесь она нам не поможет, он всё равно нас учует. — Какая обнадёживающая мысль… — я ухватился за его плечо, и мы пригнувшись прошли внутрь. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Свет Люмоса выхватывал из темноты стены, покрытые паутиной, свисающие с потолка коконы — некоторые размером с кролика, некоторые больше, — и десятки, нет, сотни блестящих глаз, что смотрели на нас из каждого угла. Пауки здесь были повсюду: на стенах, на потолке, под ногами: мелкие, средние, крупные, — и все они замерли, наблюдая за нами. — Не показывай страха, — прошептал я, хотя мои руки дрожали. — Акромантулы чувствуют страх. — Я знаю, — так же тихо ответил Гарри. — Но это не очень-то получается… В глубине логова темнота сгустилась, а потом — шевельнулась. Из мрака выступил огромный паук: слепяще-белый в свете Люмоса, с телом размером с добрую лошадь и лапами, каждая из которых могла бы обхватить взрослого человека. Его голова — если это можно было назвать головой — увенчивалась восемью молочно-белыми глазами, а жвала размером с кинжалы двигались, издавая влажное, чавкающее шипение. Арагог… — Кто вы? — голос паука был как шорох сухих листьев, как скрежет хитина по камню. — Кто посмел войти в моё логово? Гарри шагнул вперёд. — Меня зовут Гарри Поттер. Это Драко Малфой. Нас послал Хагрид. При имени Хагрида паук замер, его жвала перестали двигаться. — Хагрид, — повторил он, и в его голосе послышалось что-то похожее на нежность. — Мой добрый друг… Он жив? С ним всё хорошо? — Его забрали в Азкабан, — сказал Гарри. — Его обвиняют в открытии Тайной комнаты, как и пятьдесят лет назад. Но мы знаем, что он невиновен, и знаем, что вы тоже никого не убивали. Арагог издал звук, похожий на скрежет ветвей. — Я не убивал, — произнёс он. — Я никогда не нападал на людей. Девочка, что погибла… её нашли в туалете. Я никогда не покидал каморки, где меня держал Хагрид, когда жил в замке. Я боялся того, что жило в глубине… Я подался вперёд, сердце колотилось, но упускать такой момент было нельзя. — Чего вы боялись? — спросил я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Что это было? Как оно выглядело? Вы ведь видели его? Арагог повернул ко мне свою огромную голову. Его молочно-белые глаза уставились на меня, и я почувствовал, как по спине бежит холодный пот. — Ты смел, юный Малфой, — прошелестел он. — Или глуп. Я не видел его, никто из пауков не видел. Мы знали его лишь по запаху смерти, от которого всё живое цепенеет. Мы бежали от него, бежали так далеко, как только могли. — Но вы знаете, чем оно было! — настаивал я. — Вы сказали «то, что жило в глубине». Вы знали, что это за существо, должны были знать! Вы прожили в замке годы! — Драко, — предостерёг Гарри, но я не остановился. — Хагрид рассказал нам, что вы боитесь этого. Но почему? Опишите его! Хоть что-нибудь! Какой длины? Как двигалось? Оно ползало? Летало? У него были клыки? Чешуя? — ТЫ СЛИШКОМ МНОГО СПРАШИВАЕШЬ! Голос Арагога разнёсся по логову, и сотни пауков вокруг нас зашевелились. С потолка посыпалась паутина, жвала гигантского паука заскрежетали в ярости. — Мы не произносим его имени! — прошипел Арагог. — Не говорим о нём! Мы даже не думаем о нём! Оно — древнее, порождение тьмы, которой мы, пауки, не можем противостоять. Запах его — как гниющая плоть, движения — как вода. Взгляд его… Он осёкся, его лапы дрогнули. Я видел, как огромное тело паука сотрясается от ужаса, который он носил в себе пятьдесят лет. — Взгляд его несёт смерть, — закончил он шёпотом. — Мы не смотрим на него. Мы бежим и прячемся, и я не скажу больше ни слова… Я выдохнул, сердце колотилось, но в голове уже складывались кусочки: взгляд несёт смерть, древнее, движения как вода, ползает, пауки бегут… — Спасибо, — сказал я, хотя горло пересохло. — Этого… достаточно. — Достаточно? — повторил Арагог, и в его голосе зазвучала новая, зловещая нота. — Возможно, вы пришли за ответами, и вы их получили. Теперь же… и мы получим кое-что. Пауки вокруг нас пришли в движение, сотни ног застучали по паутине. Глаза вспыхнули голодным блеском, с потолка начали спускаться твари размером с собаку. — Гарри, — прошептал я. — Вижу, — он выхватил палочку. — Бежим! Мы рванули к выходу из логова. Гарри бежал впереди, я за ним. Пауки бросились следом — десятки, сотни мохнатых тел, перебирающих лапами по паутине, по стенам, по потолку. Один прыгнул на меня сбоку, я отбил его заклинанием, даже не успев осознать, каким именно. Второй свалился с потолка прямо перед Гарри, и тот сбил его Петрификусом. — Они отрезают нам путь! — крикнул Гарри. Я сунул руку в карман мантии и нащупал пузырёк: холодное стекло, плотная пробка. Сейчас или никогда. — Поттер, пригнись! — заорал я и, сорвав пробку зубами, швырнул пузырёк в ближайшую группу пауков. Зелье разлилось по земле, и воздух наполнился запахом — острым, едким, отвратительным. Запахом полыни и аконита, раздавленной омелы и чего-то ещё, что делало его невыносимым для восьмилапых тварей. Пауки шарахнулись в стороны, как от огня. Те, что были ближе всего, заметались, натыкаясь друг на друга и отступая. — У тебя есть ещё?! — крикнул Гарри. — Да! Бежим! Мы выскочили из логова в лес. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и свежий, но я знал — это ещё не конец. За пределами логова тоже были пауки, и они не собирались отпускать добычу. — Выливай всё! — скомандовал я, хватая второй пузырёк. Мы вылили зелье на себя. Мерзкая, тёплая жидкость потекла по мантии, по волосам, по лицу. Запах стал невыносимым — казалось, я сам превратился в ходячую химическую атаку, но это работало. Пауки, что преследовали нас, затормозили, заскрежетали жвалами и начали отступать, прижимаясь к земле. — Фу-у-у, — выдохнул Гарри, пытаясь оттереть лицо рукавом, но только размазал зелье ещё сильнее. — Это… это ужасно. — Терпи, Поттер. Лучше вонять, чем быть съеденным! Мы бежали через лес, спотыкаясь о корни и ветки. Пауки больше не преследовали нас, но мы всё равно не останавливались до тех пор, пока не выскочили из чащи на опушку, где трава уже не была покрыта паутиной, а деревья выглядели нормально. Я упал на колени, тяжело дыша. Мантия была в грязи, паутине и зелье. Волосы слиплись, пахло от меня так, что, наверное, даже тролль бы поморщился. Гарри рухнул рядом, тоже грязный, мокрый и вонючий. — Мы выбрались, — выдохнул он. — Выбрались, — повторил я и неожиданно для себя рассмеялся. — Мы сбежали от армии гигантских пауков с помощью зелья, которое пахнет хуже, чем выгребная яма. Это определённо будет в моём списке вещей, которыми я никогда не буду хвастаться. Гарри тоже засмеялся — устало, надрывно. — Зато теперь мы знаем, — сказал он, отсмеявшись. — То, что живёт в Тайной комнате… это змея. — Смертоносная, древняя и её взгляд убивает, — я кивнул, стукнув себя по лицу от злости. — Это василиск! Я начал читать про него в той книге, но тогда отвлёкся и не дочитал, а ведь разгадка была у меня перед носом… — Мы оба слышали что-то о василиске, но не сложили вместе, — Гарри посмотрел на замок, чьи окна слабо светились в темноте. — Теперь осталось понять, как пробраться в Тайную комнату. — И как не умереть от взгляда василиска, — добавил я, поднимаясь на ноги. — Не думаю, что от такого есть зелье, — Гарри протянул мне руку и помог встать. — Спасибо, — сказал он. — За зелье и за то, что не дал паукам меня сожрать. — Всегда пожалуйста, Поттер. А теперь — давай вернёмся в замок, пока кто-нибудь не заметил двух вонючих второкурсников, выползающих из Запретного леса. Мы накинули мантию-невидимку и, тесно прижавшись друг к другу, побрели к замку. От нас разило так, что ни одно живое существо не рискнуло бы подойти, но мы справились и наконец-то знали правду. Оставалось только решить, что с ней делать. Где-то за полночь. Мы пробрались в замок через боковую дверь возле теплиц — ту самую, которую обычно использовали старшекурсники для ночных свиданий. Я знал о ней только потому, что Блейз как-то обмолвился, что выходил вечером подышать и увидел как там двое старшекурсников целуются, да так слюняво, что слышно было издалека. Мантия-невидимка всё ещё скрывала нас, но теперь она не столько прятала, сколько удерживала внутри кокон ядовитого смрада. Запах отпугивающего зелья, который спас нам жизнь в лесу, теперь стал нашей главной проблемой. Он был… неописуем. Представьте смесь тухлых яиц, протухшей рыбы, жжёной резины и ещё чего-то такого, от чего слезятся глаза. А теперь представьте, что вы пропитаны этим насквозь… — Поттер, если мы кого-нибудь встретим, нас учуют за милю, — прошептал я, стараясь дышать ртом. — Знаю, надо добраться до гостиной и… Он не договорил, из-за угла, откуда-то со стороны главного вестибюля, послышались шаги. Тяжёлые, шаркающие, с характерным постукиванием — Филч совершал ночной обход. Мы замерли у стены, шаги приближались. — Может, он пройдёт мимо? — одними губами прошептал Гарри. Филч не прошёл мимо, он вышел из-за угла с фонарём в одной руке и внимательно оглядывал всё вокруг, он сделал ещё пару шагов — и вдруг остановился. Его нос — длинный, крючковатый, будто специально созданный для того, чтобы вынюхивать нарушителей, — задёргался. — Что за… — Филч сморщился так, будто его ударили по лицу. — Что это за вонь?! Он поднял фонарь выше и начал озираться. Свет мазнул по стене в футе от нас, я задержал дыхание. — Словно кто-то вылил протухшее зелье прямо в коридоре! — продолжал Филч, принюхиваясь. — Или… ИЛИ ЭТО В ТУАЛЕТЕ! Его глаза расширились от ужаса и негодования одновременно. Видимо, воспоминания о предыдущих злоключениях с туалетами — от потопа Плаксы Миртл до проделок Пивза — всё ещё были свежи. — Если кто-то бросил в унитаз зловонную бомбу… — бормотал он, бросаясь к ближайшему окну и распахивая его настежь. — Я найду! Я вычислю! Я заставлю их вычищать каждый котёл в этой школе до конца года! — он рванул к следующему окну, бормоча проклятия в адрес «нынешней молодёжи, которая ни капли не уважает чистоту». Его шаги и причитания стихли где-то в восточном крыле. Я выдохнул — и тут же пожалел об этом, потому что вдохнул новую порцию нашего же запаха. — Он подумал, что это в туалете, — прошептал Гарри. — Неудивительно, мы пахнем как канализация. — Надо срочно что-то делать, если нас отследят по запаху… — Да, спасибо, Поттер, я уже понял. Может, у тебя есть какое-нибудь заклинание для очистки одежды? Ты же у нас гриффиндорец, вы должны знать всякие бытовые чары для мантий, которые вечно пачкаются в грязи! Гарри на мгновение задумался, а потом хлопнул себя по лбу. — Экскуро! — прошептал он. — Заклинание для очистки, я читал, оно должно сработать на одежде! Он направил палочку на себя и прошептал: — Экскуро! С его мантии словно слетел невидимый слой грязи — ткань засияла чистотой, а запах… стал заметно слабее. — Работает! — обрадовался Гарри и направил палочку на меня. — Стой спокойно. Экскуро! Я почувствовал, как по мантии пробегает прохладная волна. Ткань очистилась, зелье впиталось и исчезло, а с ним — и самая едкая часть вони. — Отлично, Поттер, — я принюхался к рукаву. — Теперь мы пахнем не как канализация, а всего лишь как помойка — прогресс. — Ну извини, я не специалист по бытовым чарам! — Не мог вспомнить ещё позже, когда мы переполошили бы весь замок этой вонью? — я скрестил руки на груди, хотя под мантией-невидимкой этого всё равно не было видно. — Например, до того, как Филч решил, что кто-то взорвал туалет, и побежал проверять все кабинки? — Я вспомнил, когда вспомнил! — Гарри пожал плечами, и в его голосе послышалась улыбка. — Знаешь, под угрозой разоблачения заклинания всегда приходят быстрее. — О да, у тебя отличная школа выживания, Поттер. «Как я выжил: метод Гарри Поттера». Глава первая — «Вспоминай заклинания только тогда, когда уже почти попался». — Глава вторая — «Бери с собой Драко Малфоя, он всегда найдёт повод поязвить», — парировал Гарри. Я фыркнул, но спорить не стал, в конце концов, он был прав. Мы выбрались из Запретного леса, сбежали от колонии акромантулов, обманули Филча и теперь стояли в пустом коридоре, очищенные от зелья и всё ещё живые — это, несомненно, был успех. — Ладно, — сказал я. — Давай убираться отсюда, пока Филч не вернулся с подкреплением. Я не хочу объяснять Снейпу, почему от меня пахнет смесью аконита и полыни. — А что бы ты сказал? — Что это был… эксперимент по Зельеварению, который вышел из-под контроля. — И он бы поверил? — Нет, но он бы сделал вид, что поверил. А потом снял бы баллы с Гриффиндора просто на всякий случай. Мы тихо рассмеялись и двинулись к лестнице, ведущей в подземелья, у развилки Гарри остановился. — Завтра нужно расследовать дальше, — сказал он. — Мы знаем, что это василиск, осталось понять, где вход в Тайную комнату. — И как туда попасть, — добавил я. — И при этом не умереть при встрече с василиском. Ничего сложного. — Сущие пустяки, — Гарри улыбнулся. — Спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Поттер. Он пошёл в сторону гриффиндорской башни, а я спустился в подземелья, и только оказавшись в спальне, скинув мантию и задернув полог балдахина, я позволил себе выдохнуть по-настоящему. Василиск... Король змей, тварь, чей взгляд убивает, а само упоминание о нём обращает пауков в бегство. Мы собирались найти вход в его логово и проникнуть туда добровольно. Отец сказал бы, что я сошёл с ума... да и плевать на его мнение! Я сам решаю, какие безумные поступки совершать! Когда я закрыл глаза, передо мной возник образ Гарри - мокрый, с прилипшими ко лбу волосами, но с той самой улыбкой и решимостью в глазах, ради которой я был готов идти куда угодно. Даже в Тайную комнату.