Ласка

Май 1993 года. Ночь. Мы с Поттером целую неделю ломали голову над тем, где Салазар Слизерин мог спрятать чертову Тайную комнату. Теории у нас были одна краше другой. Я ставил на подземелья — логично же, змеи любят сырость и мрак, к тому же Снейп бы точно что-то заметил. Гарри предполагал заброшенные кабинеты на верхних этажах. Мы чертили схемы, спорили до хрипоты в нашем пустом классе, но всё изменилось в один миг. Случилось новое нападение. И в этот раз жертвой стала Джинни Уизли. Слава Мерлину, не мы с Гарри первыми нашли её! Нам и так хватало клейма «змеиного дуэта», чтобы школа окончательно сошла с ума, обнаружь мы еще и обмякшее тело сестры Рона. Всё произошло как в тумане. Мы с Поттером как раз шли к учительской — Гарри настаивал, что мы обязаны рассказать профессорам про василиска, чтобы они приняли меры, но стоило нам подойти к двери, как мы услышали голоса — насмерть перепуганные, злые голоса учителей. Макгонагалл говорила, что чудовище утащило студентку прямо в Комнату. А потом они… отправили Локонса спасать её. Серьезно, они буквально сказали этому павлину в сиреневой мантии: «Ваш выход, Златопуст, вы же так хвастались». Мы с Гарри переглянулись под мантией-невидимкой. Раз Локонс идет туда, значит, этот самовлюбленный придурок действительно что-то знает! Мы решили проследить за ним. Но стоило нам пробежать по коридору третьего этажа, как мы буквально налетели на Рона Уизли. Уизли выглядел паршиво. Рыжие волосы растрепаны, глаза красные от слез, но в лице — такое безрассудство, которое бывает только у гриффиндорцев, когда им сносит крышу от горя. Он собирался сам идти искать сестру. — Уизли, притормози, — Гарри сдернул мантию, отчего Рон отшатнулся. — Твою сестру пошел спасать Локонс. Мы следим за ним. Рон шмыгнул носом, дико переводя взгляд с Гарри на меня. Его лицо так перекосило от неприязни, словно ему под нос сунули тухлую рыбу. — Я иду с вами, — буркнул он. — Хоть мне и тошно находиться в компании лже-наследников Слизерина. Особо некоторых. Он зыркнул на меня так, будто это лично я засунул Джинни в пасть к змее. Внутри меня противно кольнуло. Острое, удушливое чувство вины сдавило горло — ведь это мой отец… это я принес дневник в замок. Поэтому я проглотил оскорбление, промолчал, только сильнее сжав кулаки. Не время лаяться. Когда мы ворвались в кабинет Локонса, застали эпичную картину: «великий борец с вампирами» лихорадочно запихивал в чемоданы свои шелковые трусы и накладывал на фотографии заклинание невидимости. Он собирался бежать. Трус, шарлатан, гнусная тварь! Мы обезоружили его в три секунды. Поттер приставил палочку к его идеальному носу, а я с удовольствием подтолкнул профессора к выходу. Раз уж он, как выяснилось, не знает, где Комната, нам придется искать ее самим, а этот павлин пойдет впереди как живой щит. — Нам нужны зацепки, — на ходу рассуждал я, пока мы вели Локонса по коридору. — Локонс — пустышка. Но кто-то же должен был видеть змею! Поттер, призраки Хогвартса! Они торчат здесь веками, шпионят за всеми. Нужно расспросить призраков. По чистой случайности мы были ближе всего к женскому туалету на втором этаже. Оттуда как раз доносились такие завывания и всплески воды, что закладывало уши. Плакса Миртл была в своем репертуаре. Мы ввалились туда всем скопом. И Мерлин, это было лучшее решение за весь год! Миртл, оскорбленная нашим визитом, вдруг разоткровенничалась. Оказалось, что она — та самая первая жертва, погибшая пятьдесят лет назад! Она описала, как видела огромные желтые глаза прямо возле раковины в момент своей смерти. Я бросился к умывальникам, осмотрел каждый дюйм и на одном из кранов заметил крошечную, едва различимую гравировку змейки. — Гарри, здесь, — позвал я. Поттер подошел, сглотнул и издал этот жуткий, сипящий звук — парселтанг. От этого шипения у меня по коже побежали мурашки. Раковина вдруг вздрогнула, заскрежетала и начала отъезжать в сторону, открывая глубокую, грязную, жуткую трубу, уходящую в кромешную тьму подземелий. Локонс, сообразив, что шутки кончились, попытался вырваться и рвануть к двери. — Ну уж нет, профессор, — рявкнул я. Мы с Гарри и Роном навалились на него разом и дружно столкнули его в открывшийся проход. Локонс с воплем улетел вниз, а следом, не давая себе времени испугаться, прыгнули и мы. Падение было отвратительным. Скользкая, вонючая труба, повороты, скорость… В какой-то момент, на самом вылете из трубы, мы с Роном сильно столкнулись плечами. Раздался противный хруст. Мы кубарем вылетели на кучу каких-то костей. — Черт! Чертов Малфой! — тут же заорал Рон, вскакивая и тряся своей палочкой. На ней и так был слой волшебного скотча после какого-то урока, а теперь она практически переломилась пополам и держалась на честном слове. — Ты сломал мою палочку! Ты специально! — Уизли, закрой рот, мы летели по трубе, я не управлял траекторией! — огрызнулся я, отряхивая мантию от мелких костей. Наша перепалка длилась от силы секунды три. Ровно столько понадобилось Локонсу, чтобы улучить момент. Пользуясь тем, что мы отвлеклись, этот придурок выхватил из рук Рона его сломанную палочку и направил на нас. — Всё кончено, мальчики! — безумно улыбнулся он. — Я скажу, что опоздал. Что чудовище растерзало вас, а вашей сестре, Уизли, уже нельзя было помочь… Обливиэйт! Заклинание сорвалось с треснувшего кончика палочки Рона, но вместо того, чтобы полететь в нас, оно взорвалось прямо в руках Локонса — последовала белая, ослепительная вспышка, оглушительный грохот, ударная волна. Я среагировал на инстинктах, которым меня учил отец во время дуэльных тренировок — хоть что-то полезное, чему он мог меня научить. Видя, как от потолка пещеры отрываются гигантские каменные глыбы, я рванулся вперед. С силой толкнул Рона в сторону трубы, подальше от эпицентра, и за воротник отшвырнул Локонса, но сам уйти не успел. На меня обрушился град камней. Земля ушла из-под ног, в глаза полетела пыль, я задыхался, придавленный чем-то тяжелым. Сверху продолжали с грохотом падать валуны, отрезая нас друг от друга. Я зажмурился, думая, что это конец. И вдруг чьи-то руки мертвой хваткой вцепились в мои предплечья. — Драко! Держись! — сквозь грохот и пыль прорвался крик Гарри. Поттер тянул меня с такой силой, словно в нем проснулась сила трех великанов. Он буквально выдернул меня из-под осыпающегося завала за секунду до того, как огромная каменная плита окончательно перекрыла проход, с грохотом отделив нас от Рона и Локонса. Я упал на четвереньки, кашляя от серой пыли. Сердце колотилось в самые уши. Рядом тяжело дышал Гарри, его очки съехали набок, лицо было в грязи, но он крепко сжимал мое плечо. — Ты цел? — хрипло спросил он. — Кажется… да, — я поднялся, опираясь на его руку. С той стороны завала донесся глухой, приглушенный камнями голос Рона. Он кашлял и звал нас. — Гарри! Малфой! Вы там живы?! Тут этот… Локонс… он вообще ничего не помнит! Спрашивает, кто он такой и где его шляпа! Что мне делать?! — Рон! — крикнул Гарри в щель между камнями. — Разбирай завал! Попробуй растащить камни с той стороны! А мы… мы пойдем дальше. Мы найдем Джинни! — Поспешим, Поттер, — тихо сказал я, всматриваясь вглубь темного, сырого туннеля, который уходил вперед. Воздух здесь пах змеиной чешуей, сыростью и смертью. — Нам нельзя терять ни минуты. Гарри кивнул. Мы поправили мантии, крепче перехватили палочки и двинулись в темноту. Вдвоем. Туннель казался бесконечным. Мы шли по щиколотку в ледяной, вонючей воде, среди крысиных черепов и слизи. Воздух был настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Наконец, мы уперлись в тупик — массивную каменную стену, на которой были высечены две переплетенные змеи с изумрудными глазами. Лично мне захотелось повернуться и уйти, но Поттер снова зашипел. Каменные змеи на двери ожили, раздался тяжелый, утробный скрежет, и стена разошлась в стороны. Мы вошли в Тайную комнату… Это место подавляло. Огромный зал, уходящий в темноту, ряды каменных колонн, обвитых резными каменными гадами, и жутковатый зеленый полумрак. А в самом конце, у подножия исполинской статуи Салазара Слизерина, на мокром полу лежало что-то маленькое и ярко-рыжее. — Джинни! — Гарри бросил палочку и рванулся вперед, падая на колени рядом с ней. Я подбежал следом. Девчонка была белой как мел и холодной как лед. Она едва дышала, но хуже всего было то, что рядом с ней, оперевшись на колонну, стоял парень. Он выглядел странно — его контуры слегка размывались, словно он был соткан из тумана, но я сразу узнал его — Том Реддл, тот самый парень из воспоминаний дневника, который подставил Хагрида. В руках он крутил палочку Гарри, которую тот так глупо выронил. Реддл посмотрел на нас, и на его красивом лице отразилось искреннее удивление. — Надо же, — негромко произнес он, и его голос эхом разнесся по залу. — Я ждал тебя, Гарри Поттер, но я не ожидал, что ты придешь не один. И уж тем более не ожидал увидеть здесь… Малфоя. Я похолодел. Он знал мою фамилию. Я сделал шаг вперед, инстинктивно заслоняя собой Поттера, который все еще пытался растолкать Джинни. — Убирайся, кем бы ты ни был, — процедил я, поднимая палочку. Моя рука дрожала, но я старался, чтобы голос звучал твердо. — Ничего у тебя не выйдет, нас найдут. Жертв вылечат настойкой мандрагоры, Дамблдор вернется и… Реддл вдруг рассмеялся — это был тихий, холодный, издевательский смех, от которого волоски на бледной коже встали дыбом. — Вылечат? Дамблдор вернется? — Реддл подошел ближе, его глаза хищно блеснули. — Какая наивность, юный Малфой. Одно лишь мое воспоминание, сохраненное в дневнике, прогнало вашего великого директора из школы и заставило учителей капитулировать. Хогвартс закрывают, а девчонка… девчонка уже не проснется. Она отдает мне свою жизнь, чем слабее становится она, тем осязаемее становлюсь я. Очень скоро я перестану быть просто памятью. Он повернулся к статуе Салазара и раскинул руки. — Поговори со мной, Салазар, величайший из хогвартской четверки! Каменный рот исполинской статуи начал медленно открываться. Из темноты внутри нее раздалось жуткое, тяжелое шуршание гигантских колец. Чешуя терлась о камень. — Гарри, вставай! — заорал я, хватая Поттера за шкирку и рывком поднимая на ноги. — Назад! К колоннам! Из пасти статуи на пол рухнула огромная, ядовито-зеленая туша — василиск, король змей. Он был размером с вековой дуб, а его жвала сочились ядом. — Не смотри ему в глаза! — крикнул я, увлекая Гарри за ближайшую колонну. Мы зажмурились, ориентируясь только на слух. Вдруг зал прорезал пронзительный, музыкальный крик и мелькнуло что-то огненное. Прямо из-под потолка на змею камнем упал Фоукс — птица Дамблдора. Раздалось бешеное шипение, хлопанье крыльев и влажный хруст. — Глаза! Он выклевал ему глаза! — выдохнул Гарри, приоткрыв веки. Василиск ревел от боли, катаясь по воде, из его пустых глазниц текла темная, дымящаяся кровь. Но радоваться было рано. Реддл яростно кричал на парселтанге, его шипение хлестало по ушам, приказывая змее атаковать. Слепой василиск замер, огромные ноздри бешено затрепетали. Ему больше не нужны были глаза — он настраивался на наши запахи, на тепло наших тел, на каждый всплеск воды под ногами. Каждое движение его исполинского хвоста сносило столетние каменные колонны, превращая их в град смертоносных обломков. В этот момент Фоукс бросил к ногам Гарри старую Распределяющую шляпу. Гарри сунул в нее руку и с металлическим звоном вытащил оттуда великолепный серебряный меч с рубинами на рукояти. — Меч? Поттер, ты собрался воевать с тридцатифутовой змеей зубочисткой?! — в панике крикнул я, едва успевая пригнуть голову, когда над нами с оглушительным свистом пролетел кусок разбитой капители. Слепой монстр был еще более непредсказуем и опасен. Он бил наотмашь, ориентируясь по звуку. — Я должен попасть ему в голову! Пробить череп! — ответил Гарри, тяжело дыша и крепче перехватывая скользкую от сырости рубиновую рукоять. — Но он водит мордой из стороны в сторону, я не смогу подобраться! И тут меня осенило. Слизеринский дуэт, так нас называют? Что ж, пришло время оправдать это дурацкое прозвище. Слизеринец находит слабое место, а Гриффиндорец бьет без промаха. Если Гарри — это разящий клинок, то я должен стать чертовой приманкой. — Поттер, видишь ту поваленную колонну слева? Забирайся на нее! Когда я отвлеку змею — прыгай на нее сверху! — скомандовал я, перехватывая свою палочку поудобнее. — Драко, нет! Ты с ума сошел?! Она сожрет тебя! — Бегом, Поттер, пока она нас не раздавила! Я не стал слушать его вопли. Выскочив из-за нашего хлипкого укрытия, я с силой погнал ногами воду, создавая как можно больше шума, и заорал во все горло, привлекая внимание монстра. Чтобы змея наверняка среагировала, я вскинул палочку и швырнул в ее окровавленную морду самое мощное Бомбардо, на которое только был способен. Раздался оглушительный взрыв. Заклинание угодило василиску прямо в челюсть. Яркая вспышка на секунду ослепила даже полупрозрачного Реддла, а грохот заставил тварь резко, всем телом развернуться ко мне. — Сюда, червяк переросший! Я здесь! — крикнул я, пятясь назад по горло в ледяной воде, стараясь увести монстра как можно дальше от Гарри. Василиск среагировал со скоростью пущенного арбалетного болта. Его исполинская пасть раскрылась, обнажая ряды острых, загнутых внутрь клыков длиной с добрый меч, из которых капал густой, зеленоватый яд. Он выбросил свое колоссальное тело вперед. Я до последнего просчитывал траекторию, собираясь в самую последнюю секунду нырнуть за основание соседней колонны. Но Тайная комната — не дуэльный зал в малфоевском поместье. Покрытые вековой слизью каменные плиты под водой оказались абсолютно гладкими. Стоило мне попытаться оттолкнуться для прыжка, как нога трусливо поехала вбок. Я потерял равновесие. Время словно растянулось, превратившись в густую смолу. Я падал навзничь, а надо мной неумолимо вырастала огромная змеиная пасть, пахнущая гнилью и смертью. Удар. Боль была такой, будто в мое плечо с размаху вогнали раскаленный добела железный рельс. Раздался жуткий треск рвущейся плоти и плотной ткани мантии. Огромный клык василиска пробил меня насквозь, глубоко уйдя в левое плечо и буквально пришпорив, пригвоздив мое тело к каменному полу Комнаты. Из моего горла вырвался хриплый, захлебывающийся вопль, в глазах на мгновение вспыхнули кровавые искры, а затем всё потемнело. Но этот страшный, смертоносный выпад зафиксировал тяжелую голову змеи на месте. Всего на одну единственную секунду. И этой секунды Гарри хватило с избытком. С яростным, почти нечеловеческим криком Поттер взвился в воздух, спрыгнув с обломка колонны. В полумраке зала серебряный клин Гриффиндора описал сверкающую дугу и со страшным, влажным хрустом по самую рукоять вошел в верхнее нёбо василиска, прошивая мозг чудовища. Змея содрогнулась в яростных предсмертных судорогах, ее исполинские кольца забились по воде, поднимая целые цунами из грязи и кости. Я этого уже почти не видел, балансируя на грани обморока от болевого шока. Меня словно заживо сжигали в Адском пламени. Я лежал на каменном полу, захлебываясь ледяной водой напополам с собственной кровью. Огромная туша василиска наконец завалилась набок всего в футе от меня, подняв колоссальный фонтан брызг. Из её пасти по самую рукоять торчал серебряный меч Гриффиндора. Но змея, умирая, забрала часть меня. В моем левом плече, намертво пригвоздив к мантии, торчал обломок белого, острого, как кинжал, клыка — он обломился, когда чудовище билось в агонии. Черный яд уже пульсировал по венам, превращая кровь в жидкий лед. Я видел, как мои пальцы стремительно синеют, а перед глазами расплывались огромные серые пятна. — Драко! Драко, нет! Гарри упал передо мной на колени, прямо в грязь. Его очки съехали, лицо было перемазано змеиной кровью и копотью, а в глазах застыл такой дикий, первобытный ужас, какого я никогда не видел. Он схватился за застрявший во мне клык. — Терпи, пожалуйста, терпи… — всхлипнул он. Гарри рванул кость на себя. Раздался мерзкий хруст, из горла у меня вырвался хриплый, задушенный вопль, и я на секунду потерял сознание. Когда я снова открыл глаза, Гарри одной рукой изо всех сил зажимал мою рану — багровая кровь хлестала сквозь его пальцы, — а во второй сжимал окровавленный клык василиска. Том Реддл стоял над нами. Его туманный силуэт стал почти осязаемым, на губах играла холодная, торжествующая улыбка победителя. — Так трогательно, — прошелестел его голос, эхом отдаваясь от сводов. — Но бесполезно. Яд василиска убивает за минуты, Поттер. Противоядия нет. Твой друг умирает, девчонка почти мертва, а я… я наконец-то возвращаю себе силы. Я не мог говорить, во рту был металлический привкус крови, но я из последних сил перевел взгляд на черную тетрадку, лежащую на полу возле Джинни. Посмотрел на Гарри. Поттеру не нужны были слова. В его глазах гриффиндорская отвага смешалась с чистой, звенящей яростью. Наша история не могла закончиться здесь, в этой вонючей яме Салазара Слизерина. Не после всего. Не ради планов моего отца или этого призрака из прошлого. С диким криком Гарри вскочил, преодолевая расстояние до дневника в один прыжок, и со всей силы вонзил огромный клык василиска прямо в середину черной кожаной обложки. Раздался леденящий душу, пронзительный, нечеловеческий крик. Из пробитой тетради фонтаном ударили чернила, смешанные с чем-то, похожим на кровь. Реддла перекосило. Он закричал, корчась от боли, его туманное тело начало идти трещинами, сквозь которые пробивался слепящий свет. Секунда — и его силуэт вспыхнул, растворяясь в сыром воздухе Комнаты, словно его никогда и не было. Дневник глухо шлепнулся в воду, став просто обгоревшей книжкой. В ту же секунду у подножия статуи слабо застонала и зашевелилась Джинни Уизли. Она начала приходить в себя. Но Гарри даже не обернулся на неё. Он отбросил клык и снова бросился ко мне, тяжело дыша и буквально накрывая меня собой. Я чувствовал, что лед дошел до груди. Дышать стало почти невозможно, сердце едва стучало, делая редкие, мучительные удары. Я умирал. И самое странное — мне больше не было страшно. Мне было тепло от того, что Гарри здесь, рядом. — Эпискеи! — кричал Гарри, направляя палочку на мое плечо. Его голос срывался на глухой плач, слезы капали прямо на мое лицо, смывая грязь. — Экскуро! Анапнео! Ну же, пожалуйста! Какое еще заклинание… Вульнера Санентур! Малфой, не смей закрывать глаза, слышишь меня?! Смотри на меня! Он пытался зажать рану руками, его гриффиндорская мантия уже вся промокла от моей крови. Он плакал навзрыд — громко, отчаянно, так, как плачут, когда теряют самое дорогое. Джинни, шатаясь и держась за голову, кое-как поднялась на ноги. Она сделала несколько неуверенных шагов в нашу сторону и застыла, захлопнув рот ладошкой. Перед ней была жуткая и одновременно странная картина: мертвый гигантский змей, разруха и рыдающий навзрыд Гарри Поттер, который обнимал бледного, полумертвого Драко Малфоя, судорожно пытаясь исцелить его всеми бытовыми чарами, какие знал. — Гарри?.. — тихо позвала она. Над нашими головами раздался мягкий шелест крыльев. Огненно-красный феникс Фоукс опустился на каменный пол прямо рядом с моей головой. Его большие грустные глаза посмотрели на мою рану. Птица склонила голову, и на разорванную плоть упала крупная, чистая, как хрусталь, слеза. Следом за ней — вторая. Там, где слезы касались кожи, по телу вдруг разлился чистый, ослепительный жар. Чернота, ползущая по моим венам, мгновенно отступила. Боль исчезла так резко, что я глубоко, судорожно вдохнул, расправляя легкие. Разорванные мышцы и кожа на плече затягивались на глазах, оставляя лишь гладкую розовую кожу. Яд испарился. Я моргнул, прочищая зрение. Серые пятна исчезли. Первое, что я почувствовал — это то, как крепко, до хруста в ребрах, меня сжимают чужие руки. Гарри утыкался носом в мое здоровое плечо, его плечи всё еще мелко дрожали от пережитого шока, и от него пахло порохом, змеиной чешуей и тем самым отпугивающим полынным зельем, что так и не выветрилось из наших мантий. Он держал меня так, словно боялся, что если отпустит хоть на секунду, я исчезну. Я осторожно поднял правую, здоровую руку и неуклюже похлопал его по спине. — Поттер… ты меня сейчас задушишь. На этот раз окончательно. Гарри резко отстранился, заглядывая мне в лицо. Его глаза за стеклами круглых очков были огромными, красными от слез, но в них вспыхнуло такое облегчение, что мне на мгновение стало неловко. Он шмыгнул носом, вытирая лицо грязным рукавом. — Ты живой, — выдохнул он, и на его губах появилась слабая, дурацкая, счастливая улыбка. — Ты живой, Драко. — Благодаря этой птице, — я попытался сесть, опираясь на затянувшееся плечо. Было немного непривычно, но рана больше не болела. — И твоим… эм… оригинальным попыткам лечить меня чарами очистки одежды. Гарри коротко рассмеялся — хрипло, всё еще наполовину со слезами, и снова приобнял меня за шею, уже спокойнее, просто утыкаясь лбом в мой лоб. — Кхм… — раздался тихий, смущенный звук со стороны. Мы оба синхронно повернули головы. Возле колонны стояла Джинни Уизли. На ней не было лица, она была бледной, мокрой, но, глядя на нас, сидящих посреди лужи в обнимку, она легонько, прикрывая рот ладошкой, посмеивалась. В её глазах, несмотря на пережитый ужас, прыгали смешинки. — Привет, — тихо сказала она. — Я… я рада, что все живы. Но, кажется, я слышу, как мой брат Рон где-то там очень громко кричит, что Локонс пытается отобрать его мантию. Я фыркнул, чувствуя, как уши начинают предательски гореть от смущения. Гарри улыбнулся, наконец-то отпуская меня, и протянул Джинни руку. Мы победили. Мы выбрались из этой чертовой комнаты. И, кажется, «змеиный дуэт» только что переписал историю Хогвартса. Плевать, что скажет мой отец, когда узнает. Главное — рука Гарри все еще крепко сжимала мою, пока мы помогали Джинни подняться.