Ласка

Я осторожно приподнял голову Гарри, стараясь не задеть его шрам, пока Люпин помогал переложить его с холодного пола на мягкое сиденье. Мои пальцы все еще мелко дрожали, а взгляд был намертво прикован к бледному лицу друга. — Что это были за твари? — глухо спросил я, не оборачиваясь к профессору. — И почему они напали на поезд? Что им вообще здесь нужно? — Это дементоры, стражи Азкабана, — ответил Люпин, и в его голосе проскользнули непривычно сухие, жесткие нотки. — Министерство отправило их обыскать Хогвартс-экспресс. Ищут Сириуса Блэка, но я не думал, что они посмеют зайти так далеко и нападут на учеников… Я продолжал легонько похлопывать Гарри по щекам, отчаянно пытаясь вернуть его в сознание. — Поттер… Ну же, Поттер, очнись, — шептал я, совершенно позабыв, что в купе мы не одни. Люпин, собиравшийся отломить кусок шоколада, вдруг замер, его рука с палочкой опустилась, а усталые глаза удивленно округлились. — Поттер? — тихо переспросил он, внимательнее вглядываясь в растрепанные черные волосы и приоткрывшийся шрам-молнию на лбу Гарри. — Это… Гарри Поттер? — Да, — бросил я раздраженно, не понимая, к чему эти расспросы. — А кто, по-вашему, это мог быть? Профессор затем медленно перевел взгляд на меня. Он внимательно изучил мои идеальные, даже несмотря на дорожную пыль, платиновые волосы, заострившиеся черты лица и мантию с нашивкой Слизерина. В его глазах промелькнуло странное, глубокое узнавание, смешанное с искренним изумлением. — А вы, молодой человек… вы, должно быть, сын Люциуса Малфоя? Я мгновенно насторожился, вся моя малфоевская подозрительность вернулась в долю секунды. Я выпрямил спину и холодно процедил: — Драко Малфой. И что с того? Люпин не рассердился на мою грубость, вместо этого на его измученном лице появилась мягкая, едва заметная улыбка, обращенная к каким-то его собственным, далеким мыслям. Он покачал головой, словно до сих пор не верил собственным глазам. — Надо же… — негромко произнес он. — Джеймс и Люциус… Меньше всего на свете я ожидал увидеть, что их сыновья станут лучшими друзьями. Жизнь порой преподносит удивительные сюрпризы... Я не успел спросить, откуда он знает моего отца и отца Гарри - в этот момент Поттер судорожно вздохнул, его веки дрогнули, и он наконец открыл глаза. Оказалось, что всё это время его голова так и покоилась на моих коленях. Осознав это, Гарри резко вскочил, тяжело дыша и испуганно озираясь по сторонам, его все еще трясло от пережитого столкновения с дементором. — Тихо, тихо, всё уже позади, — Люпин мягко протянул ему приличный кусок темной плитки. — Съешь, это поможет, станет легче. Гарри на автомате взял шоколад, уставившись на него невидящим взглядом. Люпин поднялся со своего места и поправил мантию: — Я, пожалуй, пройдусь до машиниста, узнаю, когда мы тронемся. Сидите здесь и никуда не выходите. Как только дверь купе за профессором закрылась, Гарри повернулся ко мне. На его лбу выступили капельки холодного пота. — Драко… Что это было? Кто кричал? Я слышал… слышал женщину. Что произошло? Я с трудом сглотнул вставший в горле ком, мне было невыносимо, до одури стыдно за то, что в самый важный момент я просто прирос к сиденью. Я — Малфой, который выжил после клыка василиска, — оказался абсолютно беспомощен перед куском парящей гнилой ткани. Внутри меня до сих пор горело восхищение и глухая зависть к тому заклинанию, которое применил Люпин. Этот ослепительный, чистый серебряный свет буквально вернул жизнь в угасающее купе, прогнав весь кошмар. Я пообещал себе, что чего бы мне это ни стоило, я выучу это заклинание, найду способ подчинить эту магию, чтобы больше никогда, ни один дементор не посмел прикоснуться к Гарри. — Это были дементоры, стражи Азкабана, — стараясь, чтобы голос звучал твердо, ответил я. — Они искали Блэка. Ты упал в обморок, Поттер. Наш новый профессор прогнал эту тварь каким-то мощным заклинанием. Гарри потерянно кивнул и послушно откусил шоколад. Я смотрел, как он жует, и в голове крутилась совсем другая, горькая мысль. Когда он упал, я поднял его практически в одиночку, чтобы перетащить на сиденье, и в этот момент я отчетливо ощутил, насколько он легкий. Гарри весил слишком мало для своего возраста. Маглы явно морили его голодом всё лето, недодавая даже самого необходимого. Мой отец издевался надо мной из-за него, а его родственники издевались над ним просто так - два придурка, которым не повезло с семьями... Смутившись этих неожиданно нежных и заботливых мыслей, я резко отвернулся и уставился в темное окно, по которому лениво стекали тяжелые капли сентябрьского дождя. Сентябрь 1993 года. 4 сентября Я облажался, облажался по всем фронтам... 31 июля у Поттера был день рождения, а я мало того, что не смог отправить ему ни одной строчки из-за отцовской блокады, так еще и оставил его без подарка. Когда мы сидели в купе, Гарри мимоходом упомянул, что Рон прислал ему какой-то дурацкий вредноскоп из Египта, а Грейнджер — набор для ухода за метлой. А я? Я не подарил своему лучшему другу абсолютно ничего. Чувствую себя из-за этого последним куском дерьма... Сначала я наивно подумал: ладно, куплю ему что-нибудь действительно крутое в Хогсмиде на первых же выходных. Какая-нибудь редкая штука из "Зонко" или сладости из "Сладкого королевства" могли бы загладить мою вину, но сегодня на завтраке старосты раздавали бланки разрешений, и тут меня ждал новый удар. Люциус же не подписал мою бумагу... Перед самым моим отъездом, когда я забирал чемоданы, он швырнул этот пергамент мне в лицо и ледяным тоном заявил: "Я подпишу это только тогда, когда ты докажешь, что достоин носить мою фамилию, когда ты превзойдешь все мои ожидания и сотрешь то позорище, что устроил на втором курсе". В итоге мы с Поттером снова в одной лодке — его маглы тоже швырнули его разрешение в камин. Весь третий курс, пока остальные будут развлекаться в Хогсмиде, мы вдвоем будем торчать в пустом замке. С одной стороны, мне даже нравится мысль, что мы проведем эти дни только вдвоем. С другой — отцовская удавка затягивается на моей шее даже на расстоянии... 7 сентября У меня созрел план! Если отец хочет, чтобы я "превзошел его ожидания", я сделаю это! Я заставил себя записаться вообще на все факультативы, включая магловедение и прорицания (хотя от одного вида профессора Трелони меня тянет выпить рвотное зелье). Я должен сдать все экзамены на "Превосходно". Я стану лучшим учеником Хогвартса, даже если мне придется сдохнуть над учебниками. Люциус получит свои идеальные отчеты, и ему придется подписать чертову бумагу. Но возникла техническая проблема — некоторые уроки идут в одно время. Древние руны совпадают с прорицаниями. Я пошел к Снейпу, надеясь, что мой декан найдет выход. Декан выслушал меня, криво усмехнулся и сказал, что для этого нужен Маховик времени — редчайший артефакт Министерства. И, как назло, Макгонагалл уже выбила один такой экземпляр для своей любимой гриффиндорской всезнайки Грейнджер! Снейп был в ярости. Он заявил, что Слизерин не уступит гриффиндорцам, и теперь они с Макгонагалл устроили настоящую войну на совете профессоров за то, кому достанется этот прибор. Директор колеблется, похоже, нам с Грейнджер придется устроить настоящий ад на уроках, чтобы доказать, кто из нас больше достоин контролировать время. Что ж, держись, Грейнджер! Я разобьюсь в лепешку, но этот Маховик будет моим. Мне этот прибор очень пригодится, нужно стать сильнее и… мне всё еще нужно узнать у профессора, как защитить Поттера от дементоров. Тот серебряный свет Люпина не выходит у меня из головы. Я должен научиться этому заклинанию, чего бы мне это ни стоило...