Без обязательств

Сегодня ему нужно было как следует выспаться и подготовиться. Последняя тренировка была самой удачной – Альбедо больше не падал с позором на землю, не давал обмануть себя. Своей ловкостью и быстротой движений он изматывал Рагнвиндра, но и не затягивал бой, лишь ища уязвимое место и нацеливаясь на него в нужный момент. Во время попытки атаковать бок Дилюка оказался открыт, алхимик быстро увернулся в нужную сторону, однако сильная рука перехватила его, сжимая плечо. В момент, когда мастер его собирался отбросить, как и делал раньше, Крайдепринц подставил ногу, заставляя их обоих упасть. Для Рагнвиндра случившееся было неожиданностью, а вот Альбедо уже всё рассчитал, приставив меч к его грудной клетке.  — Отлично. — на выдохе хвалит Дилюк, хотя его глаза смотрят за спину алхимика. Кто-то наблюдал за ними.  Принц Мела убирает оружие и оборачивается, тело мгновенно реагирует на их зрителя. Недобрый взгляд Кайи был направлен на них, особенно испепеляя Альбедо, победившего его брата. Злость ли это, или осознание того, что он может теперь защитить себя сам, без него? Хотя это было громко сказано на самом деле, принц Мела хоть и развил свои боевые способности заново, всё ещё был слаб для противника, с которым вынужден сразиться. Рагнвиндр выпрямляется и коротко прощается с ним, забирая внимание Альбериха на себя, и позволив ему скрыться с места тренировок. Он не хотел, чтобы Кайя знал о его тренировках. Этому человеку не трудно будет догадаться с какой целью алхимик изводил себя почти каждый день, чтобы добиться результата. А ему было не до Альбериха сейчас, даже если тот вдруг осознал свою вину и пришёл не для ссор – не сейчас, и не в ближайшие два дня. Или же не в ближайшую жизнь. Первым пунктом назначения стал Драконий хребет. Альбедо шёл медленнее, чем обычно, и вовсе не с целью найти вдохновение. Его вдохновение всё равно остановилось только на одном человеке. Он обратил внимание на свои ощущения в этом месте, на то, как прохладный ветер приятно развевал волосы, и морозил его румяные щёки. Как хрустел под ногами снег и изредка щебетали птицы. Большинство животных не было приспособлено к жизни здесь, но те, что были приспособлены, обладали самой настоящей свободой и не были стеснены людьми. А в его лагере пламя факелов, потрёскивая, согревало тело. Как и обычно, после себя он оставлял идеальную чистоту. Иногда бывали моменты, например, если он перерабатывал, или эксперимент был в самом разгаре, Крайдепринц мог позволить себе небольшой беспорядок. Порывшись в ящике стола, он нашел несколько заготовленных конвертов, ленты для их запечатывания и бумагу для письма. Конечно Альбедо не пребывал в отчаянии, иначе бы не пошёл в руины сегодня, просто понимал, что его шансы равны половине. Другая половина – эти письма окажутся прямо в руках получателей, когда это потребуется. Самое важное и сложное по содержанию он решил написать первым. Оно было предназначено для учителя. Начало давалось ему тяжело, однако стоило поймать настроение и мысль, как предложения полились за предложениями, искренность за искренностью, и ни одного лживого «я в порядке». С дрожащими руками принц Мела закончил последнее, откладывая в стопку. Всего получилось таких писем четыре – для матери, тёти Алисы, Кли и Кайи. Его он тоже не обделил предсмертной запиской, хоть и далась она ему нелегко, совсем не так, как остальные. Но ему очень хотелось объясниться хотя бы так, уже будучи мёртвым для него, лишь бы не быть монстром и предателем в его глазах, ведь он искренне считал Альбериха одним из близких, больше не обманывая себя.  Альбедо собирает в сумку сосуды с цветными жидкостями, служившие ему для усиления физических качеств. Были и для элементальных, однако теперь они ему были не помощники. Письма остаются лежать на столе, когда он уходит. Если всё же он пропадет для рыцарей, первым делом искать его будут именно здесь, а там и обнаружат записки. Хруст снега удаляется от лагеря, ставшего безжизненным без горящего пламени и его хозяина. Через минуту раздаётся громкий хруст вновь, а следом шаги, разжигание костра. Кайя следил за ним всю дорогу, видел с каким волнением писал и с каким настроением покидал это место. Он сел за уже нагретое место и принялся за изучение писем, предпочитая оставить своё напоследок. Если это письмо дошло до Вас, значит я всё же подвёл Вашу веру в меня, учитель. Не смог выполнить вашего последнего задания, не отыскал истину этого мира, и не оправдал своего создания. Но я хочу, чтобы Вы знали, что я делал всё для этого и никогда не забывал своего предназначения.  За свою жизнь я успел повидать многое, поменять своё мнение насчёт людей, изучить их поведение и стать почти совершенным. Я обрёл «семью», но самой главной её частью всегда были Вы. Именно Вы подарили мне возможность жить и познавать чувства, хоть сам этот процесс для меня и произошёл с другими людьми. Я с теплом вспоминаю дни наших путешествий, моё обучение. Однако в Мондштадте я тоже нашёл это тепло. Тётя Алиса наверняка рассказывала вам, что доверила мне заботу о её дочери. И мои отношения с Кли стали очень крепкими, я привязался к девочке и искренне люблю её как сестру. В этом же городе я встретил Сахарозу, которая стала верной и успешной ученицей. И даже когда я не был активным участником жизни Мондштадта, меня всегда приветствовали дружелюбно, оберегали близкие и радовались, когда я отвечал им своим сердцем. Здесь я повстречал ещё одного человека, не могу сказать Вам точно, какие чувства он вызвал у меня. Кровь этого человека принадлежит роду аристократов из Каэнри’ах, вашей родины. До определённого времени между нами царило взаимопонимание, и я до сих пор считаю, что в глубине души мы всё также привязаны друг к другу. Но я подвёл его, не сказав о своём происхождении сразу. Однако уверяю Вас, он обязательно простил бы меня, ему просто нужно время. Я верю в него, в Кайю Альбериха. И вовсе не ненавижу те чувства, что переживаю. Страх, привязанность, тоска, гордость, и даже любовь делают меня человечными, как Вы и задумывали. И всё это благодаря самому важному человеку в моей жизни – тебе, мама.  Я очень скучаю по тебе. Каждый день думаю, прокручиваю в голове наше общее прошлое. Вряд ли ты сможешь представить насколько сильно я тоскую по тебе, и уж тем более не испытываешь те же чувства…И я понимаю это. Но смело могу заявить, что самое непредсказуемое и трудное чувство, которое испытывают люди, я познал именно с тобой. Прости меня, если сможешь, и не забывай как неудачные творения. Я люблю тебя, Мама. За любовь к матери его нельзя было винить, и Альберих уж точно никак не мог повлиять на это, не должен был. Этот человек подарил Крайдепринцу больше, чем он, пообещавший убить при попытке исправиться. Но всё же обида давала о себе знать, горечью давя на сердце. Он в первую очередь должен был сказать о своей матери перед тем, как всё между ними было уже решено. Вместо этого предпочёл прятать правду, чтобы в один день она раскрылась и у них вспыхнул конфликт. Кайя часто думал о том, кем теперь стал, несколько раз предав родину из-за порочных желаний, понятия не имея, что вообще делает это. Но так ли ему была важна эта «Родина»? Помнишь нашу первую встречу? Ты была младше, но уже очень умной и способной девочкой. Твоя мама с гордостью рассказывала мне о тебе, и мечтала о том дне, когда ты вырастешь и будешь такой же великой, как и она. И сейчас ты идёшь по тому пути, чтобы воплотить свою мечту и твоей матери в жизнь. Я тоже очень горжусь тобой, Кли. Продолжай быть такой же яркой и открытой к людям, твои близкие всегда защитят тебя и будут рядом. И я тоже буду рядом. Не совсем в том смысле, к которому ты привыкла, но знай, что я слежу за тобой и оберегаю.  Помнишь свой первый рисунок? Сравни его с последним. Ты учишься, и с каждым днём становишься лучше, как и твой талант в искусстве. Я верю, что однажды твои творения будут на одном уровне с моими.  Почаще навещай брата Кайю и прислушивайся к его советам. Он ценит тебя и всегда будет твоим защитником, как и я. Наверняка твоя мама вернётся в тот день, когда ты получишь это письмо, поэтому обязательно передай ей тот самый рисунок, не забудь. Она будет в восторге. Хочу, чтобы ты знала, Кли, ты самая лучшая сестрёнка в мире. Пожалуйста, не плачь, исполни моё последнее желание: Улыбайся и будь счастлива.  Твой брат Альбедо Обида запылала ещё сильнее. Пускай Альбедо и соврал ему, он всё ещё оставался братом для Кли. Ему и представить было тяжело через что он заставит её пройти своей смертью и на какое горе обречёт. Если у принца Мела была только одна семья в Мондштадте, то как он смеет бросать её и идти на такой риск? Альберих запечатывает письмо и переходит к следующему. В последнее время я часто вспоминаю нашу первую встречу, тётушка Алиса, и все мои письма для тебя после. Ты всегда просила меня называть тебя матерью, доверила мне свою дочь… И мне кажется я недостаточно отвечал на твоё тепло своим теплом. Оглядываясь назад, в этом письме я хочу исправить ошибки прошлого. Не подумай, что я не взлюбил тебя. Может быть, Рэйндоттир говорила тебе, что мне только предстоит познавать эмоции, и на тот момент я находился в потерянном состоянии. Моя жизнь была стабильной долгий период времени, когда я путешествовал с учителем, но мне пришлось поменяться. Вы с Кли были первыми, кто принял меня. Я очень ценю это. За то время, проведённое с тобой, я научился радоваться шуткам и заботе. Нашёл свою семью и понял, что вовсе необязательно быть родным человеку по крови – главное то, что ты чувствуешь. А я чувствую с вами себя дома. «Дом» – тоже понятие не из простых. Однако я с уверенностью могу сказать, что этот дом я нашёл с Кли и с тобой, в Мондштадте. У меня есть последняя просьба для тебя. Поговори с моей матерью. Не хочу, чтобы она избавилась от воспоминаний обо мне, как и о других неудачных экспериментах. Хотя ты бы и так наверняка сделала это, я знаю. Потому что ты для меня тоже мама, пускай и не вырастила меня, как Рэйндоттир, но определённо сделала свой вклад в моё воспитание. Спасибо тебе за всё. Альбедо  Несправедливо. Кайя был поражён той новой стороной, которую смог открыть для себя только сейчас. Это был не тот человек. Он видел Альбедо скрытным и загадочным, отстранённым от общества и вечно работающим в своей лаборатории, когда в письмах перед ним предстали гордость матери, заботливый брат и порядочный сын. Но самое главное – защитник семьи и Родины, Мондштадта. Со вздохом капитан переходит к конверту, предназначенному для него. Спасибо, что решился прочитать это письмо. У нас с тобой не было шансов поговорить, и я вовсе не виню тебя в этом. Теперь я хочу лишь внести ясность и попытаться исправить ситуацию между нами, на этот раз ничего не скрывая. Всё, что ты прочитаешь сейчас будет искренностью. Своё детство я не помню. Мои самые первые воспоминания – это путешествия с моей создательницей, исследование руин и обучение. И даже эти дни я едва помню. Учитель неоднократно рассказывала мне о Каэнри’ах, и однажды я задал ей вполне логичный вопрос: Чем была для тебя эта страна? Только тогда она мне объяснила как произошла катастрофа. Создательница спросила у меня, смог бы я обречь на гибель целую нацию ради великих знаний. Тогда я хотел подражать ей, ведь она была единственным человеком в моей жизни, хотел быть совершенством в её глазах. Но врать не стал, признавшись, что что-то внутри не позволяло мне это сделать. Я думал, что учитель разочаруется во мне, избавиться, как от остальных своих творений, однако этого не произошло. Она улыбнулась, и впервые за мою память обняла меня. Это было высшей степенью признательности, которую я мог вспомнить.  На следующий день Рэйндоттир покинула меня, оставив рекомендательное письмо. С того дня моё обучение было завершено. Я стал отдельной личностью и продолжил расти сам, отдаляясь от принципов моей матери и становясь близким к обществу, обрёл новый дом, семью. Встретил тебя. Я должен был сказать раньше, понимаю. Но я не хотел рисковать твоим доверием, боялся, что ты оттолкнёшь меня, как в итоге и произошло. Возможно, я бы пережил это легче, ведь тогда бы не успел привязаться к тебе. Этого мне уже не изменить, и наш конфликт так и останется нерешённым лично. Это не единственное о чём я жалею, Кайя. Не знаю, как обернулась бы моя судьба, если бы я выжил…Но я хотел бы, чтобы я помирился с тобой. Чтобы мы перестали скрывать друг от друга тайны и поговорили по душам, доверяли друг другу, находили утешение рядом. Ты помог мне испытать незабываемые чувства, которые я вряд ли смог открыть бы с другим человеком. Наши с тобой отношения были для меня уникальны, ибо ни с кем другим такого я не ощутил. Не совсем могу точно интерпретировать это, но я полагаю, что это и является дружбой. Близкие отношения, основанные на взаимном доверии, привязанности, общности интересов. Наша с тобой дружба основана не на привычных для других встречах, однако это не отталкивает, наоборот притягивает. Пока я пишу это, моё сердце забилось тем ритмом, что билось, когда я ощущал твои прикосновения. Руки задрожали, наверняка ты видишь это по изменившемуся почерку, да? Если бы я мог попросить у тебя что-то, то это была бы последняя ночь с тобой. Не так, как мы проводим время обычно, я бы предложил тебе прогуляться по ночному городу, а потом обязательно бы нарисовал твой портрет. Я помню, ты просил меня об этом, однако я не воспринимал эти просьбы всерьёз и…сам знаешь.  Если посчитаешь нужным, зайди в мой лагерь на Драконьем хребте. На прикрытом тканью мольберте спрятана связка с картинами для тебя. Всё это я нарисовал с дня нашей ссоры. Теперь я должен идти. Как ты знаешь времени у меня мало в этот день, возможно я бы нашёл что ещё рассказать тебе. Свой последний день я бы хотел провести рядом с близкими, по крайней мере с теми, с кем могу, поэтому навещу Кли. Я очень хотел бы, чтобы и ты был там, мой друг. Позаботься о ней после меня. «Знал бы ты, как дрожат руки у меня» Альберих не отложил письмо, продолжая держать его в руке, будто мог установить через бумагу связь с алхимиком, давно покинувшим это место. Он поднимается с места и срывает ткань, берёт небольшой свёрток и садится обратно за стол, аккуратно распечатывая. Кайя рассчитывал увидеть одну картину, но уж точно не десять. Учитывая, сколько времени Альбедо проводил за тренировками и посиделками с Кли, это было слишком.  Первый портрет – он, пальцами касающийся повязки. Жест сдержанный, напряжённый, будто в следующую секунду он либо раскроет секрет, либо спрячется за ним ещё глубже. Не трудно было догадаться, что принцу Мела хотелось узнать, что прячется за этой повязкой, но Кайя никогда не раскрывал ему этого, и даже спал с ней, не изменяя своему загадочному образу. Второй портрет – он с бокалом вина. Плечо чуть повернуто, губы изогнуты в знакомой хитрой улыбке. Но главное – взгляд. В нём было что-то одновременно притягательное и пугающее, хищная уверенность. Альберих смотрел так на своих врагов, заставляя задрожать их от устрашающего холода и заикаться в панике. Он выглядел привлекательно, однако ледник в его сердце и взгляде никогда не таял, эту жестокую маску снять было уже невозможно после пережитых дней. Третий – наброски его рук. Кайя замечал взгляды Альбедо, только значения этому не предавал. А он, оказывается, запоминал. Запоминал выступающие венки, длинные пальцы, как при напряжении кости выступали чуть сильнее. Помнил небольшой шрам.  Четвёртый – он с Кли. Уязвимый, открытый зрителю и самое главное – настоящий, без масок.  Альберих бросил картины лежать на столе вместе с письмами, потушив огонь взмахом ладони и спеша догнать алхимика. Вряд ли Альбедо обрадуется его компании сегодня, но Кайя обязан быть там. Ради всех его близких, чтобы предотвратить непоправимое. Как на зло, в Мондштадте его первым же делом встречают рыцари, от которых он пытается отмахнуться.  — Капитан Кайя, Джинн ищет вас… — Так скажи ей, что я очень сильно занят! — грубо бросает дозорному вслед Альберих и по самому короткому пути проходит к дому рыцаря Искорки, стучится, надеясь, что в письме его не обманули. Дверь открывается не сразу, но только стоит ей открыться, как он бросается в объятия, крепко прижимает к себе и гладит светлые волосы, поднимая Кли на руки. Крайдепринц стоит рядом, видно, что напрягается в присутствии Кайи, не осмеливаясь поздороваться.  — Братик Кайя, ты и правда пришёл! — радостно визжит девочка, смеётся, когда её поднимают на руки, прямо как она любила. — Ты сдержал обещание! — Конечно, моя принцесса. — он опускает её обратно, смотрит на Альбедо, видя, как тот тут же отводит глаза, пряча своё восхищение ими. — Почему же твой брат так печален? — Кайя подходит к нему и щёлкает пальцами по его кончику носа, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Раздаётся смех девочки, Кайя тоже улыбается, больше не выглядя враждебно. — Веселее, мой принц. Целая жизнь впереди. После активных игр было тяжело уложить Кли спать, но у Альбедо был настолько убаюкивающий голос, когда он читал сказки, что та быстро успокоилась и легла рядом, тихо засопев через несколько минут. Он не ушёл. Потерял счёт времени, пока лежал рядом и смотрел на умиротворённое лицо сестры, пальцами почти невесомо проходясь по белокурым прядям. Рыцарь Искорка даже будучи маленькой девочкой пыталась защищать его, часто вызывая смех у рыцарей. Она всегда искала возможности провести время с ним. Крепко держала за руку во время их прогулок, плела венки из цветов и рисовала их с Кайей. Во сне прижималась к нему, ища ответного тепла. Спрашивала советы, зная, что Крайдепринц умнейший человек в Мондштадте и даст ответы на все её вопросы. И он оберегал Кли изо всех сил, пускай у него и нет теперь глаза Бога, Альбедо бы сделал всё возможное, чтобы та была в безопасности. Ему придётся оставить её. Принц Мела убирает ладонь и подкладывает под своё лицо, закрывает глаза, стараясь уснуть. А в голове были мысли только о том, что будет испытывать сестра, проснувшись без него. Скорее всего подумает, что ему срочно потребовалось уйти в лабораторию, расстроится, что они вместе не приготовили завтрак, но Кайя обязательно развеселит её. Бывало, Альбедо грешил этим, закрываясь у себя в кабинете и не пуская никого внутрь, запрещая отвлекать его во время экспериментов. Иногда пренебрегал встречами с Кли, да, он был не идеальным братом для неё. Учёные и для своей семьи всё те же учёные. Сейчас Крайдепринц об этом жалел. Он приподнимается на локте и осторожно целует её в лоб, рвано выдыхает, не выдержав наплыва эмоций. В эту ночь уснуть будет невозможно. Альбедо аккуратно поднимается с кровати, чтобы не разбудить сестру, и идёт к выходу, в проходе натолкнувшись на Кайю. Он всё это время наблюдал за ним. На долю секунды между ними возникает былое взаимопонимание, но принц Мела спешит уйти на кухню, чтобы заварить успокаивающий чай. Руки не слушаются и трясутся, случайно просыпают чай из пакета мимо.  — Я ещё не видел тебя таким.  Только не сейчас. Альбедо продолжает молча дожидаться, когда вода закипит, вцепившись руками в кухонную гарнитуру. Он боялся, что не просто умрёт. Что его заставят перейти на сторону зла, найдут слабые места… Слишком много нюансов было в его существовании. Вдруг они знали, как управлять такими как он?  — Расскажи мне, что тебя беспокоит. Это останется только между нами. — Кайя подходит сзади и пытается дотронуться до дёрганного алхимика, как вдруг тот резко разворачивается. — Я больше не злюсь. — Я рад за тебя, Кайя. Но неужели ты думаешь, что после угроз я могу делать вид, что всё хорошо?  — Не драматизируй. Если бы не твоя ложь, я бы не стал так говорить тебе. — грубее начинает Альберих, ибо ему не понравилось указание на его собственные ошибки. — Ты даже не пытался выслушать меня. Не пытаешься и понять сейчас, решив просто забыть всё произошедшее. Я может быть и не до конца разбираюсь в взаимоотношениях между людьми, но я точно знаю, что мы должны для начала обсудить наши недопонимания. И я не собираюсь делать это сейчас, потому что должен экономить силы. — он снова отворачивается и выливает кипяток в чашку, обходит капитана и садится за стол, выдыхая. На этом Альберих не планировал останавливаться. Не тогда, когда под угрозой была жизнь его друга. Он садится рядом, минуту наблюдает за совершенно не таким спокойным как раньше Альбедо, видя, что весь его былой самоконтроль рушился.  — Я читал письма.  — Не сейчас. — И смотрел твои рисунки. Они потрясающие, как и всегда. — Не сейчас. — Сейчас, Альбедо, сейчас! Ты идёшь на самоубийство, очнись, чёрт возьми! — не стерпел Кайя, перехватив тонкое запястье, тут же вырвавшееся из его хватки. — Не отталкивай меня, ты сам хотел провести этот вечер со мной. Ты хотел перестать скрывать друг от друга тайны? Так давай же, Альбедо, сделай то, о чём ты так красиво говоришь. — Ты разбудишь Кли. — ровным тоном напоминает Альбедо, отталкивая собеседника нежеланием ответить. — Ах да, забыл. Кли проснётся, и обязательно будет звать тебя, Альбедо. А как ты думаешь, кого она будет звать, если тебя не станет? Ты о ней подумал?  — Я не могу сейчас тратить на это силы! — сквозь зубы, едва сдерживая желание сорваться, перебивает алхимик, гневно взглянув на Альбериха. Его не одолела бешеная злость, но эмоции определённо пытались вырваться наружу. Альбедо бы не кричал, лишь немного бы повысил голос… Если бы позволил такую роскошь себе. Вместо этого он предпочитает встать из-за стола и отойти к окну, опереться о подоконник, глядя на домики, видневшиеся за стеклом. Будто ему хотелось, чтобы всё так закончилось. Кайя только больше пугал его и обрекал на смерть из-за паники. Крайдепринцу нужно было собраться и как следует отдохнуть, а сейчас он делал всё для того, чтобы измотаться. Альберих тоже был на пределе, перенервничал, забыл истинную цель, ради которой начал этот разговор. Он собирался уйти, но остановился у порога, глянув на Альбедо вновь. — Ты самый чёрствый человек из тех, кого я когда-либо знал. Желаемой реакции не последовало, принц Мела продолжил стоять к нему спиной. Кайя очень хотел обратить на себя внимание, чтобы Альбедо проявил хоть на каплю эмоций больше, чем обычно, и в порыве гнева высказал всё, что чувствует ему в лицо, а не изложил сухими словами на бумаге. Он был расстроен не меньше Альбериха. Крайдепринц был уверен, что в этих руинах окажется завтра не один против врага. С самого начала он видел, что их связь с Кайей так и держится, даже если они и были на значимом расстоянии друг от друга, даже если между ними и возникла безграничная пропасть. Зная капитана кавалерии, он его не отпустит. Альбедо должен был сдержать его здесь, хоть и понимал, что без него справиться не сможет, но одновременно с этим желал его защиты. И сейчас он не осмелился сказать Альбериху оставить его, или убедить в том, что перенесёт сражение. В глубине души Альбедо признавал, что пользовался привязанностью Кайи, сделав его телохранителем в своём плане.