Без обязательств

Вечерний Мондштадт был на удивление тихим в этот день, будто готовилось огромное торжество. На деле же капитаны Ордо Фавониус собирались в «Доле Ангела» и вместе с Майли организовывали поздравление для Кайи, пока Кли отвлекала его прогулками за городом. Альбедо ещё неделю назад закончил портрет, который нёс сейчас под рукой, однако всё ещё не был доволен результатом, как бы не хвалила его Синклер и не считала, что это лучшая картина, которую она когда-либо видела. Алхимик искренне пытался сделать обоих героев изображения счастливыми – специально наблюдал за ними, однако у него так и не получилось запечатлеть Альбериха так, как ему хотелось. В отличие от Майли, его взгляд был хладнокровным, хотя улыбка выглядела тёплой. В глубине души будто таилась тайна, потому глаз Кайи был направлен в другую сторону от зрителя, чтобы смягчить прохладу в нём.  Быть может, дело было в личном отношении Альбедо. Но он действительно старался оставаться нейтральным, рисуя эту картину. Главное, что нравилось Синклер. Как только он заходит в таверну, в нос бьёт запах еды, по ушам шум собравшихся гостей, готовивших помещение к празднику. Даже господин Дилюк был здесь, стоя за барной стойкой, наблюдал издалека за Джинн, отдающей распоряжения рыцарям. — Альбедоо! — радостно кричит Паймон, первая заметив его, и подлетев к нему, радостно обнимая. Она всегда хорошо относилась к нему и порой удивляла своей привязанностью. — Мы так соскучились по тебе! — Привет, Альбедо. — подходит Итэр, добродушно улыбаясь. — Ты хотел что-то обсудить со мной? — Да, привет. Лучше обсудить это после праздника. — с привычным спокойствием говорит Крайдепринц, решив не нагружать их перед ожидаемым торжеством своими проблемами.  — Наконец-то ты пришёл! — слышит алхимик со спины, прежде чем чувствует обвившиеся вокруг него руки Майли. — Покажи им.  Недовольно вздохнув, Альбедо берёт в обе руки портрет, снимает с него защитную ткань и разворачивает, демонстрируя путешественнику и Паймон. На картине Кайя и Синклер были изображены близко, очень близко. Точнее, обнимали друг друга. Ему даже хотелось побыстрее отдать этот портрет, чтобы больше не видеть у себя дома совершенно не идущее интерьеру чёрное пятно ткани в углу. Спутница Итэра и он сам восхищённо рассматривают труды принца Мела, как всегда отмечая талантливость художника и его умение точно отразить взгляды каждого человека, попавшего на его холст. — Это невероятно! — Паймон подлетает ближе, завороженно разглядывая каждый отточенный мазок, когда алхимик кладёт рамку на стол. — Итэр, ты только посмотри на свет! И Майли такая счастливая и настоящая, будто сейчас выйдет из картины!  — Потрясающе, Альбедо.  — А я говорила! Это даже круче, чем я представляла, ты лучший! — Синклер снова обнимает друга, смеясь, когда Паймон тоже подлетела к ним, обхватив Альбедо своими маленькими ручками.  Смущение не проявляется в виде румянца, но стоявший рядом путешественник видит этот взгляд бирюзовых глаз, как Крайдепринц прячет его и мягко улыбается, не ожидая такого ажиотажа вокруг его картины. Также и не ускользнуло от его взгляда недовольство Альбедо, тот не выглядел поистине удовлетворённым проделанной работой, хотя он всегда доводил свои творения до идеала и только тогда демонстрировал обществу с гордостью в каждом слове и движении. Похоже, этот портрет не должен был быть увиденным людьми, однако художнику пришлось пойти против своей воли. Когда руки отпускают его, принц Мела снова подходит к картине и накрывает тканью, Итэр подходит к нему сзади, найдя момент поговорить с ним подальше от лишних ушей. — Тебе что-то не нравится? — интересуется он, разглядывая каменное лицо. — Этот разговор тоже лучше оставить на потом. Когда мы останемся наедине. — Альбедо снова вздыхает, поднимает глаза к путешественнику и нежно улыбается.  — Кайя с Кли подходят! Все по местам!  В таверне начинается суета, когда рыцари пытаются пробраться поближе, чтобы увидеть виновника их приготовлений, и Крайдепринц хотел уйти подальше, чтобы не толпиться в самом центре событий, но Майли не позволила ему уйти. Она хотела, чтобы Кайя увидел портрет как можно скорее, нельзя же было демонстрировать его без художника. Вот ему и пришлось остаться, встретиться взглядом с Альберихом сразу же, как только тот вошёл вслед за Кли. Громкие голоса оглушили его, хоть он и улыбался вместе с ними, поздравляя именинника. Синклер первая обняла Кайю, поцеловав в щеку. И он улыбался. Выглядел смущённым поздравлением, но не обиженным за такую неожиданность, оценив старания. В зале вдруг стало тихо. Путешественник с Паймон вынесли картину, и Альбедо на секунду даже запереживал, когда разговоры прекратились.  — Этот великолепный стиль я узнаю из тысячи. — Альберих усмехнулся, глянув на художника. — В твоём таланте я никогда не сомневался, Альбедо. Как всегда восхитительно. — голоса присутствующих подтвердили искусность создателя портрета, отвешивая комплимент за комплиментом. — Кто же подал тебе такую…трогательную идею? Капитан кавалерии опускает глаз к стоящей рядом Майли, обнимая её за талию. Их взгляды пересекаются, и уже по ним Крайдепринц понимает, что сейчас произойдёт. Когда их губы соприкасаются, народ ликует, кто-то одобрительно присвистывает, где-то слышится смех, кто-то умиляется. Альбедо молчит, встав на месте, как вдруг натыкается на пристальное наблюдение Альбериха. Он и не пытался спрятать своего внимания, продолжая целовать Синклер и крепче обнимать. Что это значит? Алхимик невольно дрогнул, почувствовав, будто Кайя целовал его, а не Майли, будто его жар передавался ему, и руки сцепляли его тело. Будто они остались в этой комнате одни, никаких рыцарей, никакой Майли, только дыхания друг друга, бережные прикосновения и ни одной клятвы, ведь они и так знали о верности. Альбедо первым прекратил этот зрительный контакт, отворачиваясь, и пробираясь сквозь толпу, направляясь к лестнице. Взгляд всё ещё был устремлён на него.  Свежий воздух приятно бьёт в лицо, когда принц Мела выходит на балкон и расслабленно закрывает глаза, позволяя ветру поиграться с белокурыми прядями. Тишины, которой тот желал, здесь не было. Беседы гостей были слышны, но к счастью приглушены. В один момент громкостью увеличилась, когда дверь открылась и вслед за ним зашёл путешественник.  — Не сомневался, что найду тебя здесь. Теперь мы можем поговорить? — он встаёт рядом, не утруждая Альбедо своим взглядом. — Ты не собираешься праздновать вместе с остальными?  — Нет. Я бы предпочёл прогуляться за городом, нежели сидеть среди шумных гостей. А ты? — Итэр разворачивается к Крайдепринцу, ища одобрения. — И я. — сначала с равнодушным лицом говорит он, а потом улыбается, встретившись глазами с янтарём.  Осторожно спустившись с помощью цветка солнца со второго этажа на первый, они без свидетелей сбегают с праздника, отправляясь к озеру вокруг Мондштадта. На небе были видны звёзды, даже птицы не щебетали, только ветер нарушал спокойствие. Путешественник срывает несколько одуванчиков, прежде чем присесть вместе с Альбедо у воды.  — Теперь я могу рассказать.  — Я внимательно слушаю. — кивает Итэр и сдувает один из одуванчиков, семена которого летят прямо в лицо алхимику, отчего тот смешно морщится. Почетный рыцарь смеётся и аккуратно очищает его лицо, заправляет пряди за уши. — Начинай. — В тот день, когда ты очистил мою рану от Бездны, один из зародышей остался под кожей. Прошёл год с этого момента, и я только недавно узнал об этом. Он…растёт за счёт моего организма, и я не могу самостоятельно удалить его из-за того, что он реагирует на обезболивающее и пропадает. — Давай я сейчас… — Нет. Я не хочу уничтожать его. — он вздыхает, понимая, что скорее всего эта идея будет казаться сумасшедшей для тех, кто не является учёным, ведь только он мог быть по-настоящему безумным в своих решениях. — Нужно изъять его живым, чтобы я мог исследовать это существо. Но я боюсь посвящать в это людей, которые незнакомы с Бездной, или слишком любопытны. Ты понимаешь, это опасно. Услышав насмешку со стороны путешественника, Альбедо поворачивает голову к нему, оказываясь ею у него на плече. Рука Итэра ложится на него, притягивая ближе и по-дружески обнимая, оказывая поддержку. Рядом с ним он точно мог не бояться нападения кого-то из Бездны, но и не собирался всецело полагаться на защиту путешественника. Крайдепринц теперь мог постоять за себя…Наверное? Ему не показалось, что после той битвы силы так полностью и не вернулись. Каждый день он сомневался в том, что полностью контролировал свои способности и не чувствовал тех умений, которые были у него раньше. Теперь, как оказалось, его подозрения верны. Скорее всего именно этот паразит влиял на его способность владеть алхимией и глазом Бога, совмещая две великие силы.  — Я познакомился в Сумеру с одним человеком, который может помочь тебе. Могу поручиться за него, к тому же, я уверен, что вы сойдётесь характерами.  Альбедо улыбнулся, коротко кивнув в соглашении, закрыв глаза на несколько секунд. Он хотел поблагодарить Итэра, но их прервал звонкий голос нашедшей их Паймон. — Вот вы где! Итэр, ты мог бы и предупредить меня! — сердится его спутница, заставляя их отстраниться друг от друга. — Альбедо, с тобой всё хорошо? Ты выглядел расстроенным. — Я в порядке. Просто не люблю шум. — Насколько я помню вы с Кайей были…близки. Это из-за Майли? — путешественник кладёт руку на ладонь принца Мела, ожидая, когда тот расскажет им всю правду о своём настроении.  — Нет-нет, Майли моя подруга, я ни в чём не виню её. Только не могу привыкнуть к тому, что у Кайи теперь есть кто-то другой.  — Бедный Альбедо… — жалобно говорит Паймон, с сочувствием глянув на Альбедо, а потом обняв его. — У тебя есть мы! Да, Итэр? Сильные руки путешественника притягивают ближе, подтверждая слова Паймон, и сгребая в тёплые объятия. Крайдепринц искренне ценил их взаимоотношения, хоть и виделись они не часто из-за путешествий, он знал, что почётный рыцарь понимает его и ему можно доверять.  В таверне ближе к часу ночи стало пусто. Остались только два брата. Кайя разглядывал вино в бокале, но больше не пил, не желая раздражать Дилюка лишний раз и терять возможность поговорить с ним. Ссора была разрешена, однако разговоры после того конфликта всё ещё давались им с трудом.  — Как тебе картина Альбедо? Завораживает, не правда ли? — интересуется ненароком Альберих, кинув взгляд на портрет с Майли и самим собой. Ему нравилось, и одновременно с этим ему не хотелось уносить картину домой. Это означало, что ему придётся видеть их вместе на холсте постоянно, на одном и том же месте. В чём же тогда смысл этого творения?  — Не думаю, что господин Альбедо писал её с привычным вдохновением и удовольствием. Он сбежал почти сразу после того, как ты похвалил его. — с привычным угрюмым выражением лица сказал Рагнвиндр. — Ох, думаешь он ревнует меня потому что любит? — А ты любишь Майли? Даже Альбедо заметил, что в твоём взгляде нет и намёка на искренние чувства.  — Дилюк, — обрывает его капитан кавалерии, кинув на него мрачный взгляд. — Не в мой день рождения. У нас с тобой наконец выдался шанс поговорить, а ты хочешь потратить его на разговоры о других людях? Владелец таверны огорченно вздыхает, сжав руки в кулаки, и отведя алые глаза в сторону. Снова как в детстве это хмурое лицо, которое тот строил, когда обижался, или у него что-то не получалось. Или когда Альберих отказывался доверять ему, хотя они были братьями, пускай даже и не родными. Тишина получилась долгой: Кайя думал как бы перевести тему и смягчить Дилюка, а Дилюк думал, как бы не упустить Кайю и не позволить ему разбить собственное сердце. Сейчас он, пожалуй, наоборот, разбивал сердце другим людям. — Что ж, обо мне ты узнал достаточно. Расскажи, как поживаешь ты, братец?  Рагнвиндр усмехнулся, покачав головой. Он видел, что капитан кавалерии желал и убежать от прошлой темы, и действительно хотел просто узнать как он поживает. Всё-таки они семья, и хоть на обществе не выглядят так, будто помнят о существовании друг друга, каждый оберегает их связь по-своему. — Как банально…Брат.  Оба были открыты для беседы, даже самой лёгкой. К сожалению, с возрастом былая привязанность к семье угасает, общения становится меньше. Но это не значит, что Кайя смог бы забыть Дилюка, а Дилюк Кайю. Пускай они и не виделись так часто, как в детстве, они всё ещё могли рассказать друг другу всё, что творилось у них в жизни, и были уверены, что это останется между ними. Что уж говорить о поддержке.  И всё же Альберих не мог заговорить с ним о Каэнри’ах и о том, что видел своего отца в руинах, возникших из-за повреждений артерий земли Бездной. Только один человек в Тейвате смог бы выслушать все его мысли: будь они связаны Каэнри’ах, с Дилюком, с Майли…Только одно этому человеку сказать было нельзя. Нельзя признаться, что он всё ещё нуждается в нём и надеется увидеть эти же переживания в его глазах.