The Severed Thread | Разорванная нить

Фи       Фи проскользнула в узкую расщелину, затаив дыхание, чтобы протиснуться между возвышающимися ржаво-красными глыбами. Высокие стены из песчаника обступали её с обеих сторон, узкий извилистый желоб прорезал тесный путь сквозь отвесные скалы каньона.       Она негромко выругалась, когда рукав зацепился за колючий кактус. Строго говоря, это был даже не её рукав — кремовая шелковая блуза изначально принадлежала Брайару. Антиквариат столетней давности — не самая подходящая одежда для путешествий, по мнению Фи, но её собственная рубашка превратилась в лохмотья после схватки в Терновом лесу, так что одолжить вещь Брайара было единственным выходом. Он оставил себе бархатный камзол и нижнюю сорочку с коротким рукавом, а ей досталась эта непрактичная старина. На Фи блуза сидела как туника, подпоясанная на талии.       Её спутники выглядели не лучше. Темно-красный плащ Шейн зарос репьями, а на груди рубахи Брайара красовался длинный черный след, будто его протащили на животе по земле. Даже Письмовник порядком поизносился за неделю тяжелого пути по диким землям Андара. Фи взглянула на стремительно встающее солнце — его лучи уже припекали её смуглую кожу. Короткий каштановый хвост неприятно лип к шее. Не будь здесь так жарко, она могла бы не повязывать куртку на бедрах, а надеть её. Без куртки эти рукава-колокола превращались в сущее наказание. Фи смерила кактус хмурым взглядом. Колючки и не думали отпускать ткань. С противным треском она рванула руку, высвобождая рукав. Из-под ног посыпались камни: они запрыгали по наклонной тропе и чуть не угодили Шейн прямо в затылок. Шейн метнула в неё яростный взгляд: — На этот раз ты точно сделала это нарочно. Пепельно-каштановые волосы охотницы, собранные в косу, выглядели более чем неопрятно, а светлые щеки заметно обгорели на солнце. Фи виновато поморщилась: — Снова случайность. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. — А давай поменяемся местами? Посмотрим, сколько камней я «случайно» обрушу тебе на голову, — проворчала Шейн. Она мгновенно потеряла интерес к перепалке, когда её каблук застрял в расщелине, дернув ногой, она едва не растянулась на камнях. Фи закатила глаза: — Даже ты сейчас не смогла бы протиснуться мимо меня.       Три дня назад, когда они, наконец, оставили пустоши и вышли к высоким скалам, поднимающимся из пустыни, Фи испытала лишь облегчение. Письмовник назвал это место Теснинами Заката. Теперь она понимала почему. Выветренные глыбы песчаника громоздились вокруг, словно лабиринт: одни острые, как наконечники копий, другие — исчерченные черной пылью, похожей на следы гари. Днем они отливали тусклой ржавчиной, но заходящее солнце заставляло их пылать. Алый свет заливал каждый каменистый уступ, пока скалы не начинали светиться изнутри.       Впрочем, она недооценила слово «теснины». Каменный лабиринт не располагал к легкой прогулке — даже Шейн с трудом протискивалась в самые узкие щели, а колени и локти Фи уже покрылись фиолетовыми синяками. Хорошо еще, что ведьмаки линии Авроры были высокими и тонкими, иначе, как ей казалось, Брайар и Письмовник застряли бы еще пару поворотов назад. — Помочь? Фи подняла голову. Брайар стоял за ближайшим выступом, протягивая ей руку. Его бледная кожа чуть порозовела, а золотистые волосы спутались после подъема. — Поверь, лучше перелезть сверху, — он кивнул на щель в стене, в которую едва ли пролезла бы нога. Фи помедлила секунду, а затем мысленно обругала себя за нерешительность: — Спасибо. Его ладонь была теплой. Некогда гладкая кожа огрубела от новых мозолей. Брайар одарил её одной из своих ослепительных улыбок и крепко потянул наверх. — Радуюсь только, что ты не видела, как я пытался тут пролезть и чуть не застрял навечно. К счастью, мы в последнее время на диете. — Смотри, чтобы Шейн этого не услышала, — предостерегла Фи. Её напарница всё утро негодовала после того, как едва не сломала зуб о черствую ржаную лепешку из запасов Ведьмака. Их называли «хлебом путника», потому что они хранились вечно, но на вкус и твердость они мало отличались от булыжника. Увы, выбора не было. Письмовник был вегетарианцем, да и в любом случае единственной живностью в каньоне были косоглазые ящерицы да стрижи, ныряющие в норы в скалах. Ни то, ни другое не казалось Фи аппетитным.       Она соскользнула с камня, и Брайар подхватил её за локти, чтобы она не потеряла равновесие. У Фи екнуло в животе. Она приземлилась слишком близко к нему, почти носок к носку, и ей ничего не оставалось, кроме как смотреть прямо в его искрящиеся голубые глаза. Она почувствовала, как лицо заливает жар — и дело было не в солнце.       Брайар смахнул что-то с её щеки. Оказалось, красная пыль — его пальцы окрасились в терракотовый цвет. Затем он резко отступил, отпустив её, и Фи едва не покачнулась. Она сделала вид, что перешнуровывает сапог, лишь бы не поднимать головы, пока румянец не сойдет. Всё изменилось. Фи не понимала, как им вести себя теперь, спустя всего неделю после того, как она отвергла его в башне. Когда она разбудила его поцелуем от векового сна, она считала, что это прощание. Красивая точка, чтобы оба могли пойти своей дорогой. В итоге в замке всё пошло наперекосяк.       Теперь они были просто союзниками, связанными обещанием вместе спасти Андар. Но это «вместе» давалось труднее, чем она ожидала. Между ними пролегла дистанция. Порой Брайар замирал у ночного костра с таким видом, будто находился за тысячи миль отсюда, в месте, куда Фи не было доступа. И она не была уверена, стоит ли ей пытаться. В конце концов, это она его оттолкнула. И ни одна из причин её отказа не исчезла. Её рука в перчатке сжалась, накрывая «Проклятие Бабочки», выжженное на ладони. Она ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы снять метку и остановить грядущее бедствие. Пока они в пути, она в безопасности, но стоит им остановиться дольше чем на три дня… Несчастье. Разрушение. Катастрофа. Ледяные пальцы страха сжали её сердце. На долю Брайара и так выпало немало испытаний, не хватало еще взваливать на него её бремя.       Фи закончила возиться со шнурком и выпрямилась, решительно подавляя ненужные чувства. «На этот раз — навсегда», — пообещала она себе. У них были проблемы посерьезнее: начиная с Пряхи, которая до сих пор держала замок Андара в ежовых рукавицах, и заканчивая Охотниками на Ведьм, жаждущими их голов. Беззаконные пустоши Андара были территорией Охотников, они свободно рыскали по красным холмам и каньонам. Это была одна из многих причин, по которым им приходилось пробираться по этим непролазным тропам. К тому же, судя по поведению Брайара, Фи сомневалась, что он вообще еще вспоминает о том, что между ними произошло. Скорее всего, она просто льстила себе, думая, что его чувства к ней значат хоть что-то по сравнению с его одержимостью идеей спасти королевство. — Поспеши, Филора. Письмовник стоял впереди, у входа в ущелье. Он убрал прядь светлых волос с бледного лица и поманил их рукой: — Чем дольше мы идем до Кузницы, тем в большей опасности находимся.       До сих пор им удавалось избегать патрулей, хотя несколько раз они были на волоске. Казалось, Охотники стерегут каждый проход, коварные, как пыльные гадюки в сухой полыни — невидимые, пока не нанесут удар. Прошлой ночью они чуть не набрели на их лагерь, и только кулак Шейн, вовремя прилетевший в нос часовому, помешал тому поднять тревогу. После этого Ведьмак свернул на другой путь — к древней кузнице времен ведьм Авроры. Он сказал, что она проходит сквозь самое сердце холмов. Но с тех пор его лицо оставалось напряженным, и Фи всерьез сомневалась в целесообразности «короткого пути», на который Ведьмак решился с такой неохотой. С громкими проклятиями и грохотом камней из узкой щели выбралась Шейн. Она выглядела разъяренной. — Я сунула руку в дыру, кишащую многоножками! — прорычала она, стряхивая извивающееся насекомое в сторону Ведьмака, прежде чем оно успело заползти в рукав. Многоножка не долетела. — Не поверю, что это лучший путь к твоему легендарному городу Ведьм! Письмовник выглядел раздраженным, хотя под слоем пыли это было трудно разобрать. — Это не лучший путь к скрытому городу Эверлинд, — отчеканил он каждое слово. — Но сейчас, когда Охотники наводнили окрестности, это единственный путь, который для нас открыт. Эверлинд. От одного названия у Фи по спине пробежал холодок предвкушения.       Когда Письмовник встретил их на границе Тернового леса, он пришел не просто осветить им дорогу. Он пришел исполнить последний долг, завещанный его прабабкой, Розовой Ведьмой: привести Брайара в скрытый город Эверлинд, последний оплот старого Андара. В павшем королевстве могущественные ведьмы целое столетие тайно поддерживали жизнь магии, ожидая, когда принц вернется к ним и поведет к победе над Веретенной Ведьмой. В идеале вместе с Брайаром должны были быть и король Сейдж, и все ведьмы из замка, но… Фи тряхнула головой. Само существование Эверлинда было за гранью её самых смелых мечтаний. Место магии и знаний, куда после падения королевства были спрятаны ценнейшие гримуары и реликвии. Крошечный осколок старого Андара, запечатанный, словно корабль в бутылке. Фи не терпелось увидеть это своими глазами. Шейн была впечатлена куда меньше: — Если эти ведьмы такие могущественные, не понимаю, почему они не могут хотя бы выйти нам навстречу. Письмовник покачал головой — то ли с нежностью, то ли с обреченностью: — В город почти невозможно попасть, и лишь избранные покидают его. Только так ведьмы смогли оставаться скрытыми всё это время. Я один из немногих, кто знает дорогу, но даже этот путь… — Полон опасностей, ловушек и смертельных испытаний. Я помню, — проворчала Шейн, отмахиваясь. — Ладно. Но учтите: когда мы доберемся до Эверлинда, я жду королевского приема. Ты же должен на что-то годиться. Последнее было адресовано Брайару, который лишь рассмеялся. — Я твержу себе то же самое, — ответил он, когда они снова тронулись в путь. Поймав взгляд Фи, он подмигнул ей. Фи изо всех сил постаралась не улыбнуться.       Потребовался еще час карабканья и спусков, прежде чем Ведьмак вывел их к кривому оврагу, упиравшемуся в огромную отвесную скалу. Фи задрала голову, прикрывая глаза ладонью. Сквозь гранит тянулась сверкающая жила дымчатого кварца; необработанные кристаллы мерцали в камне, словно темные звезды. Это было красиво, но… — Я не вижу ничего похожего на дверь, — сказала Фи, вытирая пот со лба рукавом. — Вход в кузницу скрыт в скале, и он будет запечатан, пока мы не найдем замочную скважину и не отопрем её. — Письмовник поджал губы. — К сожалению, я не знаю, как это сделать. Шейн, прислонившаяся к скале, вытаращила глаза: — Погоди. Ты притащил нас сюда, к двери, которую даже не можешь открыть? Ведьмак усмехнулся: — Вопреки твоим частым обвинениям, Шейн, я знаю далеко не всё. Уж точно не всё о древнем Андаре. Я никогда не проходил через Кузницу. Но ведьмы, бывавшие здесь, описывали серебристую кварцевую жилу у входа, так что он должен быть рядом. — Он улыбнулся им. — К счастью, я путешествую с двумя предприимчивыми охотницами за сокровищами, которые, я уверен, во всем разберутся. — Охотники за сокровищами обычно получают вознаграждение за свои труды, — буркнула Шейн, но всё же поднялась на ноги и дружески ткнула Брайара в плечо. — Идем. Начнем с основ: нажимные панели, фальшивые камни. Тут должны быть те магические закорючки, которые так любит Фи. Только не суй руку в дыры, не проверив, а то откусят. Брайар немного побледнел. Фи закатила глаза: — Она преувеличивает. Учитывая гадюк и многоножек, у тебя куда больше шансов просто отравиться. — Это не так успокаивает, как тебе кажется, — отозвался Брайар. Тем не менее, он последовал за Шейн к каменной стене, ощупывая выступы и трещины.       Фи осталась на месте, глядя на мерцающий кварц и пытаясь вспомнить всё, что Ведьмак рассказывал ей об этом месте. Как бы Шейн ни ворчала, когда речь шла о руинах, контекст и история решали всё.       Кузница была построена в раннюю эпоху Андара ведьмами Огня и Земли — теми, кто умел подчинять себе металл и камень, кто чувствовал кристаллические жилы глубоко под землей. Вместе они высекли под холмами огромный горн и меха, которые пылали ночи напролет. Древние сказители Дарфелла воображали, что гора — это логово ведьмы, способной превращаться в гигантского огненного зверя, столь огромного, что, когда он гневался, всё северное небо окрашивалось в красный цвет от дыма его зловонного дыхания. Но это были лишь сказки. Фи задумчиво потеребила мочку уха. Здесь работали живые люди — ведьмы, которые постоянно приходили и уходили, собирая сырье для своих творений: от железных ворот андарских крепостей до наконечников копий. Что же они делали? Она проследила взглядом за Шейн, пробирающейся по склону, и Брайаром, осторожно заглядывающим в дождевые выбоины. На его ладони теплился огонек магии Света. «Может, это магический замок?» — подумала Фи. Для ведьм, способных воздвигнуть такую кузницу, использовать магию земли, чтобы открыть скважину, не составило бы труда. Но она тут же отбросила эту мысль. Здесь работали и ведьмы Огня, и ведьмы Железа. Дверь, требующая определенного магического дара, была бы слишком неудобной.       Письмовник отошел в сторону и присел у валуна, поросшего лишайником, наполняя их драгоценные фляги из ручья, сочащегося сквозь камни. У его ног цвели дикие травы — ярко-пурпурная фацелия и белые снежноягодники тянулись вдоль темного потока воды, пока тот не исчезал у основания стены. Фи наклонилась и прижалась ухом к камню. Она слышала журчание воды внутри — гулкое, будто поток шел сквозь огромное пустое пространство. Сквозь скрытый проход. В животе у Фи сладко екнуло. Дверь была прямо перед ней. Нужно только понять принцип. — Филора? Письмовник с любопытством наблюдал за ней. — Здесь что-то есть. — Фи прижала ладонь к нагретому солнцем камню. Ей почудилось, будто тепло исходит из самой глубины скалы, словно древние огни до сих пор горят в сердце горы. Дымчатые кристаллы мерцали между её пальцами. Дым. И огонь. Глаза Фи расширились. — Шейн, Брайар! — возбужденно крикнула она. — Скорее сюда! Кажется, я поняла. Она оглядела песчаную низину, пока не заметила колючий куст полыни. Ухватившись за него рукой в перчатке, она резко дернула. Кустарник выскочил из сухой почвы на удивление легко, так что она едва не повалилась на Шейн. Шейн подхватила её за плечо: — Только не говори мне, что этот куст — ключ к древним ведьминским руинам. — Не сам по себе. — Фи выбила остатки земли из ломких корней. Затем достала кресало и трут. Куст был почти сухим и вспыхнул от первой же искры, ветки занялись так быстро, что Фи испугалась, хватит ли их. Пока пламя не погасло, она поднесла горящую полынь к кварцу. Перемены произошли мгновенно. «Дым» внутри кристаллов зашевелился, словно его сдувало легким ветерком. Фи повела пламенем вдоль скалы. Клубы дыма внутри камня расступились, штормовые оттенки исчезли из кристалла размером с кулак, и на их месте проступило нечто иное: узкая длинная щель в камне, длиной в полпальца. — Замочная скважина, — одобрительно прошептал Письмовник. Спрятанная среди темных кристаллов, она была абсолютно невидима. — Значит, сам камень и есть замок. Отличная работа, Филора. — Мы еще не внутри, — предупредила Фи, кашляя от едкого дыма полыни. Она изучала узкую щель: трудно было представить, какой ключ сюда подойдет. Но для тонкого стального лезвия размер был идеальным… — Шейн, кинжал. Живо, пока огонь не погас. — Если он там сломается, я буду в ярости, — проворчала Шейн. Но Фи видела, что напарница улыбается. Охотница протиснулась вперед и вогнала кинжал в скалу по самую рукоять. Фи затаила дыхание. Шейн повернула эфес — и, к её удивлению, замок поддался легко. Группа бледных кристаллов провернулась, словно барабан в обычном механизме. Земля под ногами задрожала. Брайар оттянул Фи назад, когда в скале с сухим треском открылась расщелина: стык кварца и гранита разошелся, обнажая длинный черный туннель. Струйки воды змеились по неровному наклонному полу и исчезали в темноте. Шейн с довольным видом выдернула кинжал: — Вот это я понимаю. Фи бросила догорающую полынь и затоптала искры, не в силах оторвать взгляд от прохода. Замок был сравнительно простым, но сама мощь, позволившая создать дверь прямо в камне… это потрясало. Только сейчас Фи окончательно осознала: это не просто руины вроде тех, что на окраинах Дарфелла. Они в самом сердце королевства магии. Сразу за входом в скалу была встроена потемневшая железная арка, испещренная рунами. Знаки были древними, некоторые так глубоко вплавились в металл, что стали почти неразличимы. Фи коснулась пальцами переплетенных треугольников. Каждая буква была вдвое больше её ладони. — Они кажутся знакомыми, но не могу вспомнить, где я их видела. — Она задрала голову. — Это письменность Расколотой Земли? — В самом её зачатке, — отозвался Письмовник. — Орден Расколотой Земли вырос из магии, которую практиковали здесь.       Фи обвела пальцем изгиб металла. Когда она думала о магии, то всегда представляла заклинания из библиотеки родителей — древние тома, полные ритуалов, рецептов и набросков утраченных реликвий, тайные знания поколений ведьм. Но эта магия была еще древнее. Это была сила ведьм, которые были до них — тех, кто испытывал пределы своей первозданной мощи и создавал нечто совершенно новое. До появления гримуаров. До возникновения Магических Орденов. Рука Ведьмака легла ей на плечо. — Нам нужно спешить, — сказал он. — Дверь не будет долго стоять открытой. — Полагаю, я иду первым, — произнес Брайар, обходя её и вступая под своды туннеля. Искры магии Света заплясали на его ладони. Он бросил на Фи дразнящий взгляд. — Надеюсь, на этот раз обойдется без гигантских пауков. Фи передернуло. Теперь, когда она об этом подумала, старая кузница казалась идеальным местом для пещерных пауков. — Только за эти слова я надеюсь, что они съедят тебя первым, — отозвалась Шейн. И она решительно зашагала вглубь туннеля, а остальные последовали за ней в темноту.