The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 3 Фи Легкие Фи жгло от последних струек дыма, пока она мчалась через пещеру. Огонь в древних желобах почти погас, но сейчас это было меньшей из ее бед. По потолку змеились трещины, обрушивая на головы гранитные глыбы и осколки кристаллов. Секунда — и всё здесь станет братской могилой. Она крепко прижимала Брайара за талию, удерживая его: пол ходил ходуном, и ноги принца подкашивались. Он старался не отставать, но был бледным как полотно после того, что сделала с ним Ред, прежде чем она и Шейн... «Нет!» — Фи оборвала эту мысль, не дав панике затопить сознание. Последние слова Шейн всё еще звенели в ушах: «Увидимся на той стороне». Фи не могла ее подвести. Нужно сосредоточиться на одном — вывести Брайара отсюда живым. Брайар споткнулся. Она подхватила его под локоть, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Взгляд упал ему под ноги, и сердце подскочило к самому горлу. Топор Шейн. Он споткнулся о топор Шейн. Чувства захлестнули Фи мощным потоком. Она не могла его здесь оставить. Выскользнув из-под руки Брайара, она потянулась левой рукой вниз. Осколки железа и камня оцарапали костяшки, когда пальцы судорожно сжали топорище. — Быстрее! — закричал Письмовник. — Вы должны добраться до арки, где руны еще целы! Его дикий взгляд был прикован к ним. Ведьмак замер под неподвижным железным сводом открытого прохода, протянув к ним руку. Трещины уже добрались до стен вокруг него, но арка над его головой держалась. Они были так близко! Фи попыталась бежать, но пол под ногами ходил ходуном. Видимость почти пропала: пыль, дым и пепел забивали горло. Глаза слезились, Брайар тяжело навалился на ее плечо. Из трещины в потолке дождем сыпались щебень и гравий. Фи вскрикнула, когда острый камень больно ударил её в плечо. — Фи, берегись! — крикнул Брайар. Раздался страшный скрежет. Огромные валуны рухнули прямо за их спинами, разлетаясь в щепки при ударе о пол. Краем глаза она увидела гигантскую плиту, летящую прямо на них. Ей не успеть — но Брайар может. Фи рванулась вперед и толкнула его изо всех сил, пытаясь вытолкнуть из-под удара. Брайар покачнулся. Он резко обернулся, и выражение его лица сменилось с удивления на чистый ужас. Он выкрикнул её имя — почти звериный звук, — и его руки вспыхнули магией такой силы, какой Фи еще никогда не видела. С его пальцев сорвались яростные красные искры. Магия обдала её такой жарой, словно волна настоящего огня коснулась кожи. Брайар прыгнул вперед, вскинув руку навстречу падающему камню. Время будто замерло: плита зависла над их головами, обрушение пещеры прекратилось, когда магия Брайара вырвалась из него мощной волной. Красный свет был настолько ослепительным, что его ладонь казалась на его фоне лишь бледной тенью. С громовым раскатом гигантская плита лопнула, разлетаясь на куски. Письмовник что-то крикнул, и Фи вскинула руку, закрывая лицо. Она почувствовала, как руки Брайара обхватили её, — а затем они оба рухнули на землю, и потолок с грохотом обрушился сверху. Магия Брайара погасла. Голова Фи мотнулась, ударившись об острый край камня, и навалилась глухая стена темноты. Сперва она подумала, что потеряла сознание, но если бы это было так, голова бы не раскалывалась от пульсирующей боли. Значит, тьма означала одно: их завалило обломками. Магия Брайара отбросила камни ровно настолько, чтобы вокруг них образовалась крошечная полость. «Брайар!» Эта мысль заставила её резко вскочить, и она едва снова не отключилась. Всё тело пронзила боль, исходившая от пальцев левой руки, зажатых упавшим камнем. Она попыталась вытянуть руку и едва не закричала: агония спиралью взметнулась по предплечью, рассыпаясь в голове огненными иглами. Она чувствовала, что всё еще сжимает в кулаке топорище Шейн — резное дерево вдавливало её пальцы в каменный пол. — Фи? — голос Брайара звучал совсем рядом, в нем слышалась тревога. Она услышала, как он приподнимается и, тяжело дыша, опускается на колени рядом с ней. — Ты ранена? Что случилось? — Моя рука... — Она не смогла договорить. Когда Брайар пошевелился, тонкий луч света пробился сквозь щель в завале, разрезая тьму. Её взгляд был прикован к массивному обломку, раздавившему её пальцы, сминая мелкие косточки так, что, казалось, они вот-вот лопнут. Серповидное лезвие топора тускло поблескивало под завалом. Глаза Брайара расширились от ужаса. — Держись, Фи. Только держись. Я сейчас. Фи покачала голвой. — Твоя рука... — прохрипела она. Она разглядела багровое пятно на рукаве его бархатного камзола. — Всё в порядке, — отрезал Брайар, и голос его дрогнул. — Я за тебя боюсь. Фи не могла ответить. Каждый нерв превратился в раскаленный уголь, выжигая её изнутри. Брайар ухватился за камень и потянул его на себя, борясь с весом. Фи засунула другую руку в рот и изо всех сил прикусила ладонь. Ей нельзя было кричать: обломки плиты опасно нависали над ними, и любой звук мог обрушить эту шаткую гору. Брайар оттащил камень, и резкая боль сменилась тупой пульсацией — кровь хлынула к израненной кисти. Но она всё еще не могла пошевелиться: пальцы были прижаты топорищем. Брайар посмотрел на погребенный топор, затем на неё. Его взгляд был темным и настороженным. — Фи... тебе нужно отпустить его, — мягко сказал он. — Я не смогу освободить твою руку, пока ты не выпустишь топор. Фи знала, что он прав. Но легче от этого не становилось. Сердце колотилось в висках, когда она заставила пальцы разжаться. Брайар приподнял топорище ровно настолько, чтобы она смогла вытянуть руку. Его губы были сжаты в тонкую линию. — Тебе не следовало так меня толкать. — Я должна была. Я не могла потерять... — «Тебя». Слово застряло в горле. — Кого-то, кто мне дорог. — Я тоже, — выдохнул он, и эти слова коснулись её, словно нежное прикосновение к лицу. Как рука Брайара, которая на миг замерла, почти коснувшись её щеки, прежде чем он отстранился. Он стер грязь со лба. — Заранее прости за это. Брайар перевернул её ладонь так осторожно, как только мог, но Фи всё равно судорожно втянула воздух. — Всё очень плохо? — прошипела она. Брайар стал мертвенно-бледным, и Фи не думала, что виной тому скудное освещение. — Лучше не смотри, — посоветовал он. Фи понимала, что он прав. Но не смогла сдержаться. Она бросила быстрый взгляд вниз и тут же отвернулась, мечтая стереть увиденное из памяти. Вся кисть под перчаткой без пальцев распухла, два пальца были раздроблены и вздулись, как сосиски. К горлу подкатила тошнота. В их убежище через щель в камнях что-то влетело. Оно мелькнуло в луче света, похожее на крошечную белую птицу, но Фи тут же поняла: это клочок бумаги, сложенный так, будто у него были трепещущие крылья. Он дважды облетел полость и опустился на землю. Фи почувствовала, что заклинание было наложено в спешке — магии в нем было ровно столько, чтобы найти их. — Письмовник, — выдохнула она. Сквозь шум крови в ушах ей послышался далекий звук перекатываемых камней. Ведьмак пробивался к ним. — Он вытащит нас, — сказал Брайар. Фи сглотнула. Во рту было сухо от пыли, и хотя она жадно хватала воздух, казалось, что вздохнуть полной грудью невозможно. В темноте было не разобрать, темнеет ли у неё в глазах. Она пыталась взять себя в руки, но пальцы дрожали, и онемение медленно ползло вверх от самых кончиков. «Не думай об этом, — твердила она себе. — Не думай о том, сломаны ли они. Не думай о Шейн и Ред. Не думай о том, что камни могут рухнуть снова в любую секунду...» «Не думай об этом». Она повторила это про себя сотню раз с тех пор, как они покинули Терновый лес. После того, что случилось в замке Андара, она заставляла себя решать проблемы по одной, шаг за шагом, отказываясь осознавать масштаб того, с чем они столкнулись. Но теперь, когда всё вокруг буквально рассыпалось в прах, она не могла больше притворяться. Они были в диких землях Андара, одни, без поддержки могущественных ведьм из замка или воинов Эверлинда. Пряха всё еще охотилась за ними, а кругом рыскали Охотники. Брайар, последняя надежда целого королевства, сидел рядом с ней, истекающий кровью, погребенный под завалом. Фи чувствовала, как тяжесть этого мира давит на неё, сбивая дыхание. — Фи, — прошептал Брайар. — Эй. Посмотри на меня. И вдруг полость наполнилась чудесным светом. Брайар поднял руку, медленно разжимая пальцы. Мягкое розовое сияние окутало её — не резкий дневной свет, а нежнейший румянец, похожий на первые лучи зари. Фи замерла. Из центра ладони Брайара выросло маленькое белое дерево, его голые ветви переплелись и покрылись распускающимися розами. Боль никуда не делась, но Фи удалось отодвинуть её на задний план и наконец вздохнуть. Она смотрела на Брайара сквозь ветви розового дерева, подмечая каждую деталь. Цветы дрожали, словно от легкого ветерка, а кожа его ладони была испещрена тенями. Это было слишком сложно, чтобы быть просто плодом воображения — он видел это когда-то. Настоящий кусочек Андара. Она знала, что Брайар пытается отвлечь её, и была ему искренне благодарна. В этой темноте, когда между ними была только магия, она могла притворяться, что они в тысяче миль отсюда, сидят у костра под звездами, а Брайар шепотом рассказывает ей о своем королевстве. Письмовник был уже близко. Теперь она слышала его тяжелое дыхание и стук камней, которые он отбрасывал в сторону. Плита над их головами шевельнулась, осыпав их новой порцией пыли. Фи не отрывала взгляда от дерева. В нем было что-то странное — слишком гладкое, слишком идеально белое для дерева. Оно казалось мраморным. На стволе был вырезан какой-то узор, но она не могла разобрать его, даже когда всматривалась до рези в глазах. Это было похоже на язык Божественной Розы, но как только ей казалось, что она узнала букву, изображение менялось, и слова снова становились нечитаемыми. Фи нахмурилась, наклонившись так близко, что её нос почти коснулся дерева. По ту сторону ветвей Брайар улыбнулся. — Что там написано? — спросила она. — Сама скажи, — парировал Брайар, вскинув бровь. Фи не знала ответа. Но как только она сможет соображать, не отвлекаясь на боль, у неё появится сотня вопросов. Внезапно она почувствовала огромную благодарность за то, что рядом был именно Брайар — Брайар, который знал её достаточно хорошо, чтобы подбросить ей загадку. Брайар, чья прекрасная магия всегда освещала самые темные закоулки. Она сморгнула подступившие слезы. Она должна была отпустить его — ради них обоих. Но, несмотря ни на что, Брайар всё еще был здесь, рядом с ней, и не требовал ни обещаний, ни объяснений. Возможно, Проклятие Бабочки означало, что когда-нибудь ей придется его покинуть. Но не сейчас. Резкий треск эхом отозвался в завале. Свет хлынул в полость. Теперь щель была достаточно широкой, чтобы Фи увидела встревоженное лицо Письмовника, а за его спиной — лестницу, ведущую наверх, к дневному свету. Светящееся дерево в руке Брайара рассыпалось искрами, когда он одарил её усталой улыбкой. Фи с облегчением привалилась к камню. Они выберутся. Они покинут эти пещеры. И Фи откопает топор Шейн, сколько бы времени это ни заняло, — потому что её напарница жива и будет ждать их на той стороне. Фи не была уверена, что понимает всё, что произошло между Шейн и Ред. Но если дело дойдет до драки, Фи всегда ставила на свою напарницу.