The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 4 Ред Ред прислонилась затылком к шершавой каменной стене, глядя через пещеру на бесчувственную фигуру охотницы. Шейн лежала, повалившись на бок, её ноги почти касались мелководного подземного ручья, который прорезал дно канала — лишь тонкая струйка воды, уходящая в темноту. Несколько светящихся кристаллов откололись и скатились в желоб вместе с ними, отбрасывая бледные блики на лицо Шейн. Пепельно-русая коса выбилась из узла и разметалась вокруг головы. Охотница выглядела обманчиво умиротворенной. Ред уже дважды проверяла, дышит ли она, едва касаясь пальцами шеи Шейн. Её собственное сердце колотилось так громко, что мешало почувствовать ровный пульс под рукой. Желание подойти и проверить еще раз, было почти непреодолимым. Ред сдержалась. Главным образом потому, что сама не знала, на что надеется: на то, что охотница жива, или на то, что она мертва. Ред закрыла глаза. Кинзель заскулил, прижимаясь к её боку, и она запустила руку в его густую гриву, глубоко почесывая за ушами, чтобы успокоить зверя. Она коротко хмыкнула, когда волк поднял голову и ткнулся лохматой щекой в её щеку. — Я в порядке, — прошептала она. Но даже для её собственных ушей голос звучал неуверенно: какая-то часть её существа всё еще дрожала от осознания того, на волоске от чего они были. Наблюдая, как по потолку пещеры разбегаются трещины и над головой рассыпаются расплавленные руны, Ред испытала то, чего не чувствовала годами: страх. Не за себя — она всегда знала, что её дни сочтены. Но за эту девушку, которая теперь лежала на камнях, в синяках и крови, за эту девушку, одержимую желанием вечно быть занозой в её сердце. Ред была так близка к цели. Она сделала ставку на то, что спутники Брайара Роуза знают древние проходы, что они предпочтут обманчивую безопасность подземелий открытым пространствам Теснин. Она спланировала засаду так, чтобы схватить принца и исчезнуть без боя. Всё шло идеально — пока она снова не недооценила Шейн. Снова. И Шейн спасла ей жизнь. Снова. Ред подняла лицо к свету, просачивающемуся сквозь дыру в потолке. Она не знала, как далеко они пролетели и на какой глубине оказались. Всё тело ныло после падения по желобу, но серьезных ран не было — скорее всего потому, что Шейн прижимала её к себе, приняв основной удар на себя. Когда они наконец приземлились, у Ред так кружилась голова, что она приняла осколки кристаллов за битое стекло. Она вскочила, готовая продолжать бой, но лишь затем, чтобы понять: всё кончено. Но вкуса победы не было. Она снова перевела взгляд на Шейн. Даже отсюда Ред видела темные синяки, расцветающие на её левой руке, и борозды на куртке там, где её полоснули когти Кинзеля. Раны на спине, должно быть, неглубокие, сущая чепуха. Куда меньше того, что он мог бы сделать. Но Кинзель понял её слишком хорошо: когда Ред отчаянно свистнула ему, он оттащил Шейн, стараясь не раздробить ей руку своими мощными челюстями. Он услышал то, чего Ред и сама не осознавала: «свали её с ног, но не смей калечить». Она ненавидела себя за это. Черный жезл лежал рядом, зловещий и блестящий. Ред потянулась и коснулась его, чувствуя привычное покалывание шипов. Ей следовало убить её. Шейн была причиной того, что Ред снова подвела Пряху, и она ясно дала понять, что никогда не перестанет стоять у Ред на пути. И всё же... Страх снова захлестнул её — та же странная смесь паники и жара, что накрыла её в пещере наверху. Шейн пугала её. И не своим воинским мастерством или упрямством, а тем, что она пробивалась сквозь возведенные Ред стены к чему-то, запертому глубоко внутри. К той части её души, которую Ред давно считала иссохшей и сгнившей. Гнев, словно желчь, подкатил к горлу. Ей это было не нужно. У неё была работа, которую она умела делать хорошо. Была свобода — по крайней мере, в определенных границах. Был Кинзель. Она приложила столько усилий, чтобы построить жизнь на пепелище и руинах, которые ей оставили. А Шейн могла так легко всё это отобрать. Ред сжала жезл сильнее, пока капля крови не скатилась по её пальцу. Еще одно алое пятно впиталось в рыжеватые нити обмотки. Еще один виток в путах, что держали её. Золотые нити на реликвии натягивала сама Пряха, когда Ред была еще ребенком. Дрожь пробежала по её телу при воспоминании о призрачных руках, перебиравших её волосы в перерывах между завязыванием узлов. «Этот жезл — частица меня, частица Тернового леса и частица тебя, Ред. Та часть, что принадлежит лесу — нерушима и остра достаточно, чтобы прорубиться сквозь что угодно. — Длинные пальцы убрали локоны с её лица, но Ред не поднимала глаз от пола. — Та часть, что принадлежит мне — будет пожирать магию любой ведьмы, против которой ты его обратишь, но лишь на мгновение. В конце концов, это лишь крошечный фрагмент меня. Осколок невообразимой силы. А та часть, что принадлежит тебе, Ред...» Пальцы внезапно впились в её голову, заставляя поднять лицо. Глаза Пряхи мерцали за темной вуалью. «Эта часть — твоя кровь. Ты будешь питать этот жезл своей жизнью до тех пор, пока не научишься владеть собственной силой и будешь вынуждена полагаться на подобную безделушку». Ред боялась Пряху. Она ненавидела её. Но она никогда не шла против её воли. Руки Ред задрожали, когда она подняла жезл, чтобы перерезать горло охотнице. Но она уже знала, что не сможет. Точно так же, как Шейн не смогла бросить её умирать. У неё перехватило дыхание от воспоминания о Терновом лесе: фигура Шейн на фоне черных лиан, её серые глаза, смотрящие прямо в душу. «Если бы мне пришлось пройти через это снова — даже знай я всё с самого начала, — я бы всё равно попыталась тебя спасти». Когда голос Шейн успел стать призраком в её голове, преследующим её всеми теми горько-сладкими моментами, которые она так отчаянно хотела забыть? Ред попятилась. Она выпустила жезл и потянулась за другим — мотком прочного шнура в кармане. Подползя ближе, она связала руки Шейн, туго затянув узел. Хватит ошибок. Она еще может всё исправить. Она не позволит Шейн снова взять над собой верх. Шейн застонала, её пальцы дернулись. Сердце Ред екнуло. Она отпрянула в сторону и придала лицу выражение очаровательной улыбки — той самой, которую знала Шейн. Той, в которую охотница когда-то влюбилась.