The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 5 Шейн Шейн очнулась от резкого толчка, она подскочила, моргая и пытаясь всмотреться в сумрак. Она находилась в какой-то подземной каверне. В темноте гулко отдавалось журчание воды. Во рту было сухо, словно по пути вниз она проглотила горсть песка, но это не шло ни в какое сравнение с головой — та пульсировала так, будто Шейн сама заехала себе топором по черепу. Выдав нечто среднее между ругательством и стоном, Шейн попыталась дотянуться до затылка, но не смогла пошевелить руками. — Осторожнее, — пробормотал тихий голос, оказавшись куда ближе, чем Шейн ожидала. — У тебя там знатная шишка. Хотя, полагаю, тебе придется поверить мне на слово. Заторможенный мозг Шейн мгновенно восстановил картину. Бой. Обвал. Ред. Она резко обернулась и увидела Ред: та сидела, небрежно опершись на руки у берега крошечной подземной речки, воплощая собой само безразличие. Будто её ни капли не задевало то, что после всего случившегося они застряли здесь вдвоем. Судя по всему, одна только Шейн страдала от тяжелого случая «эмоциональной контузии», чувствуя, как её разрывает в сотне направлений разом. Гнев победил. — Ред, — прорычала она. Волк, сидевший подле девушки, предупреждающе оскалился, но Ред лишь улыбнулась. — Мне нравится, как ты произносишь моё имя — всегда с таким чувством. — Ред успокоила волка одним касанием. Шейн видела лишь часть её лица, но в кристальном сиянии глаза девушки казались темными и бездонными, а губы кривились в насмешливой улыбке. — Тебе говорили когда-нибудь, что ты совершенно не умеешь скрывать свои чувства? Всё на лице написано. Шейн стиснула зубы. Подобные предупреждения она слышала не раз — в основном от бабушки, и в основном о том, что нельзя позволять эмоциям брать верх. А сейчас они были близки к этому как никогда. Казалось бы, ненавидеть Ред так просто. Она пыталась убить Фи в Терновом лесу. Пыталась снова схватить Брайара. И даже после того, как Шейн спасла её, она очнулась со связанными руками. Бабушка всегда говорила, что Шейн так и напрашивается на неприятности из-за своего безрассудного стиля боя. Страшно представить, что бы эта сушеная старая карга сказала о её нынешнем безрассудном сердце. Наверное, ровно то же самое. «Если ты лезешь на рожон, открываясь всем ветрам, не удивляйся, когда кто-то этим воспользуется». Шейн отползла от Ред, прислонившись спиной к стене и игнорируя новые очаги боли в теле. — Знаешь, это паршивый способ отплатить мне за спасение твоей жизни... дважды, — добавила она, сдувая прядь волос с лица. Ред лишь плечом пожала: — Ну, я как минимум дважды подумывала проломить тебе голову камнем, так что, считай, мы в расчете. К тому же, ты жива лишь потому, что мне нужна твоя помощь. Шейн ощетинилась: — В чем? Притащить Брайара Роуза к Веретенной Ведьме? Сразу забудь. Если ты опять заводишь ту же волынку, что в Терновом лесу, — даже не надейся. Ред цокнула языком: — Увы, нет. Срок того предложения истек в тот момент, когда ты встала на пути у Хозяйки. — Она пропустила пальцы сквозь растрепанные волосы, небрежно закалывая кудри, выбившиеся из высокого узла. — Я скорее думала о совместной работе ради общей цели... Шейн недоверчиво фыркнула. Общие цели у неё и Ред? Маловероятно. Вслух же она лишь произнесла: — Я слушаю. Ред придвинулась ближе, её тень заплясала на вросших в стены кристаллах. — Ну, ты ведь у нас опытная охотница за сокровищами. — Она кивнула на пещеру. — Я хочу выбраться из этих туннелей, и мне кажется, ты мой лучший шанс это осуществить. Шейн огляделась. Она прищурилась, глядя на сухой желоб, по которому они скатились — теперь он был надежно завален камнями и мусором, — а затем проследила взглядом за ручьем, исчезающим в узком лазе. Ей случалось выбираться из мест и похуже, чем естественная система пещер. Однажды она прошла сквозь целый подземный лабиринт, вырубленный в магнитной породе: там компасы сходили с ума, а у любого вошедшего так кружилась голова, что он не видел собственного носа. Шейн прошла те руины с завязанными глазами — отчасти ради хвастовства — и всё равно вышла с полными карманами серебристых сапфиров. Правда, её тогдашний напарник то и дело порывался вывернуть желудок наизнанку, потому что не мог держать повязку на глазах... и он уж точно не ждал момента, чтобы всадить ей нож в спину. От Ред же можно было ожидать чего угодно. — И что мне с этой сделки? — поинтересовалась Шейн. — Свобода, — пообещала Ред. Она погрозила Шейн пальцем. — Ты слишком строптива, чтобы из тебя вышел хороший заложник. Выведи меня к выходу, и я тебя отпущу. В голосе Ред звучали привычные дразнящие нотки, но Шейн почуяла что-то еще, притаившееся под поверхностью. Разве Ред не должна была хотеть убить её? С чего бы правой руке Пряхи её отпускать? Разве что её что-то удерживало. Возможно, Ред вовсе не так бесстрастна, как хочет казаться. Ред внезапно склонилась к ней, ухмыляясь. — Что? Ждешь, когда я подслащу пилюлю? — поддразнила она, прижав палец к губам. Внезапно Шейн вспомнила вкус этих мягких губ, жар её тела и звук смеха Ред — настоящего смеха, задыхающегося и удивленного. Все воспоминания, которые она пыталась похоронить, обожгли её, вырываясь наружу. Шейн поняла, что все её чувства снова «написаны на лице», но она была не одинока. Ей не казалось: дыхание Ред тоже участилось, когда Шейн подалась навстречу, пока их губы не оказались на расстоянии едва слышного шепота. — Думаешь, если будешь со мной кокетничать, я забуду о том, что ты сделала? На кого ты работаешь? Ред была так близко, что Шейн почувствовала дрожь, пробежавшую по коже девушки. — Нет, — прошептала Ред в ответ, и слова эти были почти поцелуем, прежде чем она отстранилась. — Но думаю, мы обе понимаем, что не станем сражаться здесь до смерти. Так какой у тебя выбор? Шейн ненавидела себя за то, что позволила взять себя в заложницы. Ненавидела то, что карие глаза Ред по-прежнему казались ей прекрасными, даже при осознании всей той тьмы, что за ними скрыта. Но больше всего она ненавидела то, что Ред права. Шейн не знала, притянет ли их это взаимное притяжение друг к другу, или отбросит в разные стороны, или просто заставит её внутренний компас вращаться, пока она окончательно не заблудится. Но, так или иначе, они зашли в тупик. Ред поднялась, коротким свистом подзывая волка. — Кинзель. Уходим. — Она выжидающе оглянулась. — Ну? Шейн сглотнула. Но ответ был только один. — Я остановлю тебя, Ред, — пообещала она, с трудом поднимаясь на ноги. — Я буду защищать Фи и Брайара снова и снова. Столько раз, сколько потребуется. Ред улыбнулась, будто не ждала ничего иного. — Но сначала тебе придется отсюда выбраться. Кто знает, что с ними происходит, пока ты торчишь здесь со мной? Мысль была отрезвляющая. Короткий путь или нет, это всё еще территория Охотников. Если дело дойдет до драки, за спиной Фи должна стоять Шейн, а не миролюбивый, обожающий зверушек Письмовник, чьё самое грозное оружие — крайне неодобрительный взгляд. — Ладно, перемирие — пока не выйдем. — Шейн перебросила растрепанную косу через плечо, тряхнув связанными руками. — Может, избавимся от этого? — Думаю, мне будет спокойнее, если они останутся, — ответила Ред, жестом предлагая Шейн идти первой. Волк — Кинзель, как назвала его Ред — зарычал на Шейн, когда та проходила мимо. Шейн ответила ему не менее свирепым взглядом и зашагала по узкому проходу вдоль ручья. Направление не хуже любого другого. В подземных туннелях было куда темнее. Огромные пласты кристаллов, освещавшие верхние пещеры, здесь встречались редко, кучкуясь в основном на потолке и высоко на стенах. Они испускали водянистое сияние, похожее на лунный свет. Система пещер была явно природной, из-за чего выбирать маршрут было трудно. Одни туннели сужались до нор, в которые едва пролез бы суслик, другие же распахивались в необъятные сверкающие залы, где кристаллы тысячекратно отражались в гладких, как зеркало, озерах. Шейн старалась держаться воды — задача не из легких, когда ручьи то и дело пересекались и исчезали в расщелинах, но, по крайней мере, все они текли в одну сторону. Она помнила, как Письмовник упоминал реку по ту сторону руин, рисуя прутиком на земле в ночь перед тем, как они вошли в кузницу. Одной своей частью она жалела, что не слушала девять сотен уточняющих вопросов Фи. Другой же понимала: по рисункам на песке далеко не уплывешь. Тем не менее, подземные воды и река наверняка вели к одному истоку, а значит, это был лучший шанс встретиться с остальными. В тенях что-то шевельнулось. Шейн вздрогнула, когда волк метнулся мимо неё — абсолютно бесшумно, пока не заскреб когтями по камням, выхватывая слепую рыбину из ручья. Она то и дело забывала о его присутствии, и хруст рыбьих костей на его зубах был не самым приятным напоминанием. Этот куцый коричнево-белый волк не шел ни в какое сравнение с искаженными монстрами, которыми Ред командовала в Терновом лесу, но даже он чуть не лишил её руки. Сейчас Шейн очень не хватало топора — по многим причинам. Она скользнула взглядом по Ред. В отличие от Шейн, которая так густо покрылась пылью и гарью, что выглядела как восставшая из могилы, Ред ухитрялась выглядеть несправедливо опрятной. На ней был дорожный наряд: приталенная красная туника, расширяющаяся к бедрам поверх черных штанов, и широкий черный пояс, стягивающий талию. Алая подкладка плаща мелькала у лодыжек. В мягком свете она была пленительна, а щеки её раскраснелись от долгого перехода. Шейн тихо выругалась. В следующий раз, когда она споткнется, надо будет приземлиться точно на голову. Видимо, в мозгу что-то окончательно разболталось, раз она до сих пор пускает слюни на Ред. Туннели тянулись бесконечно. У Ред была фляга, которую они быстро осушили, но еды не было совсем, и только Кинзель, казалось, наслаждался склизкой рыбой. В вечных сумерках невозможно было определить время, но, судя по ноющим мышцам, скоро им придется искать место для привала. Она уже собиралась предложить остановку, когда они вышли к арке, высеченной в скале. В отличие от остального ландшафта, неровного и первозданного, здесь камень был явно обработан: стены покрывали глубокие борозды. Пространство за аркой тонуло в кромешной тьме — ни единого кристалла, но ручеек, вдоль которого они шли, вел прямо туда. Шейн поморщилась: — Нам нужно туда, но... — Но что? — раздраженно спросила Ред. — Пошли. — Она обошла Шейн, смерив её гневным взглядом. Эффект был несколько смазан, когда она тут же зацепилась ногой за камень, пошатнулась и чуть не рухнула в ручей. — Я хотела сказать, что сначала нам нужен свет, — самодовольно произнесла Шейн. — Я бы попыталась тебя поймать, но... — Она помахала связанными руками. Взгляд, который Ред метнула в ответ, был поистине убийственным. Смешок Шейн оборвался, когда Кинзель ткнулся своей широкой лобастой головой ей под колено, она дернулась вперед, чувствительно ударившись локтем о камень. Шейн выругалась. Ред даже знака псу не подавала! — Очень смешно, — бросила Шейн паршивой псине. Тот лишь победно вывалил язык. На лице Ред промелькнула ухмылка в духе «так тебе и надо», но быстро угасла, стоило ей заглянуть вглубь туннеля. — И что ты предлагаешь? К сожалению, мой рюкзак и всё полезное осталось наверху, пока мы торчим здесь. — Она посмотрела на Шейн, давая понять, кого винит в случившемся. Шейн проигнорировала выпад. Её взгляд остановился на тускло мерцающих кристаллах. — Может, выковыряем один из этих, — сказала она, кивнув на кристалл размером с кулак на уровне плеча. — Кинзель, охраняй, — бросила Ред. Волк послушно уселся на задние лапы, вперив желтые глаза в Шейн, пока Ред доставала из сапога тонкий охотничий нож. Она принялась ковырять кристалл, но лезвие лишь скользило по гладкой поверхности. Ред выругалась, когда нож сорвался, выбив крошку из камня. — Я бы помогла... ну, сама понимаешь, если бы могла, — предложила Шейн, снова поднимая запястья. Ред сердито свела брови, и Шейн не была уверена, куда та хочет вонзить клинок: в стену или в неё саму. — Ладно, — бросила она, наконец, кивнув. — Сделай одолжение, будь полезной. Шейн приближалась медленно — никаких резких движений, когда за спиной волк. Она почти ожидала, что Ред выхватит свой жуткий жезл, просто чтобы подстраховаться. Вместо этого Ред взяла руки Шейн в свои, поднесла нож и принялась осторожно перепиливать слои истертой веревки. Так близко, в окружении кристаллов, невозможно было не заметить шрамы на руках Ред. Большинство были старыми — зазубренные белые линии на ладонях, но были и свежие раны. Точки-проколы, воспаленные и красные, хотя кровь давно перестала идти. Теперь Шейн знала, откуда они. Шипастый жезл. Оружие, которое Ред использовала как правая рука Пряхи — и которое явно причиняло ей боль. Теперь, когда волосы Ред были заколоты, Шейн видела край блеклой татуировки на её затылке: две змеи с оскаленными клыками, застывшие в вечной схватке. Фи говорила, что это запечатывающая татуировка — дело рук Охотников, наложенное на Ред еще в детстве. Для них это был символ того, как магия и зло пожирают друг друга. Но Шейн не могла не думать о совсем другой битве. О битве, что шла внутри девушки, стоявшей прямо перед ней. Была Ред, которая явно пережила ужасные вещи и была вынуждена делать что угодно, чтобы выжить. И была Ред, которая теперь оправдывала этими страданиями любое зло, которое ей приказывали совершить. Одну из них можно было спасти. Другую же... Путы спали. Прежде чем Ред успела отстраниться, Шейн перехватила её за запястье. — Я надеялась, ты сбежишь после Тернового леса. — Её голос был тихим, почти шепотом во тьме. Ред изогнула бровь: — Если помнишь, я и сбежала. — Нет. Я имела в виду — подальше от Пряхи и всего этого. Ред резко дернулась, вырывая руку из хватки Шейн. Она рассмеялась, но смех вышел сухим. — О, Шейн. Неужели ты не устала так катастрофически во мне ошибаться? Это больно кольнуло. Но Шейн не сдавалась, потому что поняла про Ред кое-что важное. Ред вела войну с самой собой, знала она об этом или нет. И был один момент, когда она выдала себя с головой. — В ту ночь, у границ Тернового леса, ты звала меня бежать вместе с тобой. Ты ведь не врала, правда? Выражение лица Ред не изменилось, но её рука со шрамами сжала край плаща. Шейн поняла, что задела за живое. Она продолжала, глядя Ред прямо в глаза: — Если бы я сказала «да», ты бы бросила Пряху и исчезла вместе со мной. Ты просила меня спасти тебя. — Ты ошибаешься. — Ред покачала головой, будто пытаясь отогнать эти слова. — Я спросила лишь потому, что знала: ты никогда не согласишься. — Ред... — Я развязала тебя, чтобы ты достала кристалл, — отрезала Ред. — Не заставляй меня об этом жалеть. Шейн хотела сказать еще так много. Но во взгляде Ред теперь была холодность — предупреждение о том, что она вот-вот переступит невидимую черту, за которой они снова вцепятся друг другу в глотки. — Ладно. — Шейн протянула руку за ножом. Она вогнала кончик лезвия в щель между камнями и с силой ударила ладонью по рукояти, так что пошла трещина. Еще два точных удара — и кристалл выпал. Она протянула его Ред, но та отказалась. — Ты ведешь, помнишь? — Её руки были плотно скрещены на груди, всем видом она излучала «оставь меня в покое». Тем не менее, она не забрала веревку и не стала связывать Шейн руки снова, прежде чем они вошли под арку. Это было начало. В пещере за аркой было холодно и сыро. Свод над проходом укрепляли толстые железные балки, вбитые в скалу. Это внушало бы доверие, если бы Шейн, проходя под ними, не заметила длинную трещину в центре, где поперечина начала прогибаться. В воздухе витал запах гнили. Шейн подняла кристалл, обводя светом огромное пустое пространство. Там, где она ожидала увидеть жилы кристаллов, были лишь глубокие рытвины в стенах — будто всё мало-мальски ценное вырвали с корнем. Виднелись даже глубокие шурфы со следами кирок и лопат: кто-то копал здесь долго и упорно, словно в поисках чего-то конкретного. Один странный знак приковал её взгляд, высеченный на стене между двумя развороченными расщелинами: большое изогнутое «Х» с глазом по обе стороны. Рисунок был прост, но от него волоски на затылке Шейн встали дыбом. Она вдруг подумала: не здесь ли тот ученый нашел огромный рубин, названный Полым Сердцем Холмов? Сейчас это место определенно казалось полым, пустым и горько холодным. — Пошевеливайся, — бросила Ред. Шейн опустила руку с кристаллом, но ощущение этих глаз преследовало её еще долго после того, как каверна осталась позади. Больше она не пыталась заговорить с Ред. То, что она нащупала, было слишком болезненным, слишком хрупким... и слишком опасным. Для них обеих.