The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 11 Фи Фи убрала волосы с лица, во все глаза глядя на невообразимую песчаную бурю, бушевавшую прямо перед ней. Письмовник предупреждал, что добраться до Эверлинда будет непросто, но к такому она готова не была. Яростное полуденное солнце пылало в вышине, почти полностью скрытое тучами пыли. Шторм был настолько плотным, что казался гигантской живой стеной. Ред ни за что бы не выжила здесь. Да и насчет всех остальных Фи теперь сомневалась. — И как нам через это пройти? — крикнула она, прикрывая лицо рукой и щурясь на Письмовника. Полы его мантии неистово хлопали на ветру, хрустальная серьга в ухе безумно плясала. Брайар стоял вплотную к ней, спрятав подбородок в воротник своего изрядно поношенного синего камзола. — Нам ждать, пока утихнет? — Этот шторм никогда не утихает, — прокричал в ответ Ведьмак. — Его создали ведьмы Андара, чтобы защитить Эверлинд. — Разве это возможно? — спросил Брайар. — Заклинание такого масштаба... подобная мощь была под силу только Великим Ведьмам. — Одной — возможно, — согласился Ведьмак. — Но этот узор плели многие сестры в унисон. Когда Пряха захватила замок, часть ведьм бежала в Дарфелл, но многие укрылись в Эверлинде. Они подняли камни из самых недр земли и стерли их в прах, чтобы создать этот вихрь. Благодаря ему Эверлинд остается в безопасности уже сотню лет — последний оплот магии. — Он склонил голову. — Мы совсем близко. Идем, Филора, ты поможешь мне найти дорогу. Фи и Брайар обменялись сомневающимися взглядами. — Не думаю, что я вижу в этой мути лучше вас, — крикнула она. Письмовник хмыкнул: — К счастью, мне нужны не твои глаза. Доставай веревку. Фи не представляла, чем может помочь веревка, но послушно намотала её на левую ладонь. Опухоль спала, оставив лишь уродливый синяк; она сняла все бинты, кроме того, что плотно приматывал сломанный мизинец к соседнему пальцу. Если не задевать его, было почти не больно. Она выжидающе посмотрела на Ведьмака. — Мы ищем указатель. — Ведьмак указал на пелену перед ними. — Путь в Эверлинд открыт для тех, кто знает, на что смотреть. Просто бросай веревку, дорогая. Первый знак должен быть совсем рядом. Фи вглядывалась в пыль, надеясь увидеть каменные пирамиды или флаги — хоть что-то, что задало бы направление. Видимость была нулевой. И всё же она сделала несколько шагов вперед, крутанула веревку над головой и выпустила её широкой дугой. Кольцо почти мгновенно исчезло в шторме. Не будь на конце тяжелого кольца, ветер наверняка унес бы веревку прочь. Шнур скользил сквозь пальцы Фи, разматываясь в полете. Она уже собиралась дернуть его назад и потребовать более внятных инструкций, когда услышала отчетливый лязг — металл ударился обо что-то твердое. Веревка натянулась, зацепившись за преграду. — Веди, — предложил Письмовник. Фи заколебалась, прекрасно осознавая, как опасно блуждать в песчаной буре. Она размотала конец веревки и передала его Брайару и Ведьмаку. — Держитесь крепче! — крикнула она, перекрывая вой ветра. Фи пригнула голову и шагнула в самое сердце хаоса. Спустя мгновение она перестала видеть даже собственные руки на натянутом канате. О том, что Брайар идет следом, она догадывалась лишь по тому, как он натыкался на неё каждые несколько шагов. Она выпустила всего футов пятнадцать веревки, но продвижение давалось куда тяжелее, чем она ожидала. Ноги вязли в густом песке, который, казалось, засасывал сапоги. Она сделала очередной тяжелый шаг, когда из мглы что-то вынырнуло. Это было похоже на гигантскую змею, свернувшуюся кольцами у основания и готовую к броску. Фи в испуге дернула веревку. Та высвободилась, и девушка отлетела назад, врезавшись в Брайара. Существо исчезло в песке. Фи потребовалось несколько секунд, чтобы унять бешеный стук сердца и понять: змея не шевелилась. Она была каменной — вероятно, тем самым указателем. — Ты в порядке? — прокричал ей в ухо Брайар. — Веревка соскользнула, — солгала она, сматывая канат. Признаваться в том, что её до смерти напугала статуя, она не собиралась. — Кажется, мы нашли его. — Она ухватила Брайара за камзол и потянула вперед, пока кольца каменного змея снова не проступили сквозь летящий песок. Статуя была футов десять в высоту, высеченная из твердого пятнистого гранита. Змеиные кольца бугрились мощными мышцами, пасть была распахнута, демонстрируя обломки длинных клыков. Неистовый ветер стер почти все детали, но когда Фи оказалась вплотную к изваянию, она заметила, что уцелевшие чешуйки были круглыми, похожими на плоскую гальку. Она узнала этот стиль. Статую воздвиг Орден Восходящего Дождя в честь Змеиной Ведьмы. В камне была вырублена ниша — как раз такая, чтобы они втроем могли втиснуться внутрь. Теснота невероятная, зато не придется перекрикивать бурю. — Уютненько, — хмыкнул Брайар, прижимаясь к Фи, чтобы освободить место для Ведьмака с его сумками. — Надеюсь, отсюда вы знаете дорогу, — проговорила Фи, откашливаясь от пыли. — Не знаю, — просто ответил Ведьмак. — Через шторм ведет множество троп, и этой я еще никогда не ходил. Но на указателях должны быть инструкции. Посмотри вокруг — здесь должно быть что-то написано. — Он поднял руку, смахивая слой прилипшей грязи, и на стене проступила строка древних рун. Первый символ изгибался, точно длинная, гибкая буква «S». — Брайар, дай свет! — азартно воскликнула Фи. Между Брайаром и Ведьмаком промелькнул странный взгляд, значения которого Фи не поняла, но затем принц поднял руку, сводя пальцы вместе, чтобы собрать на кончиках сияние. Как только вспыхнула первая искра, Фи потянула его на себя, поднося его ладонь к стене. Магия ожила — белая, лучистая. — Я знала, что это твой самый полезный талант, — бросила она ему рассеянную улыбку и снова повернулась к рунам. Каждая буква была тонкой и вытянутой, напоминая след извилистой капли воды. — Это язык Ордена Восходящего Дождя. — Фи представила руины огромной школы, мимо которых они проходили в Пустоши. Будучи одним из крупнейших орденов, Восходящий Дождь оставил после себя целые горы гримуаров — когда Фи только начала учить их язык, стопка книг была выше её самой. Вся её неуверенность сменилась восторгом исследователя. — Это направление. Тут сказано: пятьдесят шагов от змеиного хвоста, шестнадцать шагов вправо. — И там мы найдем следующий знак, и еще один, и так до самого Эверлинда, — подхватил Письмовник. Свет Брайара померк, и Фи отпустила его запястье. Её поразил масштаб этой задумки — не просто воздвигнуть исполинские статуи, но расставить их с безупречной точностью, чтобы проложить путь сквозь хаос. Но кое-что её всё же беспокоило. — Но ведь любой, кто знает письмо Восходящего Дождя, может пройти этой тропой? — спросила она. Это казалось не слишком безопасным. — Умница Филора. — Ведьмак одобрительно похлопал её по плечу. — Безусловно, если бы все знаки были на одном языке. Но каждый указатель дает инструкции на своем наречии — по одному для каждого ордена, чьи ведьмы нашли приют в Эверлинде. Сомневаюсь, что даже мы втроем сможем прочесть их все. Фи оторопела: — И как же мы доберемся до конца? Глаза Ведьмака сощурились, колокольчик в волосах нежно звякнул. — Побольше веры, — сказал он. — Пусть я не такой лингвист, как ты, но у меня припасено несколько трюков. Фи проглотила возражение. Ответ её не удовлетворил, но она достаточно хорошо знала скрытного Ведьмака, чтобы понять: большего она сейчас не добьется. Хвост змеи резко выступал из камня, указывая, словно стрелка, в гущу бури. На этот раз Ведьмак пошел первым; Фи держалась на таком расстоянии, чтобы не наступать ему на пятки. Честно говоря, она была рада переложить на него ответственность за темп и определение того, что именно считать «шагом». Но счет она всё равно вела, нервничая всё сильнее, когда на пятидесятом шаге Ведьмак остановился. Он провел каблуком по земле, очерчивая неровную линию, и осторожно повел их в новом направлении. Фи щурилась от летящего песка. Ровно на шестнадцатом шаге она заметила выступ камня — он был всего в паре футов, и они едва не проскочили мимо. Фи вцепилась в мантию Ведьмака, осаживая его, пока они не сбились с ориентира. Было ясно: права на ошибку у них нет. Мысленно Фи попросила прощения у Шейн, оставшейся на заставе с умирающей Ред. Они будут спешить изо всех сил, но поспешность в таком месте грозила гибелью всем. Поначалу Фи не могла разобрать форму нового знака. Затем поняла: зазубренная каменная башня на самом деле была массивными песочными часами, каждая чаша которых была выше её талии. Кто-то втер золотую крошку в темный гранит, создавая иллюзию сияющего песка, пересыпающегося сквозь узкое горлышко. Фи скользнула в укрытие. — Орден Золотых Песочных Часов, — констатировала она. Ведьмак кивнул: — Разумеется. Ведь Эверлинд изначально был тайной обителью тех, кто практиковал магию снов и пророчеств. Брайар в это время вытряхивал песок из волос, но при этих словах вскинул голову: — Так вот что такое Эверлинд? Город ведьминских сновидений? Фи могла только гадать, что значит этот секретный город для Брайара, но она точно знала, что он значит для неё. История о Золотых Песочных Часах была любимой легендой её матери. Сколько Фи себя помнила, ничто не радовало Лиллию так, как крохотные обрывки сведений об этой школе, запрятанные в гримуарах и забытых хрониках. Имя «Эверлинд» ей раньше не встречалось — в старых текстах его называли не иначе как Городом Водопадов. Его местонахождение было строжайшей тайной даже во времена расцвета королевства. Одним летом Фи с матерью провели целых два месяца, кочуя между городками на границе Дарфелла; по локоть в пыли маленьких библиотек, они искали ключи на древнейших картах Андара. Нашли они немного, но по ночам, лежа под звездами в кольце вековых сосен, они играли: представляли это затерянное место. Город, выстроенный за пеленой исполинского водопада, или башню из мерцающего золотого кирпича, где все погружены в вечный сон. Фи, кажется, помнила, как они обсуждали это прямо за кухонным столом Письмовника, пока тот невозмутимо мазал свои лепешки клубничным джемом. Несмотря на тесноту, Фи извернулась и одарила Ведьмака тяжелым взглядом: — Не верится, что вы столько лет хранили это в тайне от моей матери. Старик рассмеялся — тем самым сердечным смехом, от которого Фи стало тепло, будто она снова сидела на той залитой солнцем кухне. — Поверь, не раз это едва не сорвалось у меня с языка. Надеюсь, Лиллия простит меня, если однажды я смогу привести её сюда. — Она простит вас в ту же секунду, — мягко согласилась Фи. При свете магии Брайара они прочли следующие указания: тридцать шагов от статуи и двенадцать влево. Не успели они перевести дух, как Ведьмак снова повел их сквозь хлещущий ветер. Следующие два знака нашлись легко: один принадлежал Ордену Расколотой Земли, другой — крошечной секте Травников. Письмо последних Фи смогла разобрать лишь потому, что её мать до сих пор пользовалась их книгами по садоводству. Когда они снова двинулись в путь, Фи начала всерьез надеяться, что у них всё получится. Но надежды рухнули у следующей статуи — башни, усеянной арочными окнами. — Я никогда не видела этого письма. Что это? — спросила Фи, стирая пыль со стены. Вместо букв открылся узор из крохотных звезд. — Язык Небесных Звездочетов, — произнес Ведьмак, щурясь на руны. — Они заменяют слова созвездиями. Но дело не только в форме — важна ориентация созвездия по сторонам света. У меня никогда не было времени это выучить. — Брайар? — с надеждой позвала Фи. Принц виновато улыбнулся: — При дворе Сейджа был один Звездочет, он предлагал меня обучить, — признался он. — Но сказал, что потребуются годы практики, прежде чем я смогу прочесть хотя бы простейшее заклинание. Я так и не взялся. Фи почувствовала, как по коже пробежал холодок. Без инструкций они застряли. Она смотрела на звезды сквозь резь в глазах. Родители учили её разбирать незнакомые наречия, искать общие корни или формы знаков, но этот язык был слишком иным. В горле встал комок тревоги. — Далеко еще до конца? — спросил Брайар. Ведьмак покачал головой: — Слишком далеко, чтобы полагаться на интуицию. Большинство троп к Эверлинду насчитывают десять указателей, так что мы чуть за серединой. — Его взгляд остановился на Фи, словно он видел, как она мысленно отсчитывает шаги, прикидывая, смогут ли они вернуться. — Верь, Филора, — напомнил он. — Магия создала этот шторм, магия и проведет нас сквозь него. Держи сумку. А ты, Брайар, протяни руки. Ведьмак достал из сумки длинный цилиндр, завернутый в синий шелк: свиток безупречного пергамента. Он развернул его, перекинув чистый лист через вытянутые руки Брайара, и начал закатывать свой левый рукав. Фи наблюдала за этим с замиранием сердца. Она никогда не видела Ведьмака в чем-то, кроме его длинных одеяний, и теперь поняла почему. От запястья до плеча его рука была покрыта темными татуировками в виде широких колец — словно её окунули в краску. Нет, не в краску — в чернила! Фи ахнула, когда Ведьмак ущипнул кожу на запястье и медленно повел пальцами вверх. Чернила невероятным образом потянулись за ним, свисая с кончиков пальцев мерцающей черной лентой. Он коснулся пергамента, и внезапно на свитке проступили слова — строка за строкой четкого текста, рождавшегося под движением его руки. Чернила разматывались с его руки и застывали в воздухе длинными завитками ожидающих слов. По мере того как они сходили с кожи, черный цвет на его запястье бледнел, обнажая просветы между буквами. — Это же книга... — выдохнула она. Письмовник улыбнулся: — На самом деле несколько книг. Эта — ключ, в ней указания для каждого из знаков. В конце надписи на статуе должен быть символ. — Он указал на стену, и Фи впервые заметила пару ромбов после последнего созвездия. — Такой же символ есть и здесь, рядом с инструкцией. Так следопыты Эверлинда ориентируются в буре. Мы носим ключ на теле, а не на свитках, чтобы он никогда не попал в руки Охотников. — Чернильная магия, — прошептал Брайар, склонившись над свитком. — Королевские курьеры пользовались такой. Когда Сейджу нужно было отправить важное донесение в дальние земли, Чернильная ведьма привязывала текст к руке гонца, чтобы его нельзя было изменить до доставки. — Именно там ведьмы Эверлинда и подсмотрели идею, — отозвался Ведьмак. — Хотя мы продвинулись чуть дальше. Фи напрочь забыла о шторме. Она не раз видела магию Ведьмака, но это было нечто большее, чем написание мелких оберегов. Как она и подозревала, он был куда могущественнее, чем казалось. Завороженная, она придвинулась к Брайару. Как и говорил Ведьмак, перед каждой инструкцией стоял символ, похожий на закладку. Она видела розу, серп луны, лист плюща, птицу в полете... но ромбов не было. Ведьмак размотал еще часть текста и нахмурился, дойдя до края листа. — Этот знак, должно быть, дальше по списку. Мне не хватает бумаги. Филора, дай руку, пожалуйста. Фи выставила руку так быстро, что едва не ткнула Брайара локтем под дых. Ведьмак перехватил чернильную нить, тянущуюся от его запястья, и Фи судорожно вдохнула, когда магия обвила её предплечье. Чернила легли на кожу, как великолепная татуировка. Она почти не чувствовала их — лишь сводящее с ума легкое покалывание у самой поверхности. Ощущение усилилось, когда Ведьмак подхватил первую строку со свитка и начал перематывать новые пласты текста, используя руку Фи как опору. Магия скользила, точно ткань с рулона. Фи не могла оторвать глаз. Она давно перестала мечтать о собственной магии, но сердце затрепетало при мысли о том, чтобы носить личную библиотеку прямо на коже. Она бы заполнила книгами всё пространство от запястья до плеча, а может, и щиколотки бы обмотала, если это не мешает заклинанию. — Вы сказали, все следопыты Эверлинда пользуются такими ключами? — с надеждой спросила она. Не могли же они все быть Чернильными ведьмами. Вдруг Ведьмак научит её пользоваться этим, даже если в ней нет искры. Старик одарил её понимающим взглядом: — Я всегда боялся того дня, когда ты обнаружишь эту способность. Когда битва за Андар будет выиграна, мы обсудим что-то подобное для тебя. Но учти: нанесение чернил занимает уйму времени, и на себе не унесешь столько, сколько кажется. Книги придется выбирать с умом. — Можешь использовать меня как «резервное хранилище», — шепнул Брайар ей на ухо. Дыхание Фи участилось. Позволить нанести любую книгу на его кожу... в этом было что-то слишком постоянное по сравнению с их временным, еще не определенным союзом. — Наконец-то. Вот они. Фи перевела взгляд на свиток. Ведьмак коснулся пальцем двойного ромба, за которым следовали простые указания: сорок шагов от башенного окна, затем девять влево. Фи снова посмотрела на высеченные созвездия, поражаясь тому, что из положения звезд родился целый язык. За проемом выл ветер. Ведьмак втянул мерцающую ленту, осторожно наматывая её обратно на руку. — Нужно спешить, — сказал он. — День клонится к закату, а в сумерках шторм становится еще коварнее. Брайар свернул свиток, и они снова вышли в бурю. Воздух казался гуще, порывы — яростнее. Или, может, Фи просто устала; ноги ныли от постоянной борьбы с заносами. Следующие три указателя она отсчитывала по вдохам песка. Невероятно, но они добрались до предпоследнего знака. Фи подняла голову: из мглы выросла фигура. Это было дерево — точнее, то, что от него осталось. Каменные ветви были обрублены безжалостным ветром, а когда-то изящные корни стерты почти в гравий. Осколки камня усеивали песок. Здесь не было даже ниши, чтобы укрыться — а значит, не было и защиты для высеченных слов. Фи бросилась вперед, стирая корку песка со стены. Бесполезно. Как бы сильно она ни терла, надписи не было — лишь несколько глубоких борозд на гладком камне. Она узнала угловатые буквы — язык Ордена Блуждающих Корней, одного из отшельнических орденов, живших в восточных лесах. Крохотный опознавательный знак в конце был стерт подчистую. — Её нет, — сказала Фи. Слово упало в желудок тяжелым камнем. — Что теперь? — спросил Брайар у Ведьмака. — У нас нет выбора, — мрачно отозвался тот. — Без знака я не могу сориентироваться по ключу. Нам придется вернуться по своим следам. Завтра попробуем найти другой путь. — У Ред нет времени до завтра, — напомнила Фи. Молчание Ведьмака было красноречивее слов. Фи прикусила губу. Шейн рассчитывает на них. Охотница бы ни за что не сдалась, будь она здесь. Значит, не сдастся и Фи. Девушка уставилась на остатки рун, пытаясь собрать воедино хоть что-то похожее на слово или хотя бы его половинку. Должно же здесь быть хоть что-то! У подножия статуи она всё еще видела очертания корня, указывающего в бурю. Если бы они знали хотя бы первое указание... Фи сжала мочку уха и зажмурилась, воскрешая в памяти руны Блуждающих Корней. Она представила, как её собственная рука выводит эти знаки. Может быть, «пятьдесят шагов»? Нет, черточки не совпадают. Почти все инструкции использовали круглые числа, и пятьдесят было самым большим. Тогда двадцать? Она обвела пальцами выемки. Расстояние между ними казалось странным. Тридцать подошло бы лучше. Тридцать шагов. Остальная часть надписи была слишком изношена для догадок. Брайар и Ведьмак продолжали спорить. — Даже если мы сможем вернуться, нам придется ночевать на кромке шторма, — доказывал Брайар. — А если мы наткнемся на Охотников? — Ты не понимаешь опасности этого места, Брайар Роуз, — предупредил Ведьмак. — Шторм создан, чтобы путать людей и ловить их в ловушку. Если мы пойдем наугад, мы погибнем. — А если не совсем наугад? — вмешалась Фи. Мужчины обернулись к ней. Она провела пальцем по буквам. — Думаю, первая часть гласит «тридцать шагов». Этого хватит, чтобы подойти достаточно близко и увидеть последний знак? Письмовник поджал губы: — Насколько ты уверена? Фи вдохнула, восстанавливая образ в уме. Все штрихи сходились. — Достаточно, чтобы поставить на это жизнь. Ведьмак медленно кивнул: — Что ж, если вы оба уверены, что готовы рискнуть... Это было ради Шейн. Ответ мог быть только один. — Да. — Безусловно. Они с Брайаром ответили одновременно, и Фи едва заметно улыбнулась ему. Бросив последний взгляд на обломки статуи, она плотнее запахнула куртку и последовала за Ведьмаком в шторм. С каждым шагом сердце колотилось всё сильнее. Она не верила, что ошиблась, но гарантировать ничего не могла. Что бы ни случилось — это на её совести. Она закрыла глаза, выжигая руны в памяти. Она уверена. Она должна быть уверена. Минуты тянулись мучительно долго, пока Ведьмак наконец не поднял руку. — Ровно тридцать шагов! — прокричал он. Теперь самое сложное. Каждый указатель содержал второе число шагов в другом направлении, но обычно не больше пятнадцати. Фи прикрыла лицо рукой, всматриваясь во мглу. Никакого проблеска, ни единой зацепки. — Я воспользуюсь веревкой! — крикнула она спутникам. В конце концов, именно так они нашли первый знак. Фи шагнула вперед, чтобы замахнуться, и мгновенно почувствовала себя одинокой. В животе всё похолодело, но прежде чем она успела поддаться панике, Брайар вынырнул из песка и схватил её за руку. Другой рукой он крепко держал Ведьмака за локоть. — Нам нельзя разделяться! — крикнул он ей в самое ухо. — Подожди. — Он стащил свой поношенный камзол, оставшись в одной тонкой рубашке; ветер и песок тут же впились в его обнаженную кожу. Он придвинулся к Фи, обматывая рукав вокруг её пояса. Затем отступил, крепко сжимая в кулаке манжету другого рукава, чтобы у Фи было немного места для маневра. Ветер сорвался на высокий вой, когда Фи крутанула веревку над головой — раз, другой. Затем она резко выбросила руку, отправляя её в шторм. Порывы здесь были еще яростнее, и Фи была уверена, что веревка пролетела лишь половину намеченного пути. Тем не менее, она потянула её в сторону, ведя сквозь песок и надеясь, что кольцо зацепится за камень. Тщетно. Фи дернула канат, и кольцо поползло к ней, волоча за собой тяжелую гору песка. «Еще раз», — приказала она себе. Она закрутила веревку быстрее, дольше выжидая момент, и вложила весь свой вес в бросок в другом направлении. Веревка улетела дальше, но так же бесполезно упала на землю. «Еще раз», — повторяла она, отходя от Брайара всё дальше, пока камзол не натянулся между ними до предела. Руки горели, сломанный палец отзывался острой болью при каждом движении, но Фи заставляла себя бросать снова и снова. Где-то там есть указатель — она почти видела его, прямо за гранью досягаемости. Прилив паники заставил её бросить слишком неловко, кольцо ударилось о песок, не успев даже скрыться из виду. Если они прошли мимо, вернуться уже не получится. Всё должно сработать сейчас. С криком отчаяния Фи бросила веревку в последний раз, вложив в этот рывок все остатки сил. Канат взмыл высокой дугой. Она обхватила его обеими руками, широко поводя из стороны в сторону, умоляя магию помочь. Песок под ногами поплыл, Фи споткнулась, теряя равновесие. Рукав камзола выскользнул из её захвата. Она оторвалась от Брайара. Шторм мгновенно сомкнулся вокруг неё, отрезая от спутников. Паника прошила тело насквозь. Она сделала неловкий шаг и едва не упала, но в этот момент веревка натянулась, больно впиваясь в руку. Она почувствовала удар — кольцо за что-то зацепилось и замерло. Указатель найден, но она потеряла Брайара и Ведьмака. Фи отчаянно оглядывалась, не смея выпустить канат. Как далеко она ушла? Пять шагов? Больше? — Брайар! — закричала она. Голос утонул в вое ветра, она закашлялась от попавшего в рот песка. — Брайар! — закричала она снова. Она попятилась назад, шаря свободной рукой в пустоте. Только пыль. Фи смотрела то на пустую ладонь, то на натянутую веревку. Рассудок твердил, что правильно будет держаться за канат, даже если придется идти вперед одной и возвращаться со следопытами Эверлинда — ведь без этой веревки им всем не выжить. Но этот голос заглушал другой, куда более громкий: «Выживание ничего не стоит, если ты бросишь их здесь». Хватка ослабла, веревка начала выскальзывать из пальцев под напором ветра. В последнюю секунду из мглы вынырнула фигура. Руки Брайара сомкнулись вокруг неё так крепко, что перехватило дыхание. Фи ахнула и судорожно сжала кулак, в последний момент перехватив самый кончик каната. Ведьмак был прямо за Брайаром — они всё еще были связаны рваным синим камзолом. Фи не выдержала и рассмеялась от облегчения. — Я нашла его! — прокричала она, вкладывая веревку в руки Брайара. — А я нашел тебя! — выкрикнул он в ответ. Они обменялись победными улыбками. Держась за веревку, они подтянулись к последнему знаку. Как только они достигли основания статуи, луч солнца прорезал кружащиеся тучи. Фи подняла голову и увидела, за что зацепилось кольцо: за изгиб каменной лозы под трио изящных роз с широко раскрытыми лепестками. Это был знак Божественной Розы. Темный гранит сиял в разрыве облаков на фоне клочка лазурного неба. Брайар благоговейно смахнул песок с ниши, и Фи прочла финальную надпись. Свисающий лист на обратной стороне статуи указывал путь прямиком к Эверлинду. Шторм начал отступать, пока они карабкались вверх по крутому песчаному склону. Наконец они выбрались на вершину. За их спинами солнце уже начинало клониться к западу. Когда они преодолели гребень холма, Эверлинд предстал перед ними во всем величии. Фи замерла, едва веря своим глазам. Из земли вздымались исполинские золотистые утесы, по отвесным стенам которых струились десятки мерцающих водопадов — ярких и тонких, точно подвенечные вуали. У подножия скал раскинулось огромное озеро, гладкое, как безупречное зеркало. А вокруг него вырос город из того же золотого камня; многоэтажные здания теснились друг к другу, напоминая жемчужные камеры внутри раковины. С пышных садов на крышах, усыпанных ярко-красными и желтыми цветами, по стенам сбегали целые каскады зелени. После бесконечных серых пустошей эти краски почти причиняли боль глазам. В груди тоже стало больно — сердцу вдруг стало тесно в ребрах. Это напоминало ей Писарр, Айдлуайлд. Это напоминало ей королевство Андар — то самое, в которое она влюбилась давным-давно, листая страницы родительских книг по истории. То самое, из воспоминаний Брайара. Когда она грезила о великолепном королевстве магии, она представляла именно это. — Андар... — прошептал Брайар. — Крошечная его часть, — согласился Письмовник. — Добро пожаловать домой, Брайар Роуз.