The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 12 Фи Письмовник поспешил к Эверлинду, а Фи и Брайар следовали за ним по пятам. Еще задолго до того, как они достигли ворот, им преградили путь двое следопытов. Две женщины возникли из-за дюн с поднятыми арбалетами. Фи успела лишь мельком заметить их огненно-рыжие плащи и острые железные болты, прежде чем та, что была повыше, узнала Письмовника. Она положила руку на плечо напарнице, и обе медленно опустили оружие. — Письмовник. Прости нас. Прошло много лет с тех пор, как ты в последний раз был в Эверлинде. — Даже больше, чем я думал, раз солдаты «Алого Угля» теперь встречают гостей арбалетами, — отозвался Ведьмак. Фи узнала это имя. «Алый Уголь» был орденом ведьм, посвятивших себя боевой магии, — искусных воинов, верных только короне. Их древним символом был язык пламени, но Фи заметила, что на плащах следопытов теперь была вышита белая башня. Башня Брайара. Это действительно были люди Брайара. — Таков приказ Никора, — ответила следопыт. Она с любопытством оглядела Фи и Брайара. — Я провожу вас в город, но впускать ли ваших друзей — решит наместник. — В некоторых вопросах даже Никору придется отступить, — произнес Письмовник. Его тон был ровным, но в нем прозвучала стальная нотка, заставившая Фи усомниться: так ли уж их здесь ждут, как уверял Ведьмак? Они последовали за следопытами через последние песчаные холмы. У подножия сторожевой башни на въезде в город собралась небольшая толпа, наблюдавшая за их приближением. Фи увидела, как группа мужчин и женщин в красных плащах расступилась, пропуская две фигуры. Первым шел высокий бледнокожий мужчина с ухоженной светлой бородкой. На нем была шелковая туника с фиолетовым жилетом, а в руке он держал небольшой золотой скипетр. Фи решила, что это и есть Никор, наместник. Под руку с ним шла женщина, по возрасту годившаяся в бабушки; её седые кудри рассыпались по спине, а нарядное синее платье казалось слишком тяжелым для худых плеч. Мужчина поднял руку, когда они подошли ближе, и, когда женщина вскинула голову, Фи с удивлением увидела, что её глаза были мутно-белыми и смотрели в пустоту. — Значит, это всё-таки ты, Письмовник. — Голос наместника не выражал особой радости. — Мы уж грешным делом подумали, что ты покинул нас навсегда. — Я никогда не устану от Эверлинда, хотя и с трудом его узнаю, — ответил Ведьмак. Он бросил на Никора суровый взгляд. — Каждый раз, когда я возвращаюсь, ряды «Алого Угля» кажутся мне всё гуще. Не знал, что Эверлинд так остро нуждается в армии. — Сейчас опасные времена, — отрезал Никор. — Но ты давно отказался от своего места в совете правления, а вместе с ним и от права голоса в таких делах. — Его взгляд переместился на Фи и Брайара; в нем не было ни капли радушия. — Эверлинд — моя ответственность. И пока проклятие не падет, а правители Андара не вернутся к нам, я буду защищать его любыми средствами. — Тогда ты с облегчением узнаешь, что это бремя больше не лежит на твоих плечах. — Глаза Никора сузились, но Письмовник уже отвернулся от него, обращаясь к солдатам и любопытным горожанам: — Настал день, которого мы так долго ждали! — провозгласил он. — Спустя сто лет принц Брайар Роуз наконец вернулся к своему народу! По толпе пронесся вздох изумления. Старая женщина резко повернулась, уставив свои незрячие глаза прямо на них. Брайар старался не ерзать под прицелом сотен взглядов, гордо вскинув испачканное пылью лицо. — Принц... — Рука Никора сильнее сжала золотой скипетр. Затем он сделал шаг вперед и низко поклонился. — Ваше Высочество. Эверлинд приветствует вас с распростертыми объятиями. — Он жестом велел солдатам освободить дорогу, будто те внезапно стали ему мешать. — Я Никор, ваш наместник. Моя семья присматривала за городом в ваше отсутствие. — Спасибо, — ответил Брайар. — Это... такое облегчение — знать, что часть Андара уцелела. Лицо Никора смягчилось. — Для нас это тоже облегчение. Значит, всё, чего мы ждали, было не напрасно. Это Ведьма-Провидица, моя советница. Остальные члены совета тоже горят желанием... Он резко замолчал: Провидица вцепилась в его руку и притянула к себе, яростно зашептав что-то на ухо. Никор нахмурился, и Фи почувствовала на себе тяжесть этого древнего взгляда — старуха повернулась и уставилась прямо на неё. Её пустые глаза были холодны как лед. Никор откашлялся с обеспокоенным видом: — Боюсь, вашей спутнице вход в город заказан. — Что?! — возмутился Брайар. — Никор... — начал было Письмовник. — Она знает почему, — голос Провидицы прозвучал как сухой скрежет. Её взгляд упал на черную перчатку без пальцев, и у Фи поползли мурашки по коже. Старуха видела метку бабочки. Фи почти физически ощутила, как проклятие шевелится у неё на ладони. Она не вспоминала о проклятии уже несколько недель. С того самого момента, как Фи коснулась костяного веретена, они постоянно были в пути, нигде не задерживаясь дольше чем на день. Несчастья, которые несло Проклятие Бабочки, были бессильны против бесплодных холмов Андара. Но глядя на прекрасный Эверлинд, раскинувшийся перед ней, Фи почувствовала, как привычные оковы страха сжимают сердце. «Добро пожаловать домой, Брайар Роуз» — так сказал Письмовник. Это был дом Брайара, по крайней мере единственный, что у него остался. И Фи дорожила Брайаром больше, чем кем-либо в жизни, — а значит, здесь у проклятия была власть. Власть разрушить всё. Фи сжала кулак, словно пытаясь спрятать метку внутри. У неё было три дня, прежде чем проклятие настигнет её, но Провидица была права: Эверлинд будет в большей безопасности, если она не переступит его порога. Брайар шагнул к Никору, разгневанный и решительный: — Вы не понимаете, кто она... Фи потянула его за рукав: — Брайар, не надо, — тихо проговорила она. — Я понимаю ваши опасения, — вмешался Письмовник, обращаясь к Никору и перекрывая их голоса. — Но эта девушка, Филора, — та самая, что освободила принца от чар. Весь Андар в неоплатном долгу перед ней. — И мы, безусловно, благодарны, но, похоже, свою роль она уже сыграла. — Лицо Никора словно было высечено из мрамора. — Я не привык пренебрегать предостережениями Провидицы. И если вы забыли: совет постановил, что последнее слово в вопросе о том, кого впускать в Эверлинд, остается за мной. Моё решение окончательно. Она не будет гостьей этого города. В животе у Фи всё сжалось. Она не знала, было ли это облегчением или горечью. — А что, если она будет моей личной гостьей? Фи вскинула голову на звук нового голоса. С крутой лестницы соседней башни спрыгнул смуглокожий юноша и начал пробираться сквозь стражу в красных плащах. — У кого-нибудь найдутся возражения против моей кандидатуры? Он выглядел чуть старше Фи, лет восемнадцати, с короткими вьющимися черными волосами и дружелюбной улыбкой. Несмотря на то, что он спустился с дозорной башни, на нем не было красного плаща — лишь простые штаны и подпоясанная рубаха, расшитая фиолетовыми листьями. Его закатанные рукава открывали полосу черных чернил на предплечье. Фи подумала: не он ли тоже владеет ключом для прохода сквозь шторм? Письмовник поприветствовал его коротким объятием, оглядывая с ног до головы. — Перрин, как же ты вытянулся, — изумился он. — Вот что бывает, когда пропадаешь на пять лет, — легкомысленно пожал плечами парень. Ведьмак положил руку юноше на плечо и повернулся к Фи и Брайару: — Позвольте представить вам Перрина, внучатого племянника Ведьмы Снов. — Там еще парочка «пра-» затесалась, — признался Перрин. — Но это уже язык сломаешь. — Ведьма Снов... — тихо повторил Брайар с восторгом на лице. Теперь Фи видела сходство: она вспомнила Ведьму Снов, чьи буйные кудри подпрыгивали при каждом смехе. У них с Перрином была одна и та же улыбка. Перрин повернулся к Никору, вздернув брови: — Ну? Так что скажешь? Ты мне откажешь? Никор, казалось, заскрежетал зубами. — Как потомку одной из старейших магических семей, тебе дарованы особые привилегии. Но это неразумно, Перрин. — Рискну, — ответил тот. Фи показалось, что он подмигнул ей, но Брайар стоял совсем рядом, так что это могло предназначаться и ему. — Ты за неё отвечаешь, — прошипел Никор. Развернувшись на каблуках, он зашагал прочь, ведя Провидицу под руку. Старуха прижималась к нему, сгорбленная, точно иссохшее дерево, и продолжала что-то шептать на ухо, пока они не скрылись в толпе. Фи смотрела им вслед. Она была благодарна Перрину за спасение, но предостережение старухи неприятно ворочалось в груди. Фи поклялась, что больше не позволит Проклятию Бабочки причинить кому-то вред. Именно поэтому она не виделась с родителями больше года — и именно поэтому в той башне она произнесла самые тяжелые слова в своей жизни и отвергла Брайара. Возможно, ей удастся поговорить со старухой и выяснить: видела ли та что-то конкретное или просто почувствовала скверну проклятия? И уж конечно, она не задержится здесь надолго. Она взглянула на солнце, стоявшее высоко в небе. Она не знала точно, в какой момент они вошли в город — ведь в магический шторм они вступили еще в полдень. Ждать все три дня было бы слишком рискованно. Она уйдет до наступления последнего утра — даже если придется бежать под покровом ночи. Что бы ни случилось, она исчезнет до того, как проклятие нанесет удар. Толпа в основном разошлась. Фи догадывалась, что весть о прибытии Брайара разлетается по городу мгновенно. Письмовник повел их вглубь улиц мимо последних часовых. — Я поговорю с капитаном стражи, чтобы отправить помощь Шейн, — сказал он. — А затем мне нужно догнать Никора. Несмотря на всё его презрение ко мне, он поймет необходимость созвать совет. Они захотят поговорить с тобой, Брайар Роуз. Перрин громко откашлялся: — Смею ли я предложить сперва сменить одежду? Думаю, принца примут куда радушнее после ванны, когда советники смогут разглядеть его лицо под слоем грязи. С этим Фи поспорить не могла. Песок так въелся в её кожу, что казалось, будто она покрылась чешуей. — Справедливое замечание, — согласился Ведьмак. — Как только я распоряжусь насчет Шейн, я сделаю то же самое. Брайар Роуз, будь готов, когда я приду за тобой. — Он зашагал по тому же пути, что и Никор, облака пыли взлетали при каждом движении его длинных рукавов. Фи почувствовала, как напряжение немного отпускает плечи. Если Шейн продержится еще немного, к ней придет помощь. — Что ж, полагаю, у нас два варианта, — сказал Перрин, поворачиваясь к ним. — Мы можем пойти прямиком ко мне, хотя ванна еще не будет готова, или я могу отправить весточку вперед, а мы пока прогуляемся по городу кружным путем. Фи взглянула на Брайара. Он улыбнулся в ответ — такой вопрос даже задавать не стоило. — Мы пойдем кружным путем, — сказал Брайар. — Я надеялся, что ты это скажешь, — ухмыльнулся Перрин. Он перебросился парой слов с одним из гвардейцев, и они втроем зашагали по широкой мощеной улице в сторону водопадов. — У нас как раз хватит времени, чтобы увидеть главную достопримечательность Эверлинда — по моему скромному мнению. Это самая старая часть города, школа Золотых Песочных Часов. Школа ведьм сновидений. — Ты серьезно? — спросила Фи, стараясь не звучать слишком восторженно. У неё было чувство, что Перрин всё равно всё понял. Он тепло улыбнулся: — Ну, у нас не было гостей королевской крови целую сотню лет. Не хотелось бы разочаровывать. Это не могло длиться вечно — не тогда, когда Пряха всё еще ищет их, Охотники дышат в спину, а Проклятие Бабочки тикает на её коже, точно часовой механизм. Но в это мгновение Фи шагнула в мир своих грез.