The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 14 Фи Эверлинд оказался всем, о чем Фи когда-либо мечтала, и даже больше. В груди всё трепетало от предвкушения. Она шла по городу, отставая от Перрина и Брайара на пару шагов, чтобы успеть рассмотреть всё и сразу. Оживленные улочки петляли мимо высоких каменных домов с буйными садами на крышах; воздух был густым и хмельным от запаха сирени и созревающих абрикосов. Окна прикрывали решетчатые ставни из темного дерева, оплетенные голубой и фиолетовой глицинией. Брайар озирался по сторонам, очарованный не меньше неё. Впрочем, и на них глазели вовсю. Солдаты в красных плащах замирали на месте, провожая их взглядом; маленькая девочка, чьи глаза уже подернулись провидческой мутью, смотрела им вслед, позвякивая дюжиной крошечных бубенцов, вплетенных в темные упругие кудряшки. По крайней мере, в Эверлинде никто не знал и не желал знать, кто такая Фи. А вот Брайар производил на местную публику неизгладимое первое впечатление. Они почти дошли до водопадов, когда Перрин свернул в сторону и повел их сквозь шпалеру, скрытую густой лозой. — Готовы? — спросил он с сияющей улыбкой и откинул завесу листвы. У Фи захватило дух: перед ней предстал Орден Золотых Песочных Часов. Башня из сверкающего золотистого камня мерцала в солнечных лучах, словно мираж; каждый из её шести уровней был выстроен в форме переплетенных звезд. Вблизи она ослепляла, но Фи догадалась, что издалека зубцы звезд сливаются с неровными очертаниями золотых скал, пряча башню у всех на виду. Сводчатые проемы вели в пышные сады, менявшиеся от этажа к этажу: у подножия — заросли мшистых лип, выше — терраса, сплошь засаженная алыми цветами, над ней — уровень с неглубокими зеркальными прудами, и так далее. Над башней клубился туман от хрустальных водопадов, низвергающихся прямо со скал. Один из них, длинный и тонкий, как конский хвост, с шумом обрушивался на крышу бронзового павильона, венчавшего самую вершину. Оттуда вода стекала по цепям из потемневших бронзовых дисков, окружавших павильон подобно вуали, и уходила в желоб, который лениво обвивал башню, прежде чем снова слиться с рекой. — Великолепно, — выдохнула Фи. — Снаружи больше, чем внутри, — признался Перрин. — Внутренняя часть башни — это в основном личные покои ведьм, которые здесь учились. Там нет огромных залов или чего-то подобного. В конце концов, им не нужно было встречаться лично, — добавил он, приставив палец к виску. Значит, они встречались во снах. Мама была права! Фи старалась запечатлеть в памяти каждую деталь. Она знала: об этом месте мама захочет слушать снова и снова. — Что это за гул? — спросил Брайар. Теперь, когда Фи прислушалась, она тоже его уловила — низкий рокот, похожий на тягучую ноту, плывущую под шумом водопадов. — Это от реки. — Перрин указал на неглубокий канал, опоясывающий башню; на каждом уровне он пересекал тропинку цепочкой гладких камней. Вдоль канала были расставлены маленькие бронзовые шары, вращающиеся в медленном течении. — Место, где тропа встречается с рекой, символизирует перекресток мира бодрствования и мира снов. Новички Ордена должны были идти босиком вверх по воде до самого павильона. Но звук этот гипнотический — я как-то уснул прямо стоя. — И за это... отчисляют? — спросила Фи, не уверенная в суровости ритуалов посвящения. Перрин рассмеялся: — Раньше, может, и заставили бы повторить. Но сейчас мы стали проще — ведьм почти не осталось, так что и с уставами орденов никто особо не возится. Фи вздрогнула. — Магические Ордена исчезли? — Брайар выглядел не менее потрясенным. Перрин кивнул: — Кое-кто из сильных ведьм еще выбирает себе орден, но сейчас это скорее как выбор любимого цвета. В Эверлинде книг с заклинаниями больше, чем ведьм, способных их выучить. Пока мы просто оберегаем знания в надежде, что когда-нибудь ордена возродятся вместе с королевством Андар. На мгновение все замолчали, глядя на древнюю башню, которая вдруг показалась очень пустой. Фи вспомнила татуировки-книги на руках Письмовника и Перрина и подумала о том, какими еще способами ведьмы Эверлинда хранили свои знания. И какой ценой. — А как же «Алый Уголь»? — подал голос Брайар. Перрин взъерошил короткие волосы. — Они уже не совсем магический орден. У многих солдат вообще нет способностей. Но они определенно вербуют каждую ведьму, до которой Никор может дотянуться. — На миг его лицо омрачилось, но он тут же отогнал хмурые мысли. — Простите, у нас нет времени рассмотреть всё поближе. Боюсь, если мы задержимся еще хоть на минуту, мне придется окатить вас из ведра и отправить на совет в мокром виде, Ваше Высочество. Брайар неловко поежился от титула. — Просто Брайар, пожалуйста, — взмолился он. — Брайар, так Брайар, — согласился Перрин. Перрин не шутил насчет спешки. Он провел их закоулками и остановился лишь у долговязого трехэтажного здания в конце оживленного переулка. Как только они вошли, Фи сразу вспомнила башню Письмовника. Дом Перрина был просторным и уютным, насквозь пропитанным ароматом розмарина. Массивные деревянные столы втискивались между светлой кухней и винтовой лестницей, ведущей наверх. Каждая поверхность была завалена раскрытыми книгами; страницы прижимали тяжелые кружки или самодельные закладки из сухих листьев и перьев. Но больше всего внимание Фи привлекло широкое стеклянное окно в передней стене. В глубокой нише стояли три ряда полок, вырубленных прямо в камне, и каждая была уставлена сверкающими песочными часами. Одни были огромными — казалось, они могут отсчитывать целые дни; другие — крошечными, с щепоткой золотой пыли, которой хватило бы на считаные секунды. На глазах у Фи одни часы перевернулись, мерно покачиваясь в деревянной раме, украшенной резными полумесяцами. Перрин охранял их? Пользовался ими? Он говорил, что не так силен, как его тетка, но быть «менее сильным, чем одна из Великих Ведьм» — всё равно значило обладать огромной мощью. — Ты живешь здесь один? — спросил Брайар. — Ага. — Перрин пожал плечами. — Мои родители были из «Алого Угля». Они погибли шесть лет назад. — Его взгляд почти неосознанно скользнул к нише в углу, где Фи заметила небольшой квадратный портрет мужчины с такими же кудрями, как у Перрина. Краска лежала густо и неровно — работа любителя, — но улыбка на лице мужчины была мягкой и полной любви. Фи тут же подумала, что портрет написала мать Перрина. Рядом с другими памятными вещицами висела серебряная цепочка и обрывок красного плаща. Знаки памяти. У Фи защемило в груди. Эта утрата отозвалась в ней слишком остро. — Мне очень жаль. — Брайар наклонился, чтобы получше рассмотреть портрет. — Ты очень похож на отца. Перрин ласково улыбнулся: — Говорят, мы оба пошли в Ведьму Снов. Всегда гадал, правда ли это. Ты ведь знал её? Как думаешь? Перрин вскинул бровь, принимая позу. Брайар усмехнулся. — Чувство юмора у тебя точно её. Горько-сладкая улыбка промелькнула на лице Брайара, и Фи подумала: каково это — терять людей во времени? Видит ли он призрак своей старой наставницы, когда смотрит на Перрина? Маленькие осколки прошлой жизни, проступающие в чертах незнакомцев? Фи откашлялась, прогоняя внезапный ком в горле, и повернулась к Перрину: — Значит, у твоих родителей тоже была магия снов? — полюбопытствовала она. — Ни капли, — ответил Перрин. — Они даже ведьмами не были, просто солдаты, преданные городу. Я в нашей семье — своего рода возврат к истокам. — Он покачал головой, словно забавляясь какой-то внутренней шутке, и направился к лестнице. — Идемте. Фи изучала широкую спину Перрина, пока они поднимались по ступеням. Парень говорил о своей магии так, будто в ней нет ничего особенного, но Фи была уверена: Перрин куда важнее и сильнее, чем хочет казаться. Наверху Перрин с размахом распахнул дверь. — Пришли. Из комнаты повалил теплый пар. Умывальня оказалась вдвое больше, чем ожидала Фи: две фарфоровые ванны стояли бок о бок, разделенные кремовой ширмой. Решетка на окне отбрасывала на пол солнечные ромбы. Фи почувствовала, как к щекам приливает жар при мысли о том, что придется мыться в одной комнате с Брайаром, пусть и за ширмой. Она повернулась к Перрину, сама не зная, что хочет спросить, но тот уже пятился к выходу. — Пойду, подберу вам одежду поприличнее, — бросил он, закрывая дверь. — Не торопитесь. Фи бросила на Брайара нервный взгляд. Сердце едва не выскочило из груди, когда дверь с грохотом распахнулась и в проеме снова показалась голова Перрина. — Это не к тебе относится, — уточнил он, указывая на Брайара. — Ты поторапливайся. А ты, Фи, — наслаждайся. И он снова исчез. Фи зашла за ширму, но подождала мгновение, чтобы убедиться, что Перрин не ввалится обратно, и лишь потом потянулась к подолу своей потрепанной рубашки. Точнее, рубашки Брайара. Она покосилась на ширму. Брайар был ближе к окну, и на кремовой ткани отчетливо рисовался его силуэт: вот он отложил камзол, вот изгиб спины, когда он стягивает через голову нательную сорочку. В памяти всплыл образ Брайара с обнаженным торсом, когда он стоял в реке, и Фи демонстративно отвернулась, скинула остатки одежды и скользнула в ванну. Вода была божественной — не просто теплой, а по-настоящему горячей; Фи чувствовала, как расслабляются мышцы, а недели дорожной пыли и усталости тают без следа. Она всегда обожала ванну. До неё донесся тихий плеск воды: Брайар забрался в свою купель. Рядом с ванной стояло несколько бутылочек. Фи взяла ту, что была похожа на мыло, и принялась намыливать волосы. Соседний силуэт развалился в ванне, закинув голову и свесив ногу за край. Фи не смогла сдержать улыбки, хоть и закатила глаза. Готова была поспорить, что Брайар в жизни ни разу не принимал ванну в спешке. Послышался всплеск — Брайар сел и высунулся из воды. — У тебя там есть какое-нибудь хорошее мыло или масло? — спросил он. Фи прижала руку к груди, чувствуя неловкость, хотя и знала, что он её не видит. — Да, тут есть пара штук. — Отлично, — отозвался Брайар. — А то они явно недооценили мои потребности как принца. Выбери мне что-нибудь с приятным запахом? Его рука появилась из-за края ширмы, замерла в ожидании. Фи покраснела до корней волос, изо всех сил стараясь не представлять, как пахнет Брайар. «Возьми себя в руки!» — строго приказала она себе. Порывшись в склянках, она выбрала что-то с цветочным ароматом. Прикрываясь, она вложила бутылочку в мокрую руку Брайара, завороженно глядя, как капля воды перетекла с его пальца на её. Фи быстро нырнула обратно в воду. Раньше она мало задумывалась о своей внешности, особенно в обнаженном виде, но сейчас невольно гадала: есть ли в её коже или веснушках что-то изящное и милое — хоть в какой-то её части? — или она похожа на одного из тех лысых землекопов, вся загорелая и сморщенная? Мысль была дурацкая, Фи это понимала, но отделаться от неё не могла. Впрочем, спрашивать мнение Брайара она не собиралась. Фи энергично потерла кожу мочалкой и вытянула руки для осмотра. По крайней мере, она больше не была грязной. Она наблюдала за тенью Брайара: вот он открыл бутылочку, и комнату наполнил густой аромат лаванды. Брайар был слишком бледен, изголодавшись по солнцу за годы в замке, но он всё равно был прекрасен. Фи знала это по тем обрывочным кадрам, что ей доводилось видеть, но прежде всего потому, что каждая его частичка — это был Брайар. Жизнелюбивый, насмешливый, ослепительный Брайар. — Фи. Она вздрогнула. Тень Брайара замерла, он повернул лицо в её сторону. Голос его звучал непривычно серьезно. — Что там произошло, у ворот, с Провидицей? — спросил он. — О чем они говорили... что ты якобы знаешь, почему тебе нельзя в город? Конечно, его это зацепило. Вода вдруг показалась холоднее, по спине пробежал озноб. — Тебе не о чем беспокоиться, — ответила она. — Это из-за метки на твоей руке, верно? — Брайар поднял свою руку и протянул её, словно хотел прижать ладонь к ширме между ними. — Что это? Что она делает? Фи посмотрела на свою левую руку. Она по-прежнему выглядела уродливо, кожа была обесцвечена, и её пугало, что сломанный мизинец срастается криво, но самым страшным была бабочка. — Это... — Почему так трудно произнести это вслух? Фи подтянула колени к груди. — Это старая проблема, но я её контролирую. Я не позволю ей навредить тебе или жителям Эверлинда. — Мне плевать на этих людей — я их даже не знаю, — голос Брайара охрип. — Я беспокоюсь о тебе. Мы же напарники. Позволь мне помочь. Слово «напарники» болезненно отозвалось где-то под ребрами. Фи заставила себя глубоко вдохнуть. Видимо, бегать вечно не получится. Брайар всё равно узнает, когда через три дня ей придется уйти. Он прав — они напарники, и она задолжала ему объяснение. Нужно рассказать. Страх в животе перемешался с другим чувством — облегчением от того, что ей больше не придется таиться. Фи закрыла глаза и легонько прижалась лбом к ширме. — Брайар... я... Дверь распахнулась, оба вскрикнули, и Брайар с громким всплеском нырнул обратно в ванну. — Вы еще не готовы? — В дверях стоял Письмовник в чистом белом одеянии с шелковым кушаком. — Поторопись, Брайар Роуз! Следопыты вернутся с Шейн раньше, чем ты закончишь мыться. — Они нашли её? — с надеждой крикнула Фи. — Только что пришла весть, — отозвался Перрин, чья голова высунулась из-за спины Ведьмака. — Хотя пройдет еще немало времени, прежде чем они выберутся из шторма. А пока я принес... э-э... я просто положу это здесь. Стараясь не смотреть на Фи, он положил стопку одежды у её ванны и вторую — у ванны Брайара, после чего ретировался в коридор. Ведьмак плотно закрыл дверь, но Фи всё еще слышала нетерпеливый стук его каблуков с той стороны. Брайар выскочил из воды, насухо вытерся и поспешно оделся. Фи решила последовать его примеру, пока кто-нибудь еще не вломился без стука. Наряд, оставленный для неё, оказался не платьем, как она сперва подумала, а свободными брюками и длинным шелковым камзолом, расширяющимся у колен и снабженным множеством карманов. А главное — вещи были впору и без дырок. Единственное, что она выудила из кучи старого тряпья, — это перчатка без пальцев, которую она натянула поверх метки. Шифр Камелии она переложила в карман нового камзола. Довольная собой, Фи взяла ручное зеркальце и пальцами расчесала мокрые волосы. Они уже отросли и пушились вокруг шеи — скоро придется стричь. В зеркале мелькнуло что-то синее. Фи обернулась и увидела, что Брайар вышел из-за ширмы — полностью одетый и выглядящий как истинный принц Андара. На нем были черные брюки, кремовая шелковая рубашка под синим атласным жилетом, который поблескивал серебряными пуговицами. На плечах был закреплен темно-синий плащ — темнее его привычного камзола, но всё так же идеально подчеркивающий цвет глаз. Но больше всего её поразил золотой обруч, сияющий в светлых кудрях. Почему-то она никогда не представляла Брайара в короне. Он стряхнул капли воды с волос, стараясь не сдвинуть обруч. — Ну, как я выгляжу? — спросил он. — Как человек, которому сейчас влетят за опоздание, — поддразнила Фи. Она потянулась было поправить его плащ, но вовремя одернула руку. — Выглядишь отлично. Брайар просиял так, будто услышал высшую похвалу, и на ходу поймал её за руку: — Ты тоже выглядишь чудесно — настолько, что у меня сейчас не хватит слов это описать. Я найду тебя позже, и мы договорим. Не забудь, что хотела сказать. Как она могла забыть, если это признание должно было изменить всё? Фи сжала кулак, глядя, как Письмовник уводит Брайара, чей царственный плащ развевался при ходьбе. Принц вдруг показался ей бесконечно далеким. Может, всё уже изменилось — или, точнее, их время у костров и скитаний по пыльным дорогам было лишь иллюзией. Фи таскала принца за собой, как простого бродягу или охотника за сокровищами, но он им не был. Она помнила лицо Письмовника, когда впервые рассказала ему о том, как уколола палец о костяное веретено. Он сказал тогда, что этого момента потомки Андара ждали всю свою жизнь. Фи прижала ладонь к метке бабочки. Пусть у неё есть чувства к Брайару, и пусть они, вероятно, взаимны, в конечном счете это не имеет значения. Брайар Роуз всегда был могущественным ведьмаком и принцем крови, стоящим на недосягаемой высоте для Филоры Ненроа, дочери владельцев крошечного приграничного поместья. Проклятие Бабочки стало лишь последним гвоздем в крышку гроба их близости. В жизни бывают разные прощания, и, глядя вслед Брайару, уходящему навстречу своему народу, Фи гадала — не это ли одно из них. К её удивлению, Перрин вежливо постучал по косяку, хотя вошел, не дожидаясь ответа. — Прелестно, — сказал он, оглядывая её. — Флирт тебе не поможет, — предупредила Фи. Перрин вскинул руки: — Я имел в виду, разумеется, наряд, который я выбрал. — Ой. Точно. — Фи потеребила красный шелк. — Наверное, вкус у тебя не такой уж плохой. Перрин усмехнулся: — У меня было предчувствие, что ты из ученых. Это видно по той маленькой морщинке между глаз — от того, что слишком много щуришься над книгами. Фи неосознанно прижала палец к переносице, и Перрин рассмеялся. — Шучу, шучу. Нет у тебя никаких морщин. Тебя выдал пулеметный обстрел вопросами о ведьмах сновидений. Фи почувствовала, как краснеет. Она пыталась сдерживаться, но, видимо, не так успешно, как надеялась. Но как она могла иначе? Для историка это шанс, выпадающий раз в жизни. Шанс, который она чуть не упустила. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что было раньше, — сказала Фи, поправляя рукав. — Когда ты заступился за меня у ворот. Ты не обязан был этого делать. На этот раз смех Перрина был тихим, почти грустным. — Эверлинд уже... не тот, что прежде. В наши дни легко оказаться в немилости у совета. — Даже тебе? Наследнику одной из Великих Ведьм? — удивилась Фи. — Мне — особенно, — поморщился Перрин. — Я же сказал, что я «возврат к истокам». И дело не только в магии. Мои родители верили, что Эверлинд — надежда этого королевства. Что мы должны делать больше, чем просто ждать, пока кто-то придет и снимет проклятие за нас. Защищать ведьм, давать отпор Охотникам... — Он тяжело вздохнул. — Мои родители были главными оппонентами Никора в совете, но боюсь, мой голос не имеет того веса, что был у них. Сейчас я для него просто заноза в боку. Фи нахмурилась: — Но разве ты не делаешь только хуже, идя ему наперекор ради помощи незнакомке? Не то чтобы я не была благодарна... — поспешила добавить она. Перрин пожал плечами: — Может быть. Но это правильно. Ты ведь рискнула жизнью ради Брайара Роуза? Значит, ты рискнула жизнью ради Андара и всех нас. Мать бы из могилы меня достала, если бы я стоял и смотрел, как тебя выставляют за порог. И Ведьма Снов, скорее всего, тоже. Фи невольно улыбнулась, глядя, как Перрин ищет дерево, по которому можно постучать после упоминания духов. Он напоминал ей ведьмаков из старых сказок — тех, что решали проблемы мудростью, добротой, а иногда просто дельным советом. Если Перрин хоть немного похож на свою тетку, она понимала, почему Брайар так любил Ведьму Снов. Фи спрятала руки в широкие карманы ученого камзола. Кончики пальцев что-то защекотало; она выудила находку и подняла длинную фиолетовую кисточку. — Ой, прости, надо было получше проверить карманы. — Перрин потянулся за шнурком. — Это просто книжная закладка из древнего отдела библиотеки. Фи не слышала ничего, кроме слова «библиотека». Она даже представить не могла, сколько знаний о Пряхе и Андаре может быть скрыто здесь, под защитой шторма. Не говоря уже о возможности найти книгу, которая поможет расшифровать код Камелии. — Я так понимаю, ты в этой библиотеке частый гость? Глаза Перрина блеснули. — Я — её лучший меценат и завсегдатай, — заявил он. Глядя на беспорядок в его кабинете внизу, Фи в этом не сомневалась. — А библиотека по чистой случайности находится в Главном Поместье, прямо там, где твой драгоценный принц сейчас предстает перед советом Эверлинда. С радостью тебя провожу. Он предложил ей локоть. — Веди, — с благодарностью ответила Фи.