The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 15 Брайар Роуз Брайар застыл, словно натянутая струна, перед членами Совета. Никор, Ведьма-Провидица и еще двое заседали за столом в форме полумесяца в здании, которое Письмовник назвал Главным Поместьем — трехэтажном строении из белого камня, величественно возвышающемся в самом сердце города. Небольшой зал освещали три сводчатых окна, выходящие на бескрайнее озеро Эверлинда. Письмовник представил Брайара капитану Хейн, которая командовала стражей города и ведьмами «Алого Угля». Это была высокая смуглая женщина с облаком темных волос вокруг лица. Несмотря на строгую, прямую посадку, она, казалось, была дружна с Письмовником и одарила Брайара мимолетной улыбкой. Последнее место за столом занимал Каменный Ведьмак — старик с дубленым, иссеченным морщинами лицом. Он выглядел так, будто принял решение еще до того, как Письмовник закончил рассказ о спасении Брайара и судьбе тех, кто всё еще заперт в замке. Брайару стоило огромных усилий не теребить крошечные серебряные пуговицы на жилете. Он снова выглядел как принц, но совсем не чувствовал себя таковым, безмолвно стоя подле Письмовника. Когда солнце скрылось за скалами, слуги зажгли фонари в стенных нишах. В полумраке Письмовник выдержал паузу, спрятав руки в широкие рукава и поочередно заглядывая в лица советников. — С возвращением Брайара Роуза наше время пришло. Мы должны собрать все силы, что у нас есть, чтобы отвоевать Андар. Надолго воцарилась тишина. Наконец Никор откинулся на спинку стула, поглаживая аккуратную бородку. — Тебя слишком долго не было, — ответил он. — Ситуация в Эверлинде изменилась. Охотников на ведьм стало больше, чем когда-либо. Все секты были отозваны в Андар, и они рыщут в шаге от нашего города. Если бы не шторм, они бы давно нас нашли. — Он прав, — подала голос капитан Хейн, бросив на Письмовника взгляд, полный сочувствия — ей явно было жаль подтверждать слова Никора. — Охотники больше не представляют собой разрозненную коалицию, грызущуюся за власть. Около десяти лет назад к власти пришел новый лидер. Он провозгласил себя их Верховным Лордом и приструнил все секты. Они перенесли свой штаб в Орлиное Гнездо — древнюю сторожевую башню на севере, всего в паре дней пути отсюда. Брайар видел Орлиное Гнездо лишь однажды, во сне. Его брат Сейдж отправился в ту башню, чтобы уладить спор между местными лордами, и Брайар так долго умолял Ведьму Снов показать ему это место, что та, в конце концов, сдалась. Он до сих пор помнил серую башню, примостившуюся на краю рваного ущелья в кольце шатких веревочных мостов; её зубчатые стены венчали вершину, словно корона из темных рогов. — Охотники — всего лишь паразиты, — внезапно прошипела Ведьма-Провидица. — У Андара всегда был лишь один истинный враг. — В комнате будто потемнело от её слов, словно за окном промелькнули черные крылья. — Пока королевство находится в её власти, любая попытка восстановить его обречена на провал. — Это пророчество или просто догадка? — спросил Письмовник. Голос Никора зазвучал резко и гневно: — Не нужно обладать даром предвидения, чтобы понимать: идти войной на Пряху, имея Охотников за спиной, — это безумие. — Не большее безумие, чем вечно прятаться в Эверлинде, надеясь, что нас не найдут, — процедила сквозь зубы капитан Хейн. — Как я уже не раз говорила. — Она яростно взглянула на Никора. — Охотники с каждым днем становятся всё наглее. Пора разобраться с ними раз и навсегда. Если мы обезглавим их лидера, их альянс рассыплется. Мои солдаты готовы сражаться за принца. Её взгляд остановился на Брайаре. Он постарался не вздрогнуть, сердце подпрыгнуло от внезапной надежды. Никор погасил её взмахом руки. — Даже если вы возьмете Орлиное Гнездо, вам его не удержать. Охотников в разы больше. Сейчас не время идти на поводу у старых клятв верности. Крошечный бубенчик в волосах Письмовника звякнул, когда тот в упор посмотрел на Никора. — Мы с тобой расходились во многом, но всегда были едины в одном: восстановление Андара — наша высшая цель. Никор усмехнулся: — Это было тогда, когда ты убеждал меня, что ключ ко всему — снятие сонного проклятия. И вот мы здесь... Принц Брайар Роуз пробужден, но Пряха не повержена, жители замка всё так же спят, а ты приходишь сюда с протянутой рукой, прося помощи. Эверлинд тебе ничего не должен. — Никор, ты заходишь слишком далеко. — Каменный Ведьмак повернулся к Брайару. — Не поймите нас превратно, Ваше Высочество. Мы все хотим вернуть Андар. Но ваши люди пока в безопасности. Мы стольким пожертвовали, чтобы построить это маленькое убежище. — Он провел рукой по лицу, словно отгоняя старое горе. — Песчаная буря держит Охотников на расстоянии, а Пряха нас не трогала... — Она не трогала вас лишь потому, что вы упорно ничего не предпринимаете! — перебил Письмовник, теряя терпение. — Но принц проснулся, а значит, это лишь вопрос времени — и очень недолгого времени — когда Пряха начнет действовать. Используйте этот момент, чтобы выступить против неё. — И как же, по-твоему, мы должны это сделать? — потребовал ответа Никор. — Ты не принес нам ничего! Ни короля, ни Великих Ведьм, ни армии... только одного несчастного мальчишку. Письмовник что-то ответил, но Брайар его уже не слышал. В ушах зашумело, голоса капитана Хейн и остальных слились в единый неразличимый гул. Он чувствовал, как надежда ускользает, словно песок сквозь сжатые пальцы. Он не был тем принцем, который нужен Андару. Никогда им не был. Он снова почувствовал себя двенадцатилетним мальчиком, забившимся в углу покоев Великих Ведьм и слушающим, как чужие голоса решают, чем следует пожертвовать ради него. В том зале Три Великие Ведьмы встречались с главами Магических Орденов. В отличие от официального тронного зала замка — сурового каменного холла с узкими окнами-бойницами и палисандровым троном Сейджа — покои Великих Ведьм сияли и лучились светом. Расположенная высоко в одной из башен, эта комната была завалена гобеленами и мягкими подушками, уставлена полками с магическими фолиантами. Воздух был пропитан запахами амбры, древесного угля и корицы — и еще сотней ароматов, спрятанных в крошечных ящичках высокого аптечного шкафа. В круглых стенах пламенели витражи, обращенные на восток, юг и запад, так что солнце по мере движения освещало разные сцены: белоснежные гардении на рассвете, пестрые дубы в полдень и алые розы на закате — такие яркие, что свинцовые переплеты между ними казались тонкими черными шипами. По ночам звезды заглядывали в комнату сквозь огромный световой люк в потолке. Той ночью Брайар пришел искать Камелию, но за полуоткрытой дверью услышал голос Сейджа. Брайар замер, не решаясь повернуть ручку. Он не помнил, чтобы Сейдж когда-либо заходил в покои Великих Ведьм. И никогда еще брат не звучал так гневно. — Довольно! Я согласился на встречу только потому, что вы назвали её срочной. Но здесь нет ничего срочного. Я уже многократно излагал свою позицию по этому вопросу. Брайар колебался лишь секунду, прежде чем боком проскользнуть в щель приоткрытой двери. Он присел за аптечным шкафом, часто дыша. Сейдж стоял в центре башни, залитый лунным светом, лившимся из высокого окна. Напротив него стояли двое мужчин в сине-белых одеждах, которые лорды Андара носили при дворе. Сейдж, как и Брайар, всё еще был в парадном платье после ужина: темно-синий колет с причудливой вышивкой, золотая корона на коротких светлых волосах. Черты лица у них были похожи, но на этом сходство заканчивалось: Брайар — сплошные острые коленки и локти, брюки вечно коротки, а венец слетает всякий раз, когда он запускает пальцы в слишком длинные волосы. Сейдж же был королем до кончиков пальцев — сильным, проницательным, в упор глядящим на двух советников. Первого Брайар узнал сразу — это был Нестор, румяный мужчина с жидкой бородкой и жестким взглядом, из-за которого он всегда казался недовольным. Вторым был Олдвин, старик со смуглой кожей и начинающей седеть головой. Брайар не понимал сути спора, но лицо Нестора исказилось в гримасе, а голос сорвался на крик, когда он шагнул в круг лунного света. — Это лишь вопрос времени... — начал Нестор. Сейдж оборвал его: — Я не желаю этого слушать. — При всём уважении, Ваше Величество, думаю, вам придется. Уж лучше здесь, чем перед всем Советом. — Олдвин взглянул на дверь, и Брайар пригнулся ниже, прикусив язык, когда случайно ударился локтем об пол. Он затаил дыхание, ожидая, что его обнаружат, но старик продолжил: — В деревнях у северных гор начались серьезные волнения. Топазовые Рыцари в открытую выступают против вас, и их число растет с каждым днем. Брайар рискнул выглянуть из-за шкафа. Он немного знал о Топазовых Рыцарях — незначительном ордене, который отвергал любую магию и утверждал, что зависимость Андара от ведьм станет его погибелью. Ведьма-Змея говорила, что они экстремисты и не стоят беспокойства. Но серьезное лицо Сейджа говорило об обратном. Голос Олдвина звучал мягко: — Орден, обличающий зло магии, очень соблазнителен для тех, кто живет в страхе перед местью Пряхи. И перед той ролью, которую может сыграть в этом принц Брайар Роуз. Брайар похолодел, услышав собственное имя. Темнота башни вдруг показалась ближе и гуще, словно огромный черный плащ, грозящий задушить его. Все знали о клятве Пряхи уничтожить Андар. Но что имел в виду Олдвин под «ролью», которую он может сыграть? — Не пытайся щадить его чувства, Олдвин. Он уже не ребенок. — Голос Нестора был резок, губы скривились в отвращении. — Брайар Роуз должен был умереть, и ничего, кроме несчастий, не вышло из той безумной сделки, которую заключила ваша мать, чтобы спасти ему жизнь. Сейдж схватил Нестора за ворот колета, притягивая к себе. — Следи за языком, — отрезал он, но Нестор заговорил лишь громче и быстрее. — На нем навсегда запечатлено проклятие Пряхи, и он навлечет её гнев на всех нас! Брайару стало нечем дышать. В голове стучало, эти слова эхом отдавались в черепе. Он зажал уши руками и зажмурился, ища в себе тот колодец ослепительно-белой магии, светлой магии, о которой Камелия говорила, что она слишком прекрасна, чтобы когда-либо стать злом. Но на этот раз внутри него была лишь тьма и сомнения, а в глубине сознания шептал крошечный голос: «Он убил свою мать. Он отравлен проклятием». А вдруг Нестор прав? Что, если годы тьмы, предсказанные ведьмами-провидицами, разрушение Андара и падение Великих Ведьм — что, если всё это начнется с него? Брайар уронил голову на колени, и венец соскользнул на пол; золото казалось тусклым, как латунь. Он сжал кулаки. Когда он снова поднял голову, Олдвин уже положил руку на плечо Сейджа, убеждая молодого короля отпустить Нестора. — Вопрос не в истине, Ваше Величество, — предостерег он. — Топазовые Рыцари убедили людей, что вы защищаете принца Брайара ценой благополучия королевства. Они требуют действий. Сейдж шумно выдохнул и опустил руку. Голос его оставался холодным. — Я никогда не брошу брата. И не выдам его кучке фанатиков. — Никто этого не предлагает, — заверил его Олдвин. — Но, возможно, если бы вы просто отослали его из столицы... ради его собственной безопасности. Это был момент, который Брайар прокручивал в памяти сотни раз. Когда волнения в Андаре нарастали. Когда Топазовые Рыцари набирали силу. Когда Сейдж отменил празднества, затем дни приема прошений и, наконец, вовсе закрыл замок. Это был момент, который он проживал снова и снова, блуждая по белой башне в течение ста лет, запертый в своих снах. Брайар закрыл глаза и снова оказался там — на холодных плитах пола за жестким шкафом с венцом в руках, в ту самую секунду между словами Олдвина и ответом Сейджа. Он желал, чтобы хоть раз Сейдж отступил, и гадал, хватило бы этого, чтобы изменить всё, что случилось потом. Но это было лишь воспоминание, и Сейдж всегда говорил одно и то же — спокойно и твердо: — Никогда. Отослать его — значит отправить прямо в объятия Пряхи. Даже Нестор не может считать это хорошей идеей. — Сейдж положил руку на плечо Олдвина, выдавив слабую, вымученную улыбку. — Мы не можем позволить страху править нами. Топазовые Рыцари не остановятся на Брайаре. Он лишь первый шаг к их истинной цели: войне против магии. Если мы им позволим, они низвергнут ордена, доберутся до Великих Ведьм, и кто тогда спасет нас, когда вернется Пряха? Советники молчали. Сейдж дал тишине сгуститься, прежде чем выпрямиться. — Верьте, лорды мои. У нас еще есть время. Моя сестра и другие Великие Ведьмы неустанно трудятся над тем, чтобы одолеть Пряху раз и навсегда... Брайар перестал слушать — он слышал это и раньше. Его взгляд упал на западное окно, заросшее розами. А потом он посмотрел вниз и увидел, что, сам того не замечая, своей магией расплавил и исковеркал венец, превратив его в комок искореженного золота. Сломленный венец для сломленного принца. *** Венец на голове Брайара казался невыносимо тяжелым; он сжимал в руках края плаща, слушая гневные выкрики совета Эверлинда. Нужно было что-то сказать — Сейдж бы сказал. Но если он заговорит сейчас, если убедит Эверлинд сражаться за него — не станет ли это еще одним воспоминанием, которое он будет прокручивать вечно, мечтая о другом исходе? Столько людей уже погибло, пытаясь его спасти — Камелия, Великие Ведьмы, Сейдж... Может, последнее, что стоит делать жителям Эверлинда, — это связываться с принцем-неудачником? — Тишина! Всем замолчать! — Голос Каменного Ведьмака перекрыл шум. — Эта перепалка ни к чему не приведет. — Если это всё, что ты можешь предложить, моё решение остается в силе, — сказал Никор, поднимаясь с места. — Я не стану рисковать выживанием Эверлинда ради безнадежного дела. — А что, если надежда есть? — спросил Письмовник. Брайар поднял голову и встретил его сверкающий взгляд синих глаз. — Мы обнаружили шифр, оставленный самой Ведьмой Роз и спрятанный вместе с Брайаром Роузом. Мы верим, что он ведет нас к магии, способной одолеть Пряху. По залу пронесся шепот. Брайар увидел, как рука Ведьмы-Провидицы вцепилась в плечо Никора, длинные ногти впились в его кожу. Никор нахмурился: — Почему ты не сказал об этом раньше? Брайар догадывался почему. Письмовник был хитер — из тех, кто держит козырь в рукаве до самого финала. Тот лишь пожал плечами: — Потому что шифр не полон. Мы всё еще собираем части кода. Но что бы это ни было, Ведьма Роз возложила все надежды на это — и на Брайара Роуза. Брайар почувствовал, как в животе разливается тревога. Он не стал ближе к разгадке тайны книги Камелии. И даже если найдет её — нет никаких доказательств, что её наследие поможет победить Ведьму. Ему хотелось выкрикнуть правду. Но это значило лишиться помощи Эверлинда — лишиться шанса спасти Сейджа. Он прикусил язык и промолчал. — Ты уверен, что сможешь расшифровать этот код? — спросил Никор. В его жестком взгляде читался иной вопрос. Рука Письмовника легла тяжелым грузом на плечо Брайара. — Да. Он сможет. Никор выглядел недоверчивым, но лишь шумно выдохнул сквозь зубы и опустился на стул, махнув рукой. — В таком случае я повременю с окончательным решением. Сдержи своё обещание, Письмовник — найди оружие против Пряхи и возвращайся, когда у тебя будет нечто большее, чем смутные надежды. Члены совета начали расходиться. Брайар едва сдерживался, пока они с Письмовником не остались одни в приемной. Он резко повернулся к нему, гнев сменил шок. — Что вы творите? Я не могу расшифровать код. Я не знаю, какую книгу Камелия использовала как ключ. И даже если бы знал — она, скорее всего, у Охотников. Или сожжена. Письмовник покачал головой: — Терпение, Брайар Роуз. Решаем проблемы по мере поступления. Ты снова среди тех, кто владеет магией, а это значит, есть способ извлечь знания о книге, запертые внутри тебя: снохождение. Брайар нахмурился: — Я думал, только самые могущественные ведьмы способны создать такой сон. — И она создаст. — В глазах Ведьмака блеснула искра. — Пока я ждал, когда ты закончишь свою бесконечную ванну, Перрин упомянул, что у него осталось немного «сонной пыли» его тети — той самой, которой она усыпила замок. Нет лучшего способа применить её, чем помочь нам сейчас. Брайар почувствовал холодок на шее, с тоской вспомнив сны, в которых он гулял рука об руку со своей старой наставницей. Она была достаточно сильна, чтобы принести весь Андар к маленькому мальчику, запертому в стенах замка. Но она ушла. Они все ушли. Брайар тяжело сглотнул. — Даже если Перрин — внучатый племянник Ведьмы Снов, я его не знаю. Не думаю, что он сможет безопасно сопровождать меня в моих снах. И вы знаете, что случится, если я отправлюсь туда один... Брайар осекся. Он не был ведьмаком снов, обученным в Ордене Золотых Песочных Часов. Он провел во сне сто лет, но даже тогда его оберегала магия Ведьмы Снов. Без неё он станет добычей собственных кошмаров. Спящий разум — это лабиринт, так говорила ему наставница. «Наши самые темные мысли обретают наибольшую силу, когда мы без сознания. Во сне любая слабость, запрятанная в твоем сердце, попытается затянуть тебя в себя — и если ты поддашься этим кошмарам, ты можешь навсегда потеряться в собственном разуме. Навсегда». «Уж тебе ли не понимать, Брайар Роуз, почему именно ты никогда не должен ходить по снам в одиночку». Пряха. Всё всегда, всегда возвращалось к ней. Она преследовала его по пятам. Выслеживала из теней. Горький, неизбежный финал его истории. Брайар сжал кулак на груди. Ему почти казалось, что он чувствует, как из-под ногтей пытаются пробиться когти. Письмовник сжал плечо Брайара: — Ты пойдешь не один, — пообещал он. — Есть тот, кто уже бывал в твоих снах. Тот, кого костяное веретено и твоя сестра выбрали, чтобы спасти тебя. Филора пойдет с тобой и не даст тебе потерять себя. — Это будет опасно для неё, — сказал Брайар. Неизвестно, с чем она может столкнуться в его снах. Его тьма, его страхи не будут иметь над ней такой власти, как над ним, но это не значило, что она сумеет с ними совладать. — В отчаянные времена, боюсь, мы все должны нести свою долю риска. — Письмовник отвернулся. — Я распоряжусь о приготовлениях. Брайар остался один. Он прислонился спиной к холодной каменной стене, надеясь, что это успокоит его смятенные мысли. Повернув голову, он с удивлением заметил луч света, пробивающийся сквозь темноту — гигантские двойные двери в конце коридора были приоткрыты. Брайар направился к ним прежде, чем успел задуматься. Скользнув внутрь, он оказался в библиотеке Эверлинда. Зал был прекрасен и явно содержался с большой любовью. Огромные шкафы из красного дерева, вдвое выше Брайара, тянулись вдоль стен; длинные деревянные столы поблескивали в свете маленьких фонариков, подвешенных на резных бронзовых крюках. Одно из окон занимало всю стену, его деревянная решетка удерживала сотни крошечных стекол, весело подмигивающих в темноте. В каждом углу ждали своего часа связки незажженных свечей. Прямо перед окном стоял массивный стол, заваленный раскрытыми книгами и письмами, перевязанными длинными синими лентами. Горели три фонаря: два библиотечных и один, явно принесенный с собой. Брайар подошел ближе, заметив исписанный наполовину лист — быстрый, летящий почерк Фи. Ему потребовалась минута, чтобы отыскать обладательницу этого почерка, но когда он её увидел, не смог сдержать улыбки. Фи сидела на высокой лестнице-стремянке, положив раскрытую книгу на колени. Её волосы подсохли и немного растрепались, явно забытые хозяйкой, а на щеке красовалось пятно от чернил. Она была полностью поглощена чтением, её глаза сияли, пока она терялась в словах. Брайар почувствовал укол тоски, представив Фи в Великой Библиотеке Андара с её двумя этажами книг и круговым балконом с солнечными окнами. Именно там она должна была быть сейчас — там они оба должны были быть. А не сражаться каждый божий день, чтобы вернуть потерянное, едва терпимые последними выжившими из народа Андара. Не доказывать право на титулы, которые им были не нужны. Плащ Брайара заставил листы на столе затрепетать, когда он проходил мимо. Фи подняла голову. Она моргнула несколько раз, и её глаза вспыхнули от радости. — Брайар! — позвала она, закрывая книгу и зажимая страницу пальцем. Как же приятно было слышать своё имя без всяких приставок «принц». — Тебе идет этот образ, — сказал Брайар, любуясь тем, как Фи устроилась на ступеньке. И этим чернильным пятном. — Это библиотечный камзол, — бросила она мимоходом. Брайар не совсем понял, что это значит, но не мог не улыбнуться ей, когда она, опасно балансируя на стремянке, сползла вниз, всё еще прижимая книгу к себе. — Ты не поверишь, что я нашла. Некоторым из этих книг сотни лет — и я кое-что обнаружила. — Она отложила книгу, вложив между страниц чистый пергамент. Затем веером разложила письма с синими лентами. — Одна из антикварных витрин была забита этим — письмами, которые Лорд Бабочек посылал королеве Авроре. Брайар не знал Лорда Бабочек, но Аврору знал прекрасно. Она была основательницей Ордена Божественной Розы; её огромный портрет висел над лестницей в вестибюле замка — золотые волосы, синие глаза и алые губы, застывшие в таинственной улыбке. Она же построила Великую Библиотеку, собрав первые книги, ставшие со временем величайшим хранилищем магических знаний. Фи продолжала, едва переводя дыхание: — Но удивительно не это. Я думаю, Лорд Бабочек на самом деле знал Пряху, и они оба жили в то же время, что и королева Аврора. — Что? — удивился Брайар. Фи провела рукой по одной из страниц. — В письмах к Авроре Лорд Бабочек говорит о юной ведьме огромной силы, которая учится прясть магию в нити между пальцами. — Разве это возможно? — Брайар пытался осознать услышанное. — Неужели это та самая Пряха? Это же было века и века назад. — Ты сам говорил: она была древней еще до того, как появилась при дворе твоих родителей. Если я права, она существует с тех самых пор, когда Андар еще не был основан. Ты представляешь, что это значит? — Фи восторженно закружилась у стола. — Она может быть могущественнее, чем кто-либо мог вообразить, — пробормотал Брайар. — Не только это. — Фи обернулась к нему так быстро, что нечаянно ухватилась руками за его плащ. — Если она живет так долго и обладает такой силой, она могла уничтожить ваше королевство в любой момент, когда бы ни пожелала. Ей ни к чему были эти проклятия и прочее. — Фи заглянула ему в глаза. — Она ведь жила при дворе, верно? Стала одной из Великих Ведьм и использовала магию на службе Андара в течение... скольких лет? Десятилетий? Тревога закралась Брайару в душу. — К чему ты клонишь? — К тому, что ей явно нужно от Андара что-то такое, чего она не может получить, просто захватив власть. — Фи смотрела куда-то сквозь него, её разум лихорадочно работал. — Что-то, чего даже она со всей своей мощью не может найти. Рука Фи скользнула вниз по его груди, задев лацкан нового жилета, но Брайар чувствовал, что она думает совсем о другом. О старом камзоле со скрытым шифром — том самом, который все требовали от него разгадать. — Брайар, — тихо сказала она. — Мы должны найти ту книгу. Брайар почувствовал, как в животе снова заворочался страх. Фи, видимо, заметила его окаменевшее лицо. — Прости, я совсем забыла спросить. Как прошел совет? Они помогут спасти твоего брата? Эти полные надежды слова снова больно ударили по Брайару. Они даже не заговаривали о спасении Сейджа. Он должен был быть принцем, но в том зале у него не было никакой власти — и не будет, пока ему нечего предложить взамен. — Сначала мне нужно кое-что сделать, — сказал он Фи. — Я должен найти книгу Камелии. Письмовник хочет, чтобы я отправился в путешествие по снам. Он верит, что ответ внутри меня, но я... У Брайара пересохло в горле. Как он мог просить Фи пойти с ним? Она уже столько раз рисковала жизнью ради него, а он не смог ничего дать ей взамен. Впрочем, просить не пришлось. — Ну... — Фи пожала плечами, поправляя волосы. — Что бы это ни было, мы сделаем это вместе. Мы ведь напарники, так? Брайару вдруг показалось, что гора свалилась с его плеч. Может быть, когда Фи рядом, нет ничего невозможного. Внезапно связки свечей у окна вспыхнули сами собой; сотни огоньков заплясали, отражаясь в стеклах. Фи ахнула. — Это ты сделал? — спросила она. — Нет, — запинаясь, ответил он. По крайней мере, он так не думал. Фи подошла к окну, разглядывая причудливые подсвечники. Затем её взгляд замер на чем-то снаружи. — Иди, посмотри! — позвала она, прижавшись лбом к стеклу. Брайар встал рядом и увидел, что не только в библиотеке — свечи зажигались по всему Эверлинду. Сотни крошечных огней танцевали в темноте, и город магии оживал тысячами огней. Фи повернулась к Брайару с сияющей улыбкой. Её смуглая кожа светилась, а чернильное пятно на щеке стало еще больше, когда она небрежно провела по лицу рукой. — Как красиво, — выдохнул Брайар. Ему казалось, что он видит Эверлинд впервые. Часть его хотела остаться здесь навсегда, потому что это место напоминало ему об Андаре и всём, что у него отняли. Но другая часть хотела сорваться с места сию же секунду, потому что всё больше и больше на свете была лишь одна вещь, которая имела для него значение, — и она стояла прямо перед ним. — Эти свечи для тебя, Брайар, — прошептала Фи. — Они приветствуют твое возвращение домой. — Фи, — хрипло позвал он, ища её взгляд. Он почувствовал притяжение, похожее на магию, и склонился ближе. Фи качнула головой к нему; он видел, как прерывисто она вздохнула. Её глаза закрылись. Сердце Брайара бешено колотилось, когда он потянулся к ней. И вдруг пальцы Фи уперлись ему в губы, мягко отстраняя. Сердце Брайара рухнуло вниз. Прежде чем он успел осознать, что пошло не так, Фи поспешила объяснить: — Я не отталкиваю тебя. Но мы не можем сделать этого... пока. — Она отчаянно заглянула ему в глаза. — Есть кое-что важное, что ты должен узнать первым. Много всего, если честно. Брайар, что ты знаешь о Лорде Бабочек?