The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 16 Ред Ред смотрела в окно, наблюдая, как по всему Эверлинду вспыхивают свечи, точно поле упавших звезд. Вероятно, они освещали весь город, но с того места, где она лежала, привалившись к подушкам пышной кровати, ей был виден лишь крошечный его уголок. Влажные кудри мягко касались шеи. Её отмыли и перебинтовали, сменив лохмотья странницы на свободную, струящуюся ночную сорочку. Из вазы на аляповатом комоде доносился едва уловимый аромат сирени. При теплом свете фонаря взгляд Ред переместился от окна к серебряному подносу с изящным расписным фарфором и остатками ужина. На полу лежал мягкий плед — там спал Кинзель, смешно подергивая носом и издавая сонные изнуренные вздохи. Это была самая уютная тюремная камера, в которой Ред когда-либо бывала. Можно было почти забыть, что она пленница, если бы не стражник за дверью и не оковы на руке. Ред посмотрела на металлический манжет на своем запястье и цепь, которая змеилась по нежно-кремовому одеялу, соединяя её с Шейн. Охотница дремала в кресле рядом, скованная второй половиной наручников. Ред не знала, чего ей хочется больше при этом зрелище — смеяться или плакать. Пожалуй, всего сразу. После аванпоста она то и дело проваливалась в забытье. В памяти сохранились лишь смутные обрывки того, как Шейн держала её, трясла, отказываясь давать ей умереть. Эти кадры мешались с другими воспоминаниями. Шейн, кричащая Ред, чтобы та перешла на их сторону в Лесу Терновника; Шейн, выкрикивающая её имя, когда они кубарем летели в темноту шахт. Шейн, заставляющая её смеяться — чаще всего не нарочно. Шейн, от которой ныло сердце, когда её стальной серый взгляд, казалось, пронзал Ред насквозь, добираясь до самой иссохшей сердцевины. Шейн не умолкала всю дорогу до Эверлинда. Требовала, чтобы ей позволили остаться с Ред. Требовала не бросать Кинзеля. Требовала чего-то для Ред, требовала чего-то от Ред… Шейн была стихией, и Ред чувствовала себя щепкой, затянутой в этот вихрь. Но каким-то немыслимым образом Шейн сдержала свои обещания. Ред была жива — и она была пленницей Шейн. Оковы, соединившие их, стали условием, на котором Ред впустили в город. Руны на каком-то магическом языке, который она не могла прочесть, ползли по тяжелому браслету, мерцая, когда она поворачивала кисть. Это была реликвия, скрепленная магией клятвы: пока оковы на ней, она не сможет пользоваться своими силами. Ред подавила горький смешок. Будто её магия когда-то приносила ей хоть каплю пользы. Большую часть жизни Ред ненавидела магию внутри себя. Отец учил её, что магия — это скверна, и где-то в глубине души Ред верила ему даже после того, как он её бросил. Пряхе Ред была нужна не ради способностей — ей просто была нужна лишняя пара рук, послушная марионетка на ниточках. У Ред никогда не было нормального обучения: ни ритуалов, ни гримуаров, ни утраченных магических наречий. Только сырая, первобытная мощь. То, с чем ей приходилось жить, хотела она того или нет. Вот почему она предпочитала реликвии. Многими из них могли пользоваться только те, в ком была врожденная искра, но, в конечном счете, это всё равно была сила, приходящая извне. Татуировка на затылке зачесалась — так бывало всегда, стоило ей подумать о своей магии. Ред стиснула зубы, чтобы не вонзить ногти в кожу. Если бы только такая простая вещь, как этот наручник, могла избавить её от магии навсегда. Но нет — сейчас она не могла её применить, но сила всё еще была там, внутри. Под тяжестью оков рука Ред упала обратно на постель. Цепь звякнула, и Шейн тут же распахнула глаза, резко выпрямляясь в кресле. — Ред? Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Голос её звучал встревоженно, и Ред внезапно разозлилась. Какое право Шейн имеет так с ней поступать — оставаться рядом, быть такой невыносимо преданной, врываться в личное пространство Ред, в её жизнь и мысли, пока образы Шейн не вытеснили всё остальное? Шейн. Шейн. Шейн. Словно таран, бьющий в ворота её сердца. — Я в норме, — бросила она, поглубже зарываясь в подушки. Она сдула с лица прядь влажных волос. — На самом деле, чем яснее становится моя голова, тем меньше я верю, что ты действительно притащила меня сюда. — Потому что ты всё еще планируешь предать меня при первой же возможности? — осторожно спросила Шейн. Ред метнула взгляд на фарфоровую посуду. Было бы так легко разбить тарелку и сделать оружие из осколков. Но она даже не попыталась. — Возможно, и нет, — ответила она, вяло пожав плечами. Шейн это не устроило. Шейн никогда ничего не устраивало. Она наклонилась вперед, подперев подбородок рукой, и её серьезные глаза принялись изучать лицо Ред. — Что бы ты сделала, если бы я тебя отпустила? — спросила она. Ред уставилась в потолок, чувствуя внезапное головокружение. Что бы она сделала? Она не лгала о ярости Пряхи. К тому же, идти ей было некуда. Ред отвернулась настолько далеко, насколько позволяла цепь, лишь бы не смотреть Шейн в глаза. — Убежала бы как можно дальше и надеялась, что Пряха будет слишком занята твоим убийством, чтобы гнаться за мной. Это значило бы навсегда покинуть Лес Терновника. Это значило бы никогда не вернуться домой. Ред старалась не думать о том, от чего ей придется отказаться. Глаза обожгло, и она зажмурилась, сдерживая слезы. Кинзель поднял косматую голову с лап и тихо заскулил. Ред задрожала. — Тебе холодно? — спросила Шейн. Она склонилась над Ред, поправляя одеяло у её плеча. — Целитель сказал, что тебе уже должно стать лучше. Я принесу еще один плед. — Шейн начала подниматься. — О, принесешь, значит? — Ред издевательски встряхнула цепь между ними. — Ах, да. Точно. — Шейн села обратно, выглядя сконфуженной. — Я позову стражника, — предложила она. — Он всё равно бездельничает. Ред почти согласилась — просто чтобы посмотреть, действительно ли Шейн заставит какого-нибудь сурового солдата таскать одеяла и взбивать подушки. Но ей не хотелось видеть здесь чужака. Еще одного напоминания о том, насколько она сейчас беспомощна. — Просто ляг ко мне в кровать, — тихо сказала она. Шейн замерла, её лицо вмиг сделалось нечитаемым. — Ред... Ред слабо рассмеялась: — Не бойся. Я слишком вымотана, чтобы что-то выкидывать, да и ты, честно говоря, сейчас не в лучшей форме. Это была ложь. Даже с разбитой губой и синяками на лице, со спутанными волосами, рассыпавшимися по спине, Шейн была чертовски пленительна. У Ред перехватывало дыхание от одного взгляда на неё. Шейн фыркнула, тыльной стороной ладони касаясь распухшей губы. — Спасибо на добром слове. — К тому же, это кресло не выглядит удобным, а уйти ты всё равно никуда не можешь. — Ред дернула за манжет и закусила губу. — Пожалуйста. Ред и сама не осознавала, как сильно хочет, чтобы Шейн была рядом, пока не произнесла это вслух. Но теперь она не могла вынести мысли о том, что другая девушка откажет. Она не знала, почему продолжает просить у Шейн то, чего не может получить. Убежать вместе. Заставить её забыть обо всем хотя бы на время одного танца. Она уже не помнила, почему не поцеловала Шейн тогда, в тот ослепительный миг на балконе — единственный раз, когда она была по-настоящему близка к ощущению свободы. Она хотела бы, чтобы именно тот поцелуй остался в памяти, а не их прощание у Леса Терновника, горькое на вкус. Она увидела момент, когда Шейн сдалась. — Подвинься, — буркнула та, запуская руку в волосы. — И предупреждаю: я не горю желанием проснуться в одной постели с волком. Ред улыбнулась, освобождая место и обмениваясь быстрым взглядом с Кинзелем. Обычно он не забирался на кровать, но ей очень хотелось бы посмотреть, как Шейн попробует его остановить. Ред чувствовала странную неловкость, когда Шейн легла рядом. Возможно, потому, что в этом моменте было больше интимности, чем во всём, что они делили до этого. Шейн лежала на спине, напряженная, как струна, и Ред вдруг потеряла уверенность: прильнуть ли к ней или отвернуться? Она сама не знала, чего просит. Она не понимала, что Шейн предлагает. Этот миг казался хрупким. Ломким. И невыносимо теплым. Привязанность Шейн была подобна внезапному жару, отогревающему промерзшие кости Ред. Было больно чувствовать, как все эмоции возвращаются разом, но она жаждала большего. Так почему же она не могла заставить себя придвинуться ближе? Шейн вздохнула, что-то ворча себе под нос. — Не могу я так спать. Затем она перевернулась, звякнув цепью, и внезапно оказалась совсем рядом. Она закинула тяжелую руку на талию Ред, упрямо зажмурив глаза. Будто эта близость ничего не значила, хотя Ред чувствовала, как часто бьется её сердце. Ред выдохнула, растворяясь в тепле обнимающей её руки. Её глаза скользили по бледному лицу охотницы. Ей казалось, что она ворует что-то: тайные обрывки воспоминаний, которые ей не полагались. Ритм сердца Шейн, случайное касание её пальцев под одеялом, урчание в её животе, от которого Ред хихикнула против воли. Мечты, нежные, как паутинка, только и ждущие того, чтобы порваться. Она могла обманывать себя еще какое-то время. Чувствовать изгибы тела Шейн, её дыхание на своем лице. Она могла играть в «притворство», как делала уже много раз. Но реальность всегда будет ждать за порогом. В мире не осталось безопасного места для Ред теперь, когда она покинула Пряху. Возможно, Ведьма приняла бы её обратно, если бы Ред принесла ей Брайара Роуза и лично прикончила остальных, смыв свою неудачу кровью. Но она больше не могла этого сделать. Ред проиграла Шейн по всем фронтам. Всё было кончено.