The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 20 Шейн Шейн медленно продвигалась по узкому карнизу: одна рука сжимала факел, пальцы другой побелели, впившись в скалу. Склон, скользкий от брызг водопадов, блестел в свете серпа луны. Один неверный шаг — и она рухнет в реку далеко внизу, а её тело вынесет к берегам озера Эверлинда. Ну, то, что от него останется. Ред на цыпочках следовала за ней, на её лице застыла смесь предельной концентрации и здравого страха. Цепь наручников между ними натянулась опасно туго. Шейн подняла факел, чтобы дать Ред больше света, хотя шипящее пламя оказалось так близко, что почти лизало её собственное лицо. Если после этого похода она останется без бровей, она знала, кого винить. — Не поскользнись, — окликнула она. Ред бросила на неё красноречивый взгляд. — Уж поверь, если я полечу, то прихвачу тебя с собой. — Вот этого я и боюсь. Шейн начинала понимать, почему никто раньше не утруждал себя обыском этих руин. Никогда еще она так не вкалывала ради столь сомнительного результата. Поиски карты заняли полдня и большую часть следующего — так долго, что она всерьез рассчитывала, что Фи уже проснется после своего путешествия по снам и присоединится к этой охоте. Но её напарница, погрузившаяся в грезы вместе с Брайаром прошлой ночью, всё еще крепко спала. Шейн спросила у Перрина, не случилось ли чего. Парень улыбнулся и сказал, что беспокоиться не о чем, но Шейн прямо-таки кожей чувствовала невысказанное «пока что», повисшее в воздухе. Впрочем, она не была ведьмой, поэтому оставила это дело экспертам и около полудня отправилась вместе с Ред по следу Лорда Бабочек. Хотя на карте место казалось близким, на подъем по скалам ушли часы — не в последнюю очередь из-за того, что приходилось постоянно ждать, пока подтянется облезлый волк Ред. В конце концов они оставили его в рощице чахлых деревьев вместе с вещами — там была только еда и пара одеял на случай, если придется заночевать. Судя по всему, так оно и будет. Весь день они обследовали каждую грязную, кишащую слизнями дыру в скале, но пока безрезультатно. Порыв ветра ударил в спину, заставив цепь лязгнуть. Они находились всего в паре сотен футов от песчаной бури. Шейн очень хотелось, чтобы её прикрывал кто-то другой — возможно, кто-то с веревкой и достаточным благоразумием, чтобы не вертеть головой по сторонам. Насколько знала Шейн, Фи могла проснуться в любой момент, начать топать ногой и гадать, где её напарницу черти носят. Но Шейн отказывалась возвращаться с пустыми руками. Она заметила еще один возможный вход — узкую расщелину за ревущим водопадом. Вход располагался так высоко, что проще было бы спуститься на тросе с вершины утесов. Но провернуть такое, будучи прикованной к кому-то, было нереально. Так что тридцать футов пути по карнизу шириной с лезвие ножа оставались единственным вариантом. Нога Ред соскользнула. Шейн вцепилась в цепь, прижимая Ред к стене прежде, чем та потеряла равновесие и увлекла их обеих в бездну. Адреналин закипел в жилах; Ред бросила на неё благодарный взгляд. О чем она только думала, ввязываясь в такое с дилетанткой? «Всё, — решила Шейн, — на этот раз точно». Они проверят последнюю пещеру, а потом вернутся к Кинзелю, поспят пару часов и на этом закончат. Последним рывком она оттолкнулась от карниза и ввалилась в мшистую нишу за водопадом. Шейн натянула цепь, создавая для Ред опору. Та нырнула под брызги серебристой воды и присоединилась к ней, выглядя в край раздосадованной. — Поверить не могу, что ты занимаешься этим ради забавы, — сказала она, убирая мокрые пряди волос с лица и встряхивая свою багряную тунику. Шейн фыркнула: — Поверь, это куда забавнее, когда ты не прикована к моей руке, как якорь. Она огляделась. Факел шипел от попадающих на промасленную ветошь брызг, а сквозь поток водопада подмигивал кривой оскал луны. Пещера была так себе — скорее альков, мокрый альков, заваленный чертовски скользкими камнями. Шейн протянула руку, чтобы опереться о стену, и тут же отдернула её, когда что-то острое и металлическое впилось в ладонь. Инстинктивно она вскинула факел, случайно дернув за собой Ред. — Ай! Может, будешь предупреждать, куда идешь, вместо того чтобы вечно дергать за цепь? — вспылила Ред. — Прости, — бросила Шейн, слушая лишь в пол-уха. — Но посмотри на это. — Она указала на стену, где в камень были вкраплены десятки крошечных металлических сфер, размером не больше бусины. — Что это? — спросила Ред. Шейн, честно говоря, понятия не имела. — Ну, сами по себе они так не растут. — Она поднесла факел ближе. Языки пламени лизнули потускневшую сферу, и внезапно металл начал скручиваться: пять угловатых лепестков развернулись, принимая форму цветка. Ред ахнула. Шейн поднесла факел к другой сфере, заставляя её расцвести под жаром пламени. Фи сейчас наверняка начала бы рассуждать о причинах и следствиях, но Шейн была просто уверена: что бы это ни было, оно реагирует на тепло. — Дай я попробую, — прошептала Ред с благоговением. Шейн передала ей факел, с улыбкой наблюдая, как Ред азартно водит им туда-сюда, а серебряные цветы раскрываются волнами, точно мерцающие звезды. Цветы были милыми, но она искренне надеялась найти нечто более важное, чем причудливое искусство у водопада. Она наклонилась, изучая бутоны вблизи. В центре каждого цветка поблескивал кристалл, слабо светящийся в водянистом мареве. Это напомнило Шейн о древней кузнице, и она снова подумала о той темной каверне с пустыми выбоинами в стенах. — Шейн, смотри! — выдохнула Ред. Факел качнулся, когда она подпрыгнула, чтобы зажечь последние металлические почки, являя взору общую картину, вписанную в стену. Металлические цветы сверкали, образуя очертания гигантской бабочки, а маленькие кристаллы освещали глубь пещеры, словно созвездие. Они точно пришли по адресу. — Это ведь зацепка, да? — спросила Ред. — Или вход в тайный проход? — Или и то, и другое, — согласилась Шейн. Она провела руками по стене под эмблемой бабочки, выискивая рычаги, шестерни или любые щели, указывающие на дверь. Она постучала костяшками пальцев по скале, прижалась ухом к камню, вслушиваясь — не откликнется ли пустота. Эхо казалось странным, но за грохотом водопада было трудно разобрать наверняка. Сейчас самое время для озарения. Она вопросительно выгнула бровь, глядя на Ред. — На меня не смотри, — отрезала та. — Это ты у нас эксперт по сокровищам. Шейн рассмеялась: — Охота за реликвиями вряд ли сильно отличается от охоты за кладами. — Еще как отличается, — заверила её Ред, вскинув голову. — Потому что я охотилась за реликвиями только после того, как какой-нибудь глупый кладоискатель уже проделал всю грязную работу. Шейн пришлось неохотно признать, что такая схема вполне могла работать. Было слишком легко представить, как Ред пускает в ход свои чары перед каким-нибудь пьяным от победы искателем сокровищ, обчищая его карманы на выходе из таверны. Она снова осмотрела стену, дернула за несколько металлических цветков, но ни один не поддался. Шейн подумала было снять с плеча топор, но это было лишь отчаяние. Это ведь мастерская гениального мага — вряд ли он счел бы практичным что-то ломать каждый раз, когда входит или выходит. Шейн уперла руку в бок, сердито глядя на бабочку. Та словно смотрела на неё в ответ, издеваясь. — Так вот каково это — быть охотником за сокровищами, — иронично протянула Ред. — Рисковать жизнью ради долгих гляделок со стеной. И как ты справляешься с таким азартом? — Все дело в смекалке, — усмехнулась Шейн. Колкое замечание Рэд натолкнуло её на мысль. Бабочка «смотрела» на неё потому, что два цветка располагались чуть поодаль от остальных, прямо посередине задних крыльев — точь-в-точь там, где оказались бы глаза, проведи Шейн воображаемый крест через центр рисунка. Метка проклятия на руке Фи явно изображала махаона или еще какого-то щеголя, но здесь был мотылек. Из тех самых здоровенных, уродливых коричневых тварей с огромными пятнами-глазками на крыльях, что наводняли Рокриммон по лету. Они облепляли ежевику и терновник так густо, что казалось, будто лес пялится на тебя тысячей голодных глаз. Отец называл их павлиноглазками. Шейден в детстве до смерти их боялся, и Шейн провела немало жарких ночей, носясь по комнате босиком в попытках поймать трепещущих насекомых в ладони и выставить их за окно. Однажды она спросила Шейдена, чем они так страшны. «Потому что они как глаза во тьме», — прошептал он ей на ухо. А потом, поскольку ему было всего пять, добавил: «И они волосатые — фу, гадость!» Воспоминание заставило её улыбнуться. Шейн потянулась вверх, ухватила один из металлических цветков, служивших «глазом», и повернула. Под пальцами он поддался легко. Где-то в глубине камня щелкнули шестеренки, но механизм не сработал. — Может, их надо поворачивать одновременно? — предположила Рэд, дотягиваясь до глаза с противоположной стороны. — Вот это уже разговор истинной охотницы за сокровищами, — одобрила Шейн. — На счет «три». Рэд обхватила цветок пальцами и с улыбкой посмотрела Шейн прямо в глаза. Сердце Шейн сделало кульбит — возможно, потому, что на краткий миг она позволила себе представить их общее будущее. Рэд и она — напарницы. Навсегда. Шейн откашлялась: — Раз, два... — Три! — выдохнула Рэд. Они повернули цветы в унисон. Раздался тяжелый скрежет металла, и секунду спустя каменная плита под ногами поползла в сторону, открывая узкую лестницу, круто уходящую во тьму. Нашли! Шейн ощутила знакомый прилив азарта, заглядывая в неизвестность. Она покосилась на Рэд: рука девушки, державшая факел, слегка подрагивала. — Если хочешь, можем дождаться утра, — предложила Шейн. Никто не утащит добычу у них из-под носа — не на такой-то верхотуре. — Ты хочешь повернуть назад сейчас, когда стало по-настоящему интересно? — возмутилась Рэд. Она придвинулась ближе, лукаво глядя на Шейн из-под ресниц. — Не думала, что ты из тех, кто так легко сдается. Шейн поняла: рука Рэд дрожала не от страха, а от предвкушения. То самое странное, трепетное чувство вновь захлестнуло её сердце. Глупо было так терять голову — будто они уже не танцевали, не целовались, будто она не сжимала Рэд в объятиях и не шептала секреты ей на ухо. Но сейчас всё было иначе. Словно все те тени и тайны остались позади. Здесь были только они — Шейн и Рэд, и всё то, чем они могли стать друг для друга. А стать они могли чем-то потрясающим. Рэд бросила на неё кокетливый взгляд, возвращая факел; от легкого касания её пальцев нервы Шейн словно ударило током. Это было заигрывание, вызов — и это было совершенно невыносимо. Шейн не смогла сдержать улыбку. — Ладно, но позволь опытной охотнице идти первой, — предложила она, любуясь тем, как расширились и потемнели глаза Рэд. — Мы понятия не имеем, что нас ждет внизу. И она начала спуск, чувствуя, как всё тело вибрирует от напряжения. Шейн шла нарочито медленно, позволяя левой руке свободно болтаться сзади, чтобы кандалы не дергали Рэд. На сегодня падений с них хватило; на этот раз она хотела добраться до низа на своих двоих. Лестница привела в коридор, вырубленный в скале, который резко сворачивал в сторону. Стены, гладкие как мрамор, светились изнутри, напоминая лишайник на мокрых камнях: издали серебристо-серые, в свете факела они внезапно вспыхивали всеми цветами радуги. Шаги гулко отдавались от зеркального пола. Стены были испещрены резьбой в виде бабочек — густые стаи, похожие на стрелки, указывающие путь. Но ни рун, ни магических знаков Шейн пока не заметила. Когда они проходили мимо высеченного на стене вихря крыльев, у нее по шее пробежал холодок: эти жуткие глаза смотрели на неё с каждой пары крыльев. В конце концов, это была не просто ведьма, а печально известный Лорд Бабочек — один из самых блестящих и загадочных магов в истории. Шейн гадала, что именно Фи надеялась узнать о нем, помимо его роли в создании запретных заклятий. Она подняла факел выше, чувствуя, как учащается пульс. По её опыту, тайные убежища редко скрывают что-то приятное, и она не знала ни одной ведьмы, которая построила бы подобное место и оставила его без защиты. Шейн начала нервничать. Был ли это всего лишь секретный вход, или где-то затаились ловушки, готовые сработать в любой миг? Что-то холодное коснулось шеи Шейн. Она едва не выпрыгнула из собственной шкуры. — Берегись! — шикнула она, хватая Рэд и прижимая её к стене. Она замахала факелом перед собой, и глаза бабочек на стенах заплясали во тьме. Рэд прерывисто рассмеялась ей прямо в шею. — Это такой предлог, чтобы обняться, или ты, правда, пытаешься защитить меня от капающего потолка? — Прости, — смущенно пробормотала Шейн, глядя, как из крошечной трещины сорвалась жирная капля воды. Она отступила, освобождая Рэд. — Я не говорила, что я против, — заметила Рэд, отряхиваясь. Когда они двинулись дальше, Шейн готова была поклясться, что Рэд идет ближе, так что их костяшки пальцев дразняще соприкасались при каждом шаге. Настроение как-то само собой посветлело. Шейн решила попытать удачу. — Ты ведь ведьма, верно? — Ответа не последовало, только вскинутая бровь. Шейн не унималась: — Никогда не думала взять себе титул? Алая Ведьма? Ведьма Волков? Или, может, Кокетливая Ведьма? Каблук Рэд ощутимо припечатал палец Шейн. Та вскрикнула. — Ой, — Рэд захлопала ресницами. — Ты же знаешь, что только по-настоящему сильные ведьмы меняют имена на титулы? Это не про меня. — Как по мне, ты вполне сильная, — возразила Шейн. — А как же те волки-монстры, что таскали меня по всему Терновому лесу? — Они... не мои. — Голос Рэд стал тихим. Шейн заметила, как та посмотрела на свою ладонь, где след от укола терновым жезлом превратился в уродливый струп. — Они принадлежат Пряхе. Что ж, это мигом испортило момент. Шейн стоило бы знать, что не стоит тыкать пальцем в больные места, но... — Но у тебя же должна быть своя сила. Сродство — вы ведь так это называете? Рэд одарила Шейн таким взглядом, будто не верила, что у той хватит наглости задать еще хоть один вопрос. Шейн часто удостаивалась таких взглядов. Письмовник как-то усадил её перед собой и заявил, что она слишком любопытна — или, по его словам, её расспросы подобны ударам очень острого и неутомимого молотка. «И что с того?» — спросила она тогда. Он холодно посмотрел на неё: «Спрашивай меньше». Рэд отвернулась, напряженные плечи поднялись к самым ушам. Шейн мысленно прокляла свой длинный язык. Может, тот занудный ведьмак был прав — по крайней мере, на него никто никогда не обижался. — Забудь, — бросила она, но удивилась, когда Рэд обреченно вздохнула. — Наверное, теперь это уже ни на что не повлияет. — Она резко обернулась к Шейн, наставив на неё палец: — Но только попробуй засмеяться. Шейн примирительно подняла руки. — Я умею петь животным, — призналась Рэд, и её щеки слегка порозовели. Шейн сморщила нос: — И что? Любой может петь животным. — И они меня понимают! — прошипела Рэд сквозь зубы. — Это не совсем язык, но... они слушают, и я могу передавать им свои чувства. Шейн вспомнила странную песню, которую Рэд напевала, успокаивая бродячего пса на рынке — казалось, это было в прошлой жизни. Она слышала обрывки той же мелодии по ночам на дороге в Эверлинд, когда волк подбирался поближе, чтобы положить голову Рэд на колени. — Полагаю, это объясняет Кинзеля, — сказала Шейн. Рэд рассмеялась — мягко и мелодично. — Он со мной с тех пор, как был щенком. Он — моя семья. Единственная настоящая семья, которая у меня когда-либо была. Шейн вглядывалась в слабую улыбку на лице Рэд, такую искреннюю, что та, казалось, светилась изнутри. В памяти вспыхнул образ из Тернового леса: Рэд на фоне темных ветвей с горькой усмешкой говорит: «Я бы и сама себя прежнюю не узнала». Может, Рэд этого и не видела, но Шейн видела. Перед ней была та самая девушка, что не спала ночами, перебирая шерсть Кинзеля в неверном свете костра. Девушка, которая любила своего волка больше всего на свете. За следующим поворотом проход закончился. Шейн подняла факел, когда они вышли к проему. На этот раз это была явно дверь, вырубленная прямо в камне. Она заглянула внутрь. Узкий коридор тянулся футов на двадцать, упираясь в металлическую дверь. Пол был выложен мозаикой из плотно пригнанных белых плиток в форме сот. Шейн готова была поставить всё своё скудное состояние на то, что внутри их ждет ловушка. — Осторожно, — предупредила она, осторожно ступая на первую плитку. Она дважды постучала по ней сапогом, затем перенесла весь вес, затаив дыхание. Ничего не случилось. Она кивнула Рэд, приглашая следовать за собой. Рэд попыталась наступить на ту же плитку, но зацепилась носком за сапог Шейн, оступилась и пролетела на следующий ряд. Только цепь кандалов спасла ей жизнь. В ту же секунду Шейн почувствовала вибрацию и увидела блеск стали: из прорези в стене, подобно маятнику, вылетело тонкое лезвие, похожее на топор, целясь прямо в Рэд. Шейн выронила факел и обеими руками дернула за цепь. Рэд вскрикнула, когда Шейн обхватила её, выдергивая в безопасную зону. Лезвие дважды рассекло воздух так близко, что Шейн почувствовала ветерок, а затем скрылось в стене. Позади тоже что-то заскрежетало. Шейн обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как железная дверь с грохотом опустилась, отрезая путь назад. Рэд вырвалась из объятий Шейн и схватила факел, прежде чем тот укатился по плиткам. Её руки дрожали. — И что теперь? — Идем вперед, — ответила Шейн, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Закрывающиеся за спиной двери — это классика при поиске сокровищ. — Руины никогда надолго не оставляют путь к отступлению. Она опустилась на колени, изучая пол. — Если ловушки срабатывают от определенных плиток, значит, есть один безопасный путь. Нужно только понять, как он помечен. Рэд не выглядела убежденной: — По мне, так они все одинаковые. К сожалению, она была права. Никаких кривых рун, никаких символов, ни единой царапинки. Каждая плитка была абсолютно гладкой и пустой. — Отойди, — скомандовала Шейн, снимая с плеча топор. Она перехватила его поудобнее и обрушила обух на соседнюю плитку. Лезвие снова вырвалось из стены, пронесясь со смертоносной скоростью. Шейн едва успела отдернуть руку. Она припала к полу, чтобы проверить, можно ли пролезть под ним, но изогнутое лезвие в нижней точке почти касалось земли. Проползти не получится. И бог знает, сколько плиток заминировано и что именно они делают. Там могли быть и другие лезвия, или копья, готовые пронзить их из пола или потолка. Был только один способ выяснить... Шейн опасно наклонилась над полом, ударив топором по самой дальней плитке, до которой смогла дотянуться. Ряды металлических копий вырвались из стен с обеих сторон, едва не вырвав топор из её рук. На этот раз уже Рэд оттащила Шейн назад. Обе тяжело дышали, привалившись к заблокированной двери. — Это бесполезно! — вскипела Рэд. — Неужели люди должны просто застрять здесь и сдохнуть? — В этом и смысл ловушки, — пробормотала Шейн. — Но тот, кто работал в этой мастерской, как-то же проходил внутрь. Значит, сможем и мы. — Лорд Бабочек явно входил и выходил без проблем, ведь на копьях не висело ни одного скелета. Шейн откинула голову на прохладную металлическую дверь и прищурилась: во тьме над головой что-то блеснуло. Крошечные металлические сферы, такие же, как на входе, были встроены в потолок. Шейн толкнула Рэд локтем, указывая наверх. — Эй. Узнаешь? — Подсади меня, — предложила Рэд, и на её губах заиграла ответная улыбка. Сказать было проще, чем сделать, учитывая кандалы. Руку Шейн вывернуло под немыслимым углом, пока она держала Рэд на плечах, а факел опасно раскачивался прямо у её головы. — Ай! Поаккуратней там, — взвыла Шейн, когда острое колено Рэд впилось ей в ребра. Рэд фыркнула ей в макушку: — Может, если бы ты не была такой коротышкой... «Кто бы говорил», — подумала Шейн, но решила не дерзить, когда локоть Рэд находился так близко к её разбитой губе. Когда Рэд наконец сползла вниз, Шейн увидела, что той удалось открыть дюжину маленьких металлических цветков, чьи хрустальные сердцевины мерцали в вышине. Рэд окинула взглядом свою работу. — Не понимаю, — сказала она, подбоченясь. — Кажется, некоторые из них открылись не до конца. Я поднимусь еще раз. — Не нужно. Путь прямо перед нами. Смотри. — Шейн взяла факел и отвела его за спину, так что их тела преградили свет. Те лепестки, что, по мнению Рэд, не раскрылись, на самом деле отбрасывали тени на углы некоторых плиток — тени в форме бабочек. Шейн осторожно проверила первую помеченную плитку и жестом позвала Рэд за собой. Каждые несколько футов им приходилось останавливаться, чтобы Шейн снова поднимала Рэд с факелом, но теперь, когда они знали, что искать, миновать ловушки оказалось несложно. По крайней мере, пока они почти не добрались до цели. Оставалось три ряда плиток, но сферы на потолке закончились. Означало ли это, что безопасных плиток больше нет? Шейн оценила расстояние до железной двери, а затем взглянула на зловещую щель в стене. Что это будет? Копья? Очередное лезвие? Что-то похуже? — Повернем назад? — спросила Рэд, закусив губу. — Нет, — решительно отрезала Шейн. — Мы прыгнем вперед вместе, перекатимся и ворвемся в дверь. — А если она заперта? — уточнила Рэд. Шейн ухмыльнулась: — Тогда прижмемся к ней поплотнее и будем надеяться, что не лишимся пальцев на ногах. Будь на месте Рэд её напарница Фи, она бы уже вовсю протестовала, доказывая, что может вычислить верный путь по влажности воздуха или натяжению плит. Но Рэд лишь долго и пристально смотрела Шейн в глаза, а затем широко улыбнулась. — Ты и правда опасна, — прошептала Рэд. Она откинула голову, в её прекрасных карих глазах заплясали дерзкие искорки. — Если из-за тебя я погибну, я буду преследовать твой труп. Справедливое условие. — На счет «три», — сказала Шейн, крепко переплетая их пальцы. — Раз. Два... — Три! — выкрикнули они хором. Шейн швырнула факел вперед и прыгнула, быстро перекатываясь по плиткам. Раздался скрежет металла: два лезвия вылетели с обеих сторон коридора, скрестившись ровно там, где мгновение назад были их головы. Факел с лязгом ударился в дверь. Тело Рэд плотно прижалось к ней, пульс девушки бешено бился в их сомкнутых руках, пока они вскакивали на ноги. Позади ожила еще одна ловушка: длинные клинки-мечи вонзились в пол прямо за их пятками. — Давай! — крикнула Шейн, наваливаясь на дверь и дергая за ручку. Та поддалась почти слишком легко, повернувшись на бесшумных петлях. И они кубарем покатились в темноту — Шейн, Рэд и факел. И Шейн лишь надеялась, что по ту сторону их не ждет нечто еще более жуткое.