The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 22 Шейн Шейн застонала и заставила себя открыть глаза: мир, наконец, перестал вращаться. Рука, которую она подложила под Ред, чтобы смягчить удар при падении, была неестественно подогнута, а запястье буквально выло от того, как его вывернули кандалы. Из плюсов — вроде бы ничего не сломано. Факел, шипя, валялся на полу чуть поодаль. В его слабом свете она увидела, что Ред приложилась неслабо: она привалилась плечом к стене, а лицо скрыл ворох растрепанных кудрей. — Ред, ты цела? Ред издала мучительный стон. — Нет. Я только что вписалась в стену. Но, полагаю, это лучше, чем остаться без головы или быть пронзенной насквозь, так что… — Она пренебрежительно махнула рукой. — «Так что спасибо тебе, Шейн, за то, что в третий раз спасаешь мне жизнь», — закончила за неё Шейн. В ответ она получила лишь локоть Ред под дых: та неуклюже поднималась, нащупав в стене узкий желобок, чтобы удержать равновесие. — Фу! — Ред отпрянула, сморщив нос и вытирая ладонь о тунику. — Там внутри что-то липкое. Шейн покачала головой. «Липкое» сейчас было далеко не в списке приоритетов. С другой стороны… она подняла факел и осмотрела желоб. Он тянулся по всем четырем стенам, кое-где разветвляясь и складываясь в замысловатый узор. Это напомнило ей что-то, о чем Фи когда-то упоминала, рассказывая о другом тайном кабинете. Ред уже переключилась с жалоб на липкие пальцы на причитания по поводу уродливого пятна, оставшегося на рубашке. Шейн проигнорировала её, наклонив факел так, чтобы пламя лизнуло резную стену. В желобе вспыхнул голубой огонь; он стремительно понесся по каналам от стены к стене, окружая их призрачным сиянием. Через секунду он погас везде, кроме высоких настенных бра, каждое из которых мерцало за граненым стеклом. Ред восхищенно хмыкнула, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, а Шейн раздавила каблуком ставший бесполезным факел. Мастерская была небольшой, размером с приличную спальню. Здесь ничего не поблескивало предательским блеском золота, серебра или камней. Книжный шкаф был забит кипами бумаг и пергаментными свитками, но, как ни странно, все они казались чистыми. Лорд Бабочек также явно делал запасы чернил: флаконы рядами стояли на нижней полке, но все они давно пересохли и покрылись коркой. Другая часть комнаты выглядела чуть более многообещающе. Там стоял верстак высотой по грудь, явно предназначенный для работы по металлу: крошечные звенья для украшений и неоконченные цепочки тускло поблескивали рядом с парой щипцов. Рядом стояло ведро с перекинутыми через край сухими тряпками, на одной из которых сохранился пыльный отпечаток ладони. У дальней стены стоял письменный стол с несколькими ящиками. Над ним висело огромное зеркало в позолоченной раме, и Шейн готова была поспорить, что мелкая гравировка по краям окажется бабочками, если присмотреться. В мерцающем свете огня поверхность зеркала колыхалась, словно вода. Ред сделала шаг вперед: — Давай проверим стол… — Я что-то вижу на верстаке. Шейн и Ред заговорили одновременно, а затем обе посмотрели на свои запястья. Сейчас был бы идеальный момент, чтобы разделиться. — Дамы вперед? — предложила Ред, растянув губы в насмешливой улыбке. — Это не решит наших проблем, — отрезала Шейн. — Но ладно, почему бы и нет? Пусть будет стол. Массивный стол из темного, почти черного дерева занимал всю заднюю стену. Столешница была пуста, если не считать еще одной пачки чистой бумаги и пригоршни синих лент. Шейн осторожно открыла первый ящик. На неё никто не выпрыгнул, а содержимое оказалось тоскливо-обыденным: перья, листок промокашки, пара колец, которые привлекли её внимание лишь до тех пор, пока она не поняла, что это грошовая штампованная сталь. В следующем ящике лежала стопка журналов в кожаных переплетах. Шейн жадно выхватила их, но её азарт угас, едва она развязала тесемку на первом: большинство страниц были вырваны. Остались лишь кляксы чернил да обрывки букв у самого корешка. Либо ведьма, обустроившая это место, тщательно подмела за собой следы перед уходом, либо другой охотник за сокровищами опередил их. Шейн с силой захлопнула ящик и рывком выдвинула последний. Он был доверху набит птичьими костями — крошечные черепа и хрупкие крылышки, некоторые из них были перевязаны мерцающими нитями. Зрелище было жуткое, особенно если учесть, что вряд ли какая-то птица сама прилетела в эту пещеру, чтобы умереть в ящике стола. — Прелестно, — скривилась Ред. — Можно и так сказать, — согласилась Шейн, закрывая ящик уже осторожнее. Эта тайная мастерская должна была принадлежать великому знатоку магии, так, где же книги? Записи? Где высящиеся стопки пыльных фолиантов, готовые обрушиться на голову? Любой ученый тип, которого она знала — от Перрина и Фи до Письмовника — забивал книгами каждый квадратный дюйм, словно копил личную библиотеку. Такими темпами ей вообще нечего будет докладывать Фи. Может, они ошиблись местом? — Ладно. Твоя взяла. Давай проверим верстак, — объявила Ред, потащив Шейн за собой через комнату. Вместе они принялись рыться в скудных инструментах на столе в поисках чего-то ценного или необычного. Взгляд Шейн зацепился за что-то блестящее. Она ковырнула находку ногтем, и крошечная цветная чешуйка отскочила — всего лишь крупица рубина, вплавленная в поверхность стола, не больше соринки. Кто-то определенно мастерил здесь украшения. Впрочем, Шейн не считала золотую пыль и пару капель драгоценной крошки достойной находкой, учитывая всё, через что им с Ред пришлось пройти. Ред смахнула в сторону цепочки и безделушки, отодвинув ведро с тряпками. Внезапно её руки азартно метнулись вперед. — Смотри! Шкатулка, — она вытащила небольшую изогнутую коробочку из ниши в стене. Шкатулка была сделана из того же темного дерева, что и стол; крышка была гладкой, без надписей или узоров. Никакой защелки тоже не наблюдалось. Ред потянула за крышку, затем зажала коробочку под мышкой, пытаясь поддеть её ногтями. — Не открывается. — Дай я взгляну, — Шейн протянула руку. — Наверняка тут какой-то секрет. Ты просто неправильно это делаешь. — Ничего подобного! — возмутилась Ред. — Она просто заперта или заклинила. — Коробочка выскользнула у неё из рук при очередной попытке и с глухим стуком упала на верстак. Шейн усмехнулась: — Замки так не вскрывают. — Ну, разумеется, — раздраженно бросила Ред, подтолкнув шкатулку к ней одним пальцем. — Покажи, как это делают профессионалы. Шейн осторожно подняла коробочку, оценив гладкость полированного дерева, и провела пальцем по шву. Ред была права: никаких механизмов или секретов не прощупывалось. Но был и другой способ добраться до содержимого. Она высоко подняла шкатулку и со всей силы обрушила её на край верстака. Ред в ужасе вскрикнула, но на дереве даже трещины не появилось. Шейн занесла руку снова. — Стой! Ты же сломаешь что-нибудь! — запротестовала Ред. — Надеюсь, что именно шкатулку. — Шейн снова с размаху ударила коробочкой. Край деревянного верстака разлетелся в щепки, и огромный обломок рухнул прямо Шейн на ногу. — Ой! — Я же говорила, — самодовольно заметила Ред. Шейн сердито посмотрела на невинную лакированную коробочку, стараясь не обращать внимания на пульсирующий палец. — Ладно. Сама напросилась. Она потащила Ред к столу и водрузила шкатулку на него. Если деревянный верстак оказался недостаточно твердым, пусть эта коробка отведает её топора. — Встань поближе ко мне, Ред, максимально близко, — скомандовала Шейн, снимая топор. Одной рукой замахнуться как следует было непросто. Ред прижалась к Шейн со спины, почти вплотную. Шейн это ощущение понравилось, но не так сильно, как перспектива разнести эту коробку на щепки. Она качнула рукой, разминая плечо, и занесла топор над шкатулкой. Но внезапно прямо перед ними раздался низкий голос: — Как бы забавно ни было за этим наблюдать, я чувствую себя обязанным сообщить: это не сработает. Эта шкатулка запечатана магией. Шейн отпрянула; Ред от неожиданности вцепилась в неё руками. Топор едва не выпал. В позолоченном зеркале появился мужчина. Казалось, он сидит в этом самом кабинете, в том самом тяжелом кресле, которое Шейн отпихнула в сторону; подперев голову рукой, он с интересом наблюдал за ними. На нем была красная мантия поверх черной рубашки с высоким воротником, длинные каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, а остальные пряди спадали на спину. Быстрого взгляда по сторонам хватило, чтобы понять: в комнате они всё еще одни. Человек был лишь отражением. — Ты кто такой? — потребовала Шейн, наставив на него топор. — «Кто» — совершенно неверный вопрос, — отозвался мужчина. Его глубокие зеленые глаза пронзительно смотрели с загорелого лица. — «Что» я такое — куда интереснее. — Ты реликт, верно? — спросила Ред, выглядывая из-за плеча Шейн. — Или, по крайней мере, это зеркало им является. — Очень хорошо. Считай меня сосудом знаний. — Мужчина небрежно махнул рукой. — Эта мастерская принадлежала ведьмаку, известному как Лорд Бабочек. Он — или, вернее, я — не доверял никому, кроме себя самого. Некоторые ведьмы прячут свои заметки и заклинания за замками или шифруют их тайными языками. Но любой замок рано или поздно можно взломать. Лорд Бабочек наложил заклятия на собственные отражения, наделив нас определенными знаниями и мыслями вместо того, чтобы записывать их. Гораздо надежнее, не находите? — Его взгляд впился в Шейн. — Я и есть знание Лорда Бабочек. Сердце Шейн замерло от азарта. — То есть ты знаешь всё, что он делал? — Едва ли, — мужчина прицокнул языком. — Я лишь крошечный осколок его знаний. Одна глава его книги заклинаний, если угодно. Единственный миг его мыслей, запечатленный в этом зеркале. Шейн неохотно опустила топор. — Есть ли шанс, что этот конкретный осколок что-нибудь знает о запретной магии иссушения? Глаза мужчины вспыхнули опасным блеском. — Какой захватывающий вопрос. Впрочем, важен даже не вопрос, а то, как ты его задаешь. — Он соединил кончики пальцев под подбородком. — Значит, Аврора собирается сделать её запретной. Ей следовало бы быть умнее. Ничего мы не желаем так сильно, как то, чего не можем получить. — Он провел пальцем по краю шкатулки в отражении. — Магия иссушения была одной из одержимостей Лорда Бабочек, но это не моя область компетенции. Мой маленький уголок знаний связан с тем, что лежит внутри этой коробки. Ред оживилась: — Ты можешь сказать нам, как её открыть? — Технически, это было бы поощрением кражи, а я оставлен здесь, в том числе для того, чтобы предотвратить подобное, — задумчиво произнес отраженный образ. — С другой стороны, сомнительно, что настоящий «я» вернется за ней спустя столько времени. — Он выпрямился, всматриваясь в глаза Шейн. — Возможно, пришло время отпустить. Шейн не собиралась доверять какому-то древнему ведьмаку, а уж тем более плоду его воображения, оставленному в зеркале. — А что там вообще внутри? — спросила она, подозрительно ткнув шкатулку пальцем. Внутри что-то загремело. Когда Шейн подтолкнула коробку вперед, точно такая же шкатулка скользнула по столу в отражении. Мужчина протянул руку, коснувшись пальцем крышки. Грохот прекратился. — Мощный магический реликт. Но только при совершенно определенных обстоятельствах. — Это что еще значит? — потребовала Шейн. Она терпеть не могла ведьмовские загадки и двусмысленности. Мужчина подался вперед; длинная прядь каштановых волос соскользнула на плечо, пока он изучал их. — Ты предпочтешь узнать ответ на свой вопрос или открыть шкатулку? — спросил он. — И то, и другое, — проворчала Шейн. — Открыть шкатулку, — настояла Ред, бросив на неё выразительный взгляд. — С тем, что она делает, разберемся позже. — Любопытно, но не удивительно, — заметил ведьмак, задумчиво постукивая пальцами по шкатулке. — Большинство людей предпочитают реликты знаниям. Полагаю, это не самая глупая позиция. Да будет так. — Что? — запнулась Шейн. Ведьмак загадочно улыбнулся. Затем он положил руку на крышку шкатулки в отражении. Он мягко потянул её вверх, и шкатулка распахнулась — на реальном столе прямо перед ними. Ред судорожно вздохнула. Она осторожно запустила руку в шкатулку и выудила изящную шпильку для волос. Длиной она была примерно с ладонь, а полированный металл тускло сиял в полумраке. Конец шпильки венчал кроваво-красный рубин, грубо ограненный, но отполированный до зеркального блеска. С обратной стороны свисали три цепочки, тонкие, как на ожерельях. На двух из них болтались искусно сделанные подвески-бабочки. Их крошечные тельца были отлиты из того же темного металла, с длинными закрученными хвостами и огненными рубинами в раскрытых крыльях. Похоже, когда-то между ними была и третья бабочка, но теперь осталась лишь пустая цепочка. Миленько, подумала Шейн, для вещи, которая якобы обладает великой силой «при определенных обстоятельствах». Фи наверняка была бы в восторге, но Шейн надеялась на что-то более впечатляющее — например, на оружие. — И что нам с этим делать? — спросила Шейн. Она вскинула голову, но из зеркала на неё смотрело лишь её собственное недовольное лицо. Лорд Бабочек исчез. — Эй! — возмутилась Шейн, постучав кулаком по стеклу. — Вернись! У меня к тебе еще куча вопросов! Зеркало оставалось упрямо пустым. Рядом Ред подняла шпильку, вертя её в руках. Шпилька находилась на безопасном расстоянии от её волос, но Шейн всё равно пришлось приложить всё самообладание, чтобы не вырвать её у неё из пальцев. — Ты же понимаешь, что эта штука, скорее всего, чертовски опасна? Ред отвела шпильку в сторону, посмотрела на неё с сомнением и протянула Шейн. Та запихнула её поглубже в карман. Реликт есть реликт, тем более тот, что принадлежал Лорду Бабочек. Может, Фи или Перрин разберутся, что с ним делать. Фи. Шейн готова была проклясть себя, вспомнив о напарнице. Она встретила Лорда Бабочек, даже поговорила с ним — ну, или с его частью — и упустила шанс спросить о чем-то действительно важном! — Ты ведь неплохо разбираешься в реликтах? — спросила Шейн, поворачиваясь к Ред. — Мы можем заставить его появиться снова, или он ушел насовсем? — Не знаю, — тихо ответила Ред, подходя к зеркалу. Она встретилась с Шейн взглядом через их отражения. — Думаю, это зависит от того, какое заклинание было наложено на зеркало изначально. Но… — Но что? — поторопила её Шейн. — Тебе не показалось, что он слишком реальный? — спросила Ред со вздохом. — Он ведь просидел там столетия, верно? Может, он появляется только тогда, когда сам того захочет. Обнадеживающая мысль, ничего не скажешь. — Тогда, полагаю, нам остается только ждать и смотреть, вернется ли он. Сначала Шейн мерила шагами комнату перед зеркалом, пока Ред не дернула цепь так сильно, что на запястье проступил синяк, и не пригрозила, что отгрызет себе руку, чтобы освободиться, если Шейн не даст ей отдохнуть. Неохотно Шейн присела рядом, прислонившись спиной к холодной стене. Она не сводила глаз с зеркала, но отражение Лорда Бабочек не появлялось — лишь тени от огня плясали в серебристом стекле. Тишина затягивалась. Шейн уже собиралась предложить уходить, когда почувствовала, как голова Ред упала ей на плечо. Та крепко спала. Шейн разглядывала её спокойное лицо, полуоткрытые губы и темные ресницы, подрагивающие во сне. Ред выглядела умиротворенной — впервые на памяти Шейн; все её беды остались где-то далеко. Ничего не случится, если дать ей немного вздремнуть перед дорогой назад. Шейн прижалась щекой к волосам Ред, слушая её мерное дыхание, похожее на тихий прилив. Сама не заметив как, она задремала. Проснулась она спустя бог знает сколько часов от того, что Ред трясла её за руку. — Факел, — прошипела Ред, вскакивая и хватая факел с пола. Пока они спали, огонь почти погас, лишь одно бра еще теплилось у двери. Ред сунула факел в пламя, и он вспыхнул как раз в тот момент, когда последний лепесток огня в бра погас с шипением серебристого дыма. — Вовремя, — сказала Шейн. Ноги затекли от сна на холодном полу. Она бросила взгляд на зеркало, но не удивилась, увидев в тусклом стекле лишь их отражения. Придется просто притащить напарницу сюда. Если кто и сможет выковырять древнего ведьмака из зеркала, так это Фи. Они без труда выбрались из руин. Каким-то образом из подобных мест всегда выходить легче, чем заходить. Когда они вышли из-за водопада, Шейн пришлось зажмуриться от слепящего полуденного солнца. Их не было гораздо дольше, чем она думала. Нужно поторапливаться в Эверлинд, пока Письмовник не выслал за ними поисковый отряд — или, что еще хуже, не настучал занудному совету. Они почти дошли до рощи у подножия водопада, когда Шейн резко остановилась. Что-то было не так. В лесу стояла подозрительная тишина. Она увидела, что их походная сумка растерзана, а немногие пожитки разбросаны по камням. Но хуже всего было то, что она заметила движение в подлеске — блеск потемневшей цепи, впившейся в бело-рыжий мех… — Кинзель! — закричала Ред. — Ред, нет! Стой! Но было поздно. Ред выскочила на поляну, потянув Шейн за собой — прямо в лапы поджидавшим их Охотникам на ведьм. Их было шестеро. Шейн даже не успела коснуться топора: двое навалились на неё, выламывая плечи и вминая лицом в грязь. Ред вскрикнула — оковы впились ей в руку. Женщина с короткой стрижкой приставила кинжал к горлу Ред. Шейн повернула голову и увидела Кинзеля: он лежал, припав к земле, а вокруг его шеи была туго затянута цепь. Шейн узнала возвышающегося над ним человека — Вона, великана с пикой, который в прошлый раз оставил ей знатный синяк между лопатками. Но как Охотники нашли их? И главное — как они вообще здесь оказались? Эверлинд должен был быть под защитой. Все вопросы вылетели из головы Шейн, когда тяжелый сапог опустился ей на спину, втирая лицо в гравий. Она поперхнулась, узнав склонившуюся над ней фигуру — вернее, его кошмарно кривой нос. — Тавиан, — выплюнула Шейн. Лысый Охотник на ведьм выглядел таким же фанатичным и безумным, как и в прошлый раз, когда она победила его у лоджа в Черных Соснах. Судя по тому, как каблук впивался в её позвоночник, он затаил на неё обиду. — Ну надо же, та самая ведьма из леса, — прохрипел Тавиан; его жадные глаза впились в Ред, словно он собирался сожрать её заживо. Он постучал зазубренным мечом по щеке Шейн. — И ты. Тебя-то я никогда не забуду. — Если ты из-за носа, то пусти меня, и я его подправлю, — прорычала Шейн. В этот раз она топором снесет его под корень. Сапог Тавиана провернулся, выбивая из неё воздух. — Кто-то уже любезно сковал вас для меня. Это упрощает задачу. Живо их в лагерь! — рявкнул Тавиан остальным. Затем его лицо исказилось в зловещей ухмылке, когда он посмотрел на Ред. — Иван заждался тебя. Ред побледнела как полотно. Она бросила на Шейн отчаянный взгляд — но та ничего не могла сделать: силы были неравны. Кинзель тихо заскулил — глухо, безнадежно. Цепь загремела, когда Охотники грубо рывком подняли её на ноги. — Кто, черт возьми, такой этот Иван? — потребовала ответа Шейн. Ответил великан с пикой, осклабившись в гадкой улыбке: — Иван — это тот, кто решает, что будет со всеми пойманными нами ведьмочками. Ты еще пожалеешь, что встретила его. — Я уже жалею, приятель, — пробормотала Шейн. Посверкивая мечами, Охотники на ведьм повели их прочь из рощи, в сторону от города. Шейн бросила взгляд через плечо; внутри всё леденело. Что происходит в Эверлинде? И что сталось с Фи?