The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 24 Шейн Лагерь охотников на ведьм не выглядел гостеприимным, особенно если прибываешь туда в качестве пленницы. Группа приземистых палаток и изодранные черные вымпелы, хлопающие внутри зазубренной изгороди из заточенных сосновых бревен; главной же достопримечательностью здесь, казалось, была массивная яма для костра, обложенная обожженными гранитными плитами. Для полноты картины не хватало только груды черепов у ворот. — Поторапливайся, — рявкнул Тавиан. — Не стоит заставлять Ивана ждать. Во рту у Шейн пересохло, но она нашла в себе силы сплюнуть в грязь. Тупое острие пики ткнуло её в затылок — уже не в первый раз. — Ой. Иду я. — Она бросила взгляд на Ред, но девушка не смотрела на неё. Челюсти её были сжаты, а в широко распахнутых глазах застыл ужас. Кинзель, плетясь на цепи, жалобно скулил. Они маршировали так несколько часов: охотники на ведьм конвоировали их по склонам холмов в густой сосновый бор, увешанный прядями желтого мха. Шейн понятия не имела, что случилось с песчаной бурей или с Фи, но сейчас она была не в том положении, чтобы об этом беспокоиться. Тавиан отобрал её топор; теперь он висел у него на поясе, словно издеваясь над ней. По крайней мере, они, наконец, на месте — пусть даже это место было последним, где Шейн хотела бы оказаться. Тавиан прогнал их в самое сердце лагеря, мимо такого количества охотников, какого Шейн еще никогда не видела в одном месте. Двое мужчин, игравших в кости, прервались, чтобы проводить их взглядами; их лица исказились в злобном восторге при виде Ред в цепях. Кинзель зарычал, но это прозвучало неубедительно — облезлый хвост был поджат. Воздух пропитался серным смрадом кузнечного горна: Шейн видела сутулого человека, заливавшего расплавленное железо в формы для новых уродливых зазубренных клинков. Ей следовало догадаться, что это собственное изобретение охотников. — Иван! — крикнул Тавиан. — Тут кое-кто, на кого тебе стоит взглянуть. У Шейн екнуло в животе, когда от костра поднялся бледнокожий мужчина, вытирая жир с бескровных губ. Иван был почти таким, каким Шейн его и представляла, только на две головы выше. Резкие черты лица, уродлив, как горгулья; в ушах поблескивали топазовые гвоздики, а волосы были сострижены так коротко, что открывали шрамы десятилетней давности. Он выглядел как человек, которому привычнее всего сидеть и ковыряться в зубах костью. За широкими плечами были закреплены два меча с зазубринами. Он шагнул вперед с гадкой ухмылкой. — Похоже, ты метишь на очередное повышение, Тавиан. Шейн воровато огляделась. Если не считать деревянных кольев, на которых над походным костром жарился кусок мяса, она не видела ничего, что можно было бы превратить в оружие. От запаха гари её едва не вывернуло. А может, виной тому была кривая усмешка на лице Ивана: он схватил Ред за подбородок, вздернул его вверх и стал поворачивать голову девочки из стороны в сторону. — Так это всё-таки ты, — произнес Иван с насмешкой. — До меня доходили слухи о девчонке с волками, что рыщет по Терновому Лесу и лижет сапоги Пряхе. Ты так и не научилась держаться подальше от неприятностей. Рэд попыталась плюнуть ему в глаз. Иван оказался быстрее: он силой пригнул её голову и стальной хваткой вцепился в загривок. — Знай свое место, — прошипел он. — Ты же знаешь: Верховный Лорд больше всего ненавидит, когда возвращаются проблемы, которые он уже решил. В голове Шейн вспыхнули слова Ред. Ведьма, рожденная дочерью охотников на ведьм. Кинзель теперь рычал вовсю, натягивая цепь и скаля зубы. От этого жуткого звука у Шейн мороз прошел по коже. Охотники в черных плащах обступали их плотным кольцом, предвкушая зрелище. Ред тяжело дышала, но в её взгляде, направленном на Ивана из-под челки, читался вызов. — Правда? А я думала, больше всего он презирает таких неудачников, как ты. Не потому ли ты торчишь здесь ни с чем, пока он правит в Орлином Гнезде? Веселье исчезло с лица Ивана. Он сжал руку так сильно, что костлявые пальцы впились в кожу Ред прямо поверх татуировки. Шейн почувствовала острую, жгучую боль в животе, когда Ред прикусила губу, отказываясь кричать. — Моя неудача была не по моей вине. В прошлый раз мои возможности были ограничены. Больше тебе так не повезет. Это было пределом терпения Шейн. Прежде чем кто-либо успел её остановить, она рванулась вперед, насколько позволяла цепь, и с размаху ударила каблуком сапога по стойке, державшей жаркое над огнем. Ступня отозвалась острой болью, но это стоило того, чтобы увидеть лицо Ивана, когда вертел рухнул в пламя, и ужин охотников вспыхнул облаком черного дыма. Среди зрителей пронесся крик; Тавиан выскочил из толпы, оттаскивая Шейн от костра. Иван резко обернулся и уставился на неё пылающим взглядом. — Упс. Моя вина. Понятия не имею, почему мне показалось, что это отличное место для моего сапога. — Шейн выдержала взгляд Ивана, не обращая внимания на руки Тавиана, мертвой хваткой вцепившиеся в её плечи. — Твои люди могли убить нас на месте, но зачем-то притащили сюда. Мы нужны тебе живыми. По-моему, это и есть «ограничение». Иван выглядел так, будто готов был выхватить один из своих мечей и разделать Шейн вместо ужина. Ей было плевать. Иван отпустил Ред и теперь всё внимание переключил на Шейн, забыв о девчонке за спиной. Ред тоже смотрела на неё, но Шейн не могла даже угадать выражение её лица. — И что это у нас тут? — спросил Иван, изучая их кандалы. — Еще одна ведьма? — Охотница за сокровищами, — ответила Шейн. Тавиан больно дернул её за руки и ударил сапогом под колено. — Она следопыт. Та самая, что нашла затерянные руины Розовых Ведьм. Иван коротко хохотнул. — А-а. Та самая, что сломала тебе нос. Шейн почувствовала его зловонное дыхание, когда он наклонился к самому её лицу. Он снял топор с пояса Тавиана и покрутил его в руках. Шейн передернуло от того, что эта грязная падаль лапает легендарное оружие Рокриммона. Ей до смерти хотелось перехватить потертое топорище и всадить лезвие прямо в череп Ивану. Иван постучал плашмя по ладони. — Красивая вещь. Работа мастера. Бьюсь об заклад, когда-то ты была важной птицей. А теперь ты просто еще одна охапка дров для костра. Он повернулся к толпе. — Готовьте лошадей и фургон. Я везу их в Орлиное Гнездо. — Пока охотники бросились выполнять приказ, он снова повернулся к Ред и похлопал её по щеке так сильно, что звук был похож на пощечину. — Понятия не имею, зачем ты нужна Верховному Лорду живой, но это ненадолго. Как только он вытрясет из тебя крупицы знаний о Пряхе, я с огромным удовольствием прикончу тебя собственными руками. И поверь мне: на этот раз я не промахнусь. На этот раз. Эти слова колоколом отозвались в голове Шейн. Ей хотелось стереть это гнусное выражение с лица Ивана грязным каблуком. — Мы нашли еще кое-что. — Тавиан отпустил Шейн, чтобы достать заколку-бабочку, которую он отобрал у неё при обыске. — Это какой-то магический артефакт, но они не говорят, что он делает. — Мы не знаем, что он делает, — сказала Шейн, закатив глаза. — Так давайте выясним, а? — Иван покрутил заколку, и бабочки блеснули на свету. — Большинство реликвий особенно хорошо действуют на ведьм. К счастью, у нас под рукой как раз есть одна. — Его алчные глаза остановились на Ред. — Не смей! — закричала Шейн, но её тут же перехватили Вон и еще двое охотников, а Ред силой повалили на колени в грязь. Цепь кандалов натянулась до предела. Ред вызывающе вздернула подбородок, не желая давать Ивану повода для торжества. Кинзель скулил и выл, словно чувствовал опасность, грозящую хозяйке. Шейн не знала, как заколка подействует на Ред. Лорд Бабочек говорил, что реликвия сработает только при определенных обстоятельствах, и бог весть, какими они были. И всё же Шейн впала в неистовство, борясь с руками, прижимавшими её к земле. Её пальцы впились в грязь и сомкнулись вокруг крошечного осколка кости, острого, как нож. Если бы она только могла подняться, она бы вцепилась Ивану в горло... Иван схватил Ред за прядь волос, скрутил их узлом и вонзил заколку. Ред зажмурилась. Весь лагерь замер в ожидании. Секунды тишины тянулись мучительно долго, прошла минута. Иван фыркнул. — Просто бесполезная побрякушка, — сплюнул он, отталкивая Ред. Она упала навзничь в грязь, лицо её было в потеках земли и слез. — Ну что ж. У меня полно других способов с тобой разобраться. В фургон их. Рядом остановилась разбитая деревянная телега; лошади забили копытами, пугаясь близости огня. Шейн вскипела, видя, как Иван привязывает её топор к переднему борту, прямо под ноги возницам. Она незаметно сунула осколок кости в карман, пока Тавиан поднимал её на ноги; кандалы больно врезались в запястья. — А как быть с волком? — спросил Вон, с опаской косясь на рычащего зверя на цепи. — Убить? — Нет! — закричала Ред, её голос охрип от страха. — Не смейте его трогать! — Она попыталась прорваться к Кинзелю, но Иван крепко держал её за руку, так что на коже остались белые пятна. — Глупая девчонка. Вечно выставляешь свои слабости напоказ. — Человеку с пикой он бросил: — Пусть живет. Пока она ведет себя смирно. Лицо Ред стало мертвенно-бледным. Казалось, она вот-вот лишится чувств. Иван одарил свою пленницу злобной улыбкой. — Вот так-то лучше, — сказал он, похлопав её по щеке. — Беспомощная и раздавленная. Именно такой я тебя и помню. Ред отвернулась. Ярость захлестнула Шейн подобно штормовой волне. Она вырвалась из державших её рук и с диким рыком бросилась на Ивана. Ей удалось нанести один точный, приносящий глубокое удовлетворение удар ему в челюсть, прежде чем что-то тяжелое обрушилось на неё сзади. Последнее, что она увидела, были широко распахнутые глаза Ред, а затем мир погрузился во тьму. Шейн пришла в себя в фургоне. Её подбрасывало на ухабах неровной дороги. Голова раскалывалась так, словно её кто-то разрубил пополам. Она зашипела от боли, прижав руку к шишке размером с яйцо на затылке. В лицо ей прилетела мокрая тряпка. Шейн с благодарностью подхватила её и прижала к голове, прежде чем взглянуть на бросившую её девушку. Ред сидела рядом в телеге, обняв Кинзеля. Заколка-бабочка криво торчала в её волосах, маленькие подвески позвякивали в такт движению колес. Глаза её покраснели от слез, а голос звучал хрипло. — Я должна передать тебе... Иван надеется, что ты усвоила урок. — Её руки ни на миг не переставали гладить Кинзеля, описывая круги на его шерсти. Шейн стиснула зубы. Урок она усвоила, это точно. Она сорвалась и совершила безрассудство, но это была последняя ошибка. Её взгляд метнулся к Ивану — темному силуэту, ехавшему во главе колонны. — Что он с тобой сделал? — спросила Шейн. Лицо Ред исказилось, в глазах снова заблестели слезы. Но она лишь произнесла: — Давным-давно у меня было два волчонка. Теперь остался один. — И она склонилась, зарываясь лицом в свалявшуюся шерсть Кинзеля. Сердце Шейн сжалось. Она посмотрела на свой топор на борту фургона, поблескивавший в багровом свете. Она не знала всей истории Ред, но ей это и не требовалось. Она освободит Ред и уничтожит каждого чертового охотника. У неё накопилось слишком много боли и обид, за которые пришло время платить.