The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 25 Брайар Роуз Брайар застыл посреди улицы. Дым вихрился вокруг него, пока он неподвижно смотрел туда, где скрылась Фи. Треск пожара почти стих — Каменный Ведьмак и остальные гасили пламя, дом за домом. Но Брайар всё еще чувствовал на губах горький вкус пепла. Он не понимал, как всё могло развалиться так быстро. Мгновение назад он смотрел в глаза Фи, и перед ними простирался целый мир, где возможно было всё, — а в следующее мгновение всё было объято огнем. Часть его порывалась броситься вслед за ней, потому что он чувствовал: он теряет её. Но другая его часть, та, что видела, как этот город восстал из песка подобно миражу, — эта часть пригвоздила его к месту. Может быть, принцам не дано любить таких, как она. Может быть, Фи с её проклятием была риском, который он не имел права на себя брать. Но это делало его трусом — трусом, который сотню раз обещал ей, что ничто не изменит его чувств. Неужели его клятвы были лишь пустым звуком? Легкие обожгло вдохом; он ощущал, как потери копятся вокруг него. Разве это могло не иметь значения? Последний осколок Андара, последнее прибежище магии было разорено. Но была ли в этом вина Фи — только её одной? Фи считала именно так. Он видел это по её лицу. Но где-то в глубине души Брайар понимал: в этом есть и его вина. Потому что судьба жителей Эверлинда не слишком его заботила — по крайней мере, не больше, чем она сама. Стыд и гнев бурлили в нем, удушливые, как дым. Это были его люди. Те, кто принял его с распростертыми объятиями, кто мог бы помочь спасти брата, замок и весь Андар. И теперь этот крошечный огонек надежды тоже погас. Ему было тошно представлять, что сказал бы Сейдж, увидь он его сейчас. Он не знал, сколько простоял так, оцепенело, прежде чем Письмовник подошел и встал рядом. — Дай ей время, — предложил мужчина, вытирая испачканные сажей руки о мантию. — Проклятие — тяжкая ноша, а здесь еще много дел. Эти размеренные слова обдали Брайара холодом. — Вы знали, — прошептал он. — Вы знали всё о её проклятии. Вы могли вывести её отсюда — предотвратить всё это. Письмовник вздохнул, внезапно осунувшись от усталости. — Не рискуя тобой, Брайар Роуз. И не теряя шанса получить ответы, которые нам необходимы. Брайар резко обернулся к нему. — И ради этого стоило отдавать Шейн в руки Охотников? Стоило вот этого? — Он обвел рукой рушащиеся здания и улицы, усыпанные битым стеклом. Дело было не только в Эверлинде. Дело было в Сейдже, Камелии, Великих Ведьмах и всех остальных, кто раз за разом жертвовал собой ради него, чтобы он был в безопасности. Брайару осточертело смотреть, как ради него всё обращается в прах. — Я не знал, насколько суровыми будут последствия, — сказал Письмовник, качая головой. — Я вырос здесь, Брайар Роуз. И Шейн мне как родная. Не смей думать, будто это решение далось мне легко. Но окончательная победа над Пряхой важнее любого человека или города. Народ Андара понимал это, и люди Эверлинда скоро вспомнят об этом тоже. К горлу Брайара подкатила тошнота: он вспомнил суровое лицо колдуна, когда тот предупреждал советников, что им больше не удастся прятаться. — Вы хотели, чтобы случилось нечто подобное. Колдун выглядел уязвленным. — Уверяю тебя, я не желал ничего из этого... — Но вы бы сделали это снова, верно? — напирал Брайар. — Скажите мне: если бы вы могли вернуться назад, вы бы хоть что-то изменили? — К концу фразы он уже кричал. Когда Письмовник протянул к нему руку, Брайар отпрянул, молча ожидая ответа. Колдун медленно выдохнул. — Я бы сделал это снова, — признал он. Что-то внутри Брайара рушилось по кусочкам, вторя гибели города. Горькие слова жгли язык, и он выплюнул их: — Между нами всё кончено. Глаза Письмовника расширились. — Я всё еще могу быть тебе полезен, Брайар Роуз, — произнес он, и его хрустальная серьга мелко задрожала. — Ты можешь увести этих людей в безопасное место, — отрезал Брайар. — Вот что ты можешь сделать. Иначе я никогда больше тебе не поверю. Письмовник долго всматривался в лицо Брайара. Затем склонил голову, пряча ладони в рукава мантии. — Я исполню твою волю, — смиренно ответил он. — Но что предпримете вы — если позволено будет спросить Ваше Высочество? — То, что должен был сделать с самого начала. — Алые искры затрещали на кончиках его пальцев: ярость клокотала в Брайаре, точно иной пожар, пожирающий все прочие чувства. Письмовник потянулся к нему, но был вынужден отступить: горячая вспышка красного света ужалила его, словно гадюка. Брайар ощутил мимолетное удовлетворение, глядя, как тот прижал обожженные пальцы к груди. — Поступай, как знаешь, Брайар Роуз, — промолвил маг, — но не используй эту силу во гневе. Она опаснее, чем ты думаешь. — О, я прекрасно знаю, что это такое, — мрачно пообещал Брайар. — Еще один секретик, которым вы забыли со мной поделиться. Взгляд Письмовника стал твердым, как кремень. — Всё, что я делал, было ради защиты Андара. И тебя. — Теперь я сам могу себя защитить, — бросил Брайар. Казалось, колдун хотел сказать что-то еще, но его взгляд упал на светящиеся алым кончики пальцев Брайара. Губы мага сжались в тонкую линию. — Как пожелаете. — Он сухо поклонился и зашагал прочь, вглубь города. Брайар провожал его прищуренным взглядом. Он заметил, как колдун наклонился к Перрину, что-то шепнул ему и скрылся. Перрин трусцой направился к принцу. — Письмовник прислал тебя вправить мне мозги? — подозрительно спросил Брайар. Перрин моргнул. — Нет. Просто сказал, что ты отправляешься в путь и тебе не помешает помощь со снаряжением. — На его губах заиграла кривая полуулыбка. — Впрочем, я и сам планировал напроситься с тобой. Брайар нахмурился, сбитый с толку. — Зачем тебе со мной связываться? Из-за нас твой дом разрушен. Вы могли бы и дальше жить здесь, в тишине и безопасности, если бы не мы. — Какое-то время, возможно. — Лицо Перрина стало серьезным. — Но эта безопасность всегда была лишь иллюзией. — Он отвернулся, глядя на город. — Ты знаешь, что мои родители были частью «Алых Углей». Но я не говорил тебе, что они были Следопытами — тем отрядом, что покидал город и пытался спасать ведьм, попавших в лапы Охотников. Этого подразделения больше нет. Когда мои родители погибли, Никор решил, что у Эверлинда слишком мало сил, чтобы помогать кому-то еще. Брайар стиснул зубы. — Тем более нам не стоило сюда приходить. — Нет. — Перрин покачал головой. — Мы от слишком многого отказались. Сначала перестали спасать других, потом — принимать чужаков, а затем начали прогонять своих же, таких как Письмовник, просто потому что они были не согласны с Советом. Мы стали тенью самих себя. Перрин коснулся чего-то на шее — крошечных песочных часов на цепочке. Золотой песок блеснул в затухающем свете пожаров. — Я хочу, чтобы люди Эверлинда вспомнили, ради чего мы ждали всё это время. Не ради того, чтобы прожить еще один лишний день. А ради того, чтобы вернуть это королевство. Брайар сглотнул. — Не уверен, что я на это способен, — признался он, чувствуя внутри лишь пустоту. Перрин странно улыбнулся. — Ты знал, что иногда Сновидцам во сне приходят вспышки чужой памяти — воспоминания других Сновидцев? Я знаю тебя, Брайар Роуз. В каком-то смысле я знал тебя всю жизнь. Моя двоюродная бабушка верила в тебя. Так что, полагаю, ты стоишь того, чтобы рискнуть. И снова это чувство, когда он смотрел на Перрина. Тот не был Сновидцем, но между ними существовала связь — последние драгоценные крупицы того, что он потерял. Ветер пронес мимо них вихрь пепла. Брайар опустил глаза. — А как же Эверлинд? Разве ты не нужен здесь? Перрин невесело рассмеялся. — Совет прекрасно справится и без меня. К тому же сейчас мне здесь не особо рады — ведь это я пошел против Никора и провел Фи в город. Напоминание кольнуло Брайара — все проигнорированные предупреждения, все упущенные возможности избежать беды. Прежде чем мрачные мысли окончательно завладели им, Перрин положил руку ему на плечо. — Эверлинд потерян, но Андар — нет. Когда люди доберутся до безопасного места и перегруппируются, ведьмы снова восстанут. Они вспомнят, как сильно любят это королевство. Ты последний принц Андара, Брайар Роуз. Так заслужи их преданность. Дай им то, за что стоит сражаться. Эти слова должны были воодушевить его, помочь почувствовать себя менее одиноким. Но вместо этого Брайар ощутил удушье, раздавленный грузом ответственности, которую не знал, как нести. — А если я не рожден быть правителем? Если я не справлюсь? Перрин вскинул бровь. — Я думаю, спасение королевства стоит в очереди перед размышлениями о том, кто им будет править. — Его взгляд смягчился. — Я кое-что знаю о бремени великого наследия. Именно в такие моменты понимаешь, как важно, чтобы рядом были верные друзья. — Еще парочка мне бы не помешала, — признался Брайар, чувствуя, как слабая улыбка тронула его лицо. — Спасибо. — К тому же, я бы посмотрел, как далеко ты уйдешь без меня. Ты отстал от жизни на сто лет, забыл? — с дерзкой ухмылкой добавил Перрин. — Пусть я пока не самый могущественный Сновидец, зато я отлично управляюсь с кинжалом. — Он сделал несколько шагов назад, в сторону квартала, примыкающего к озеру. К счастью, разрушения почти не затронули ту часть города. — Я выясню, где у них припрятаны припасы. Нельзя сражаться со вселенским злом на пустой желудок. Брайар двинулся за ним. — Я помогу. Перрин остановил его многозначительным взглядом. — Разве у тебя нет дел поважнее? У Брайара всё сжалось внутри. Он до сих пор не знал, что делать с Фи, или что ей сказать, но Перрин был прав. Он должен догнать её, пока не стало слишком поздно. — Мы будем ждать тебя за стенами Эверлинда, — пообещал Брайар. Перрин махнул рукой и скрылся из виду. Сначала Брайар шел шагом, но на окраине города сорвался на бег. Он был настолько ошеломлен и раздавлен, когда Фи уходила, что просто смотрел ей в след. Теперь же грудь сдавило паникой. А что, если она уже далеко? В его сердце царил хаос из противоречивых чувств, но в одном он был уверен: потерять её будет невыносимо. Фи была его спасительницей — светом, который вывел его из тьмы вечного сна. Он любил Эверлинд три дня, но её он любил гораздо дольше. Добравшись до границы города, он заметил то, чего не видел раньше: грунтовую тропу, уходящую вверх в скалистые холмы. Теперь, когда песчаная буря исчезла, всё было видно до мельчайших деталей. Шаги Брайара вторили глухому стуку его сердца. Куда могла пойти Фи? Как далеко ушла? Вопросы сменяли друг друга, пока он жадно осматривал сосновые перелески. И тут он увидел её. Фи никуда не ушла. Она сидела совсем рядом с городом, под деревом, подтянув колени к груди и спрятав в них лицо. Она плакала — так, как Брайар еще никогда не видел. Её плечи сотрясались от рыданий. К прочим чувствам в его душе примешалась вина. Он начинал соглашаться с Каменным Ведьмаком. Виноватых было предостаточно: Письмовник, упрямый Совет Эверлинда... и сам Брайар. Он не должен был взваливать всё на неё одну. В горле встал ком. Ему отчаянно хотелось подбежать к ней, стереть слезы с её щек и пообещать, что он больше никогда её не оттолкнет. Но он не мог. Он еще не разобрался в себе до конца, но понимал одно: просто между ними уже не будет никогда. Теперь, когда он знал о проклятии и о том, что значит, для них быть вместе, ему было не так-то легко сбросить с плеч ношу принца Андара. Последнее, что сейчас было нужно Фи, — это пустые обещания Брайара, которые он не сможет сдержать. Гнев на Фи испарился, оставив после себя лишь бездонную печаль. Он всё еще любил её — сильнее, чем могли вместить болезненные трещины в его сердце, но это была горько-сладкая мука. Это не было похоже на великую любовь, предначертанную судьбой, о которой он грезил сто лет. Может быть, им суждено быть просто напарниками, как и обещала Фи, пока Андар не будет спасен. А потом он её отпустит. Один поцелуй — и каждый пойдет своей дорогой. Он не был уверен, что сможет это сделать. Но и не знал, есть ли у него другой выбор. Брайар медленно подошел, намеренно хрустнув веткой под сапогом, чтобы она знала о его присутствии. Фи вздрогнула, поспешно вытирая лицо рукавами куртки. Когда она подняла глаза на Брайара, слез уже не было, но ничто не могло скрыть выражения полного поражения. Брайар открыл рот, но тут же закрыл его. Как так выходило, что в самые важные моменты он совершенно не знал, что говорить? В итоге он сказал единственное, что мог. — Мы еще можем спасти Шейн. Глаза Фи расширились. — Как? — беспомощно спросила она. — Я лишила её шансов так же, как и твоих. Без помощи Эверлинда нам не на что надеяться против Охотников. — Ошибаешься. — Брайар поднял руки перед собой. Стоило лишь подумать, и они вспыхнули ярким пламенем. Сила пришла легче, чем когда-либо. Он повел руками, гася алое пламя в сжатых кулаках. — Это еще кое-что, что я нашел в своем сне, Фи. Моя магия сильнее, чем прежде. Сильнее даже, чем у Пряхи, — добавил он про себя. Во взгляде Фи смешались отчаяние и надежда. — Думаешь, этого хватит? — Думаю, да, — пообещал Брайар. — Но нам всё равно нужен по-настоящему хороший план. Ты со мной? — Он протянул ей руку. Фи вскинула голову, в её карих глазах зажглась решимость. — Чего бы это ни стоило. — Она вложила свою ладонь в руку Брайара и позволила ему поднять себя. Это было не совсем то, что Брайар хотел сказать, но нужные слова всё еще томились внутри. Пока что они могли быть союзниками в деле спасения Шейн. Брайар верил, что к тому времени, как они её вызволят, он найдет решение — такое, которое не заставит его разрывать сердце и уходить от того, что он любит. Вдалеке на тропе показался Перрин; на плечах у него висело несколько тяжелых тюков. Он махнул им рукой, и Брайар ответил тем же, чувствуя благодарность, которую невозможно было выразить словами. Им была важна любая помощь. Он обернулся и увидел, что Фи смотрит куда-то вдаль, поверх холмов, на север, где сгущались тучи грядущей бури. Гром рокотал в отдалении. Перрин добежал до них и сбросил мешки в пыль. — Если не хотим оказаться в самом эпицентре этой грозы, лучше пошевеливаться. Итак, какова наша цель?.. — Он оставил вопрос открытым. — Логово Охотников на ведьм, — твердо сказала Фи. — Орлиное Гнездо, — эхом отозвался Брайар. Перрин негромко присвистнул. — Что ж, по крайней мере, это близко — дня два пути. Для начала нам нужно подняться на тот гребень. — Он указал на ряды черных сосен, уходящих в северные холмы. — К башне ведет прямая дорога, но это дорога Охотников, так что лучше держаться от нее подальше. Как вы относитесь к коротким путям? Тень улыбки коснулась губ Фи. — Короткие пути — это по моей части. Молния прорезала черные тучи, вслед за ней прогремел гром. Брайар почувствовал ответный разряд магии внутри себя. Он закинул один из мешков на плечо и последовал за Фи и Перрином навстречу грозовым облакам, стараясь не оглядываться на Эверлинд, который всё еще дымился у них за спиной.