The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 27 Шейн Близилась буря. Шейн кожей чувствовала, как ледяные зубы ветра вгрызаются в плоть, пока повозка с грохотом катилась по узкой колее, вырубленной в крутом склоне холма. Темные тучи налетели внезапно, разом проглотив немощный дневной свет. Уж в чем, а в летних грозах Шейн знала толк: сейчас их всех вымочит до нитки. Она выглянула наружу, напряженная как струна. Лес на склоне выше по дороге кишел скрюченными деревьями; их обугленные остовы походили на черные призраки — должно быть, недавно здесь бушевал лесной пожар. Лошадиные копыта глубоко увязали в податливой почве. Слева дорога обрывалась так резко и круто, что Шейн не видела дна. Пара футов не в ту сторону — и вся колымага рухнет со скалы в долину. Она покосилась на Ред, которая тесно прижалась к своему волку. В волосах девушки все еще торчала заколка-бабочка. С тех пор как Ред пришла в себя, она не обмолвилась с Шейн и словом, зато ей было что сказать Кинзелю: прижавшись лбом к его меху, она настойчиво шептала что-то прямо в рыжеватые уши. — Смотрите! — выкрикнул один из возниц, и у Шейн внутри все сжалось. Она проследила за его указующим перстом: чуть выше по дороге виднелось темное пятно. Еще Охотники на ведьм — как минимум трое. Они сидели на серых конях, которые нервно ржали и топтали землю, почуяв бурю. Вместе с отрядом Ивана их становилось девятеро. Лицо Ивана перекосилось. — Псы Верховного лорда вышли нам навстречу. Повозка снова со скрипом тронулась. Шейн проползла по рассохшимся доскам и толкнула Ред плечом. Та вскинула глаза. — Эй, — прошипела Шейн. — Все будет путем. Я не дам тебя в обиду. Лицо Ред осунулось, но она выдавила издевательскую усмешку: — Больше всего после нашей смерти мне будет не хватать твоего безграничного оптимизма. Шейн отстранилась, нащупывая в глубине кармана острый костяной осколок. Она спрятала его в ладони прежде, чем фургон резко замер. Первая тяжелая капля дождя ударила Шейн в лицо, когда Тавиан откинул подножку. — Выметайтесь, — буркнул он. Шейн и Ред не без труда выбрались наружу под лязг кандалов. Вон вытащил Кинзеля за цепь. Иван ждал их у головы обоза. Сидя в седле, он казался пугающе огромным. Шейн почувствовала, как Ред вздрогнула под его тяжелым взглядом. Иван свирепо смотрел на них, щурясь из-за огромного фингала — Шейн в душе даже возгордилась своей работой. Она сделала шаг вперед, заслоняя Ред от Охотников, которые в своих развевающихся плащах походили на выходцев с того света. Шейн не знала этих новых стервятников, но Иван, похоже, был рад им не больше ее самой. — Что это значит, Керес? — крикнул Иван женщине, ехавшей во главе прибывших. У нее был жесткий взгляд и рваный край уха. — Мы здесь, чтобы забрать ведьму под стражу. Вторя ее словам, в небесах пророкотал гром. Дождь припустил сильнее, превращаясь в серебристую завесу, которая хлестала их под порывами ветра. Сапоги Ивана чавкнули по раскисшей земле, когда он спрыгнул из седла. — Это моя добыча. А значит, и убивать ее мне. Таковы правила, на которых сошлись все секты под началом Верховного лорда. — Иван подошел так близко, что Шейн видела, как в его глазах отражаются вспышки молний. Мокрый от дождя, он выглядел еще более свирепым и омерзительным. Его взгляд скользнул к Ред. — Я дал ей обещания и намерен их сдержать. Шейн кожей чувствовала, как Ред дрожит у нее за спиной. Кинзель издал низкий скулеж — призрачный звук, эхом отозвавшийся в голых ветвях. «Не дай ему сломить тебя, — подумала Шейн, обращаясь к Ред. — Просто держись. Я вытащу тебя». — У Верховного лорда другие планы, — бесстрастно отчеканила Керес. — Я должна доставить ее в Эйри. Одну. Иван заскрежетал зубами. — А вторую? Женщина безразлично мазнула взглядом по Шейн. — Делайте с ней что хотите. «Что-то эти Охотники меня совсем не ценят», — мелькнуло в голове у Шейн. Она чувствовала ладонь Ред на своей спине — единственную точку тепла под ледяным дождем. Шейн не знала, что та хотела сказать этим прикосновением: просила ли сдаться, забыть о ней или спасаться самой. Шейн не желала этого знать. Она ни за что не позволит этим монстрам утащить Рыжую. Ее глаза метнулись к топору, притороченному к передку повозки. Иван кипел от злости. Но, в конце концов, он развернулся на каблуках и зашагал к коню. — Веди ведьму, — бросил он, кивнув Тавиану. — Ничего не забыли? — спросила Шейн, потряхивая рукой в кандалах. Иван прищурился. Он вглядывался в ее лицо, словно искал в нем страх, но его там не было и в помине. Он с шипением выдохнул сквозь зубы. — Раскуй их. Эту охотницу за сокровищами ведите в лагерь. Давно у нас не было свежего мяса для бойцовой ямы — развлечемся хоть. Тавиан полез за отмычкой на поясе. Шейн почувствовала, как ногти Ред впились ей в спину: девушка сжала в кулаке ткань ее рубашки, прижимаясь ближе. — Шейн... — начала она. — Я... — Заткнись, — отрезала Шейн. — Скажешь все, что хочешь, потом. — Никакого «потом» не будет, — выдохнула Ред. Шейн хмыкнула: — Тебе еще не надоело постоянно во мне ошибаться, Ред? Она чувствовала замешательство подруги, но не оборачивалась. Все ее внимание было сосредоточено на Охотниках: каждый вооружен пикой, серпом или зазубренным мечом. Девять против одного. Пожалуй, худшие шансы в ее жизни. Но упустить этот момент означало бросить Ред. Большинство врагов были в седлах — значит, надо сначала убрать тех, кто на земле. «Если только эти парни на конях не скинут тебя с обрыва...» Она крепче сжала костяной осколок в ладони. Сердце колотилось в такт грому. У нее будет только один шанс. Как только снимут оковы... Тавиан подошел и вскрыл замок на запястье Ред. Цепь упала в грязь. Ред потерла содранную кожу; в ее глазах страх смешался с вызовом. Тавиан повернулся к Шейн. — Эту не трогай. Голос Ивана прозвучал как удар ножа под дых. Тавиан обернулся к нему, и Шейн тоже, похолодев от его всезнающей ухмылки. — Что-то мне подсказывает, что эту лучше оставить в цепях. Шейн уставилась на Охотника, едва сдерживая панику. Мир вокруг сузился, когда Тавиан нагнулся, чтобы поднять пустые кандалы. Шейн поймала взгляд Ред — испуганные карие глаза смотрели прямо на нее. Она глубоко вдохнула, словно в последний раз, резко дернулась назад и вогнала острый обломок кости глубоко в бедро Тавиана. Из его горла вырвался вопль. Тавиан рухнул, отмычка вылетела из его пальцев. Девять против одной, да еще и в цепях. Ну, держитесь. — Схватить её! — взревел Иван. — Ред! Беги! — крикнула Шейн. Она молилась, чтобы та услышала ее сквозь вой бури. Потоки дождя хлестали их, пока молнии кромсали тучи. В яркой вспышке Шейн увидела Тавиана в грязи, кричащего Ивана и Кинзеля, рвущего цепь. А потом Охотники обступили ее, и времени на раздумья не осталось. Первого Охотника Шейн встретила ударом ноги в ребра, второму заехала в живот кулаком, утяжеленным кандалами. Они повалились в кучу и едва не соскользнули в овраг. Дождь сделал узкую дорогу смертельно опасной: путь превратился в реку, а куски земли обрывались и уходили в пропасть. «Смотри под ноги», — напомнила себе Шейн, бросаясь в самую гущу схватки. Трое новых Охотников соскочили с седел. Испуганные лошади вскидывались на дыбы, мелькая копытами, пока Шейн впечатывала каблук в колено очередного противника. Под тяжелым сапогом хрустнули кости. Она почти ничего не видела — дождь заливал глаза. Увернувшись от взмаха меча, она оказалась в грязи. Что ж, цепь годилась хотя бы на одно дело: Шейн перекатилась на локти и хлестнула ею по земле, подсекая Охотников под лодыжки — точь-в-точь как Фи тогда у амбара. «Спасибо, напарница», — отрешенно подумала она, поднимаясь на колени. Несколько Охотников, хромая, ковыляли прочь, пытаясь укрыться в лесу на подвернутых ногах. Значит, не все готовы дохнуть за идею. Сквозь гомон голосов она высматривала Ред. Вспышка алого привлекла ее внимание к повозке. Девушка сжимала в руке заколку-бабочку, лихорадочно пытаясь вскрыть замок на цепи Кинзеля. Но Вон уже вырос за ее спиной с занесенной пикой, его лицо исказила злобная гримаса. Шейн рванулась с места. Она вклинилась между Ред и Охотником как раз вовремя, чтобы почувствовать, как древко пики с хрустом опускается ей на лопатки. В голове помутилось. Но оно того стоило — ради одного только ошарашенного взгляда Ред. Шейн попыталась подмигнуть, но вышло, скорее, болезненная гримаса. Она накинула цепь своих оков на пику, уперла оружие в плечо, развернулась и с силой всадила тупой конец древка прямо в висок Вону. Великан рухнул, как подкошенное дерево. Шейн почувствовала такую легкость, будто могла взлететь. — Ну как?! Достаточно весело?! — прокричала она. Что-то с треском врезалось в борт повозки в дюйме от ее плеча. Ред закричала. Шейн пригнулась, когда щепки брызнули ей в лицо. Сердце ушло в пятки: в шаге от нее стоял Иван. Он сорвал со спины один из своих зазубренных клинков; в свете молний каждый шип на нем зловеще сверкал. Иван рванул меч на себя, выдрав добрый кусок доски из фургона. Шейн попыталась схватить пику, но меч Ивана выбил ее из рук прежде, чем она успела коснуться древка. Удар был такой силы, что Шейн на миг показалось, будто ей перебило запястье. Но это хрустнула лишь сама пика. Ред и Кинзель бежали. Шейн хотела бы разозлиться на то, что ее бросили, но в глубине души сама мечтала оказаться на их месте. Она метнула взгляд на свой топор, все еще привязанный к передку, но он был слишком далеко. Иван замахнулся снова — поразительно быстро для такого тяжелого оружия. Шейн увернулась, но не совсем удачно. Зубья меча запутались в ее волосах. Крик вырвался из горла, когда ржавая пила вгрызлась в колтун и срезала его, разметав клочья каштановых волос по ее плечам. Голова заныла от шока и боли. Пока она не лишилась чего-то, что не отрастает заново, Шейн бросилась в грязь и закатилась под повозку. Меч Ивана с глухим стуком вонзился в дерево, но Шейн продолжала катиться, проскользнула между колес и вынырнула с другой стороны. Лошади испуганно шарахнулись от нее. — От меня никто не уйдет! — взревел Иван. Ему пришлось отступить, иначе он рисковал улететь в пропасть: фургон заскрипел, и перепуганные кони толкали колеса все ближе и ближе к краю. Шейн отбросила со лба обрубленные пряди. — Все когда-то бывает в первый раз. — Шейн! Крик Ред застал ее врасплох. Шейн-то думала, что та уже далеко. Но нет: девушка стояла, вцепившись в дерево, волосы прилипли к лицу. А прямо на Шейн шел Тавиан с поднятым мечом. Ткань на его бедре пропиталась кровью там, где она ударила его костью, но, судя по лихорадочному блеску в глазах, он даже не чувствовал боли. Цепь — это все, что у нее было. Шейн едва успела вскинуть ее для блока, как Охотник обрушился на нее, раз за разом нанося удары по звеньям. Локти Шейн подогнулись. Тавиан давил всем весом; сквозь перекрученную цепь она видела его прищуренные глаза. Звенья гнулись, металл визжал под напором. Еще один сильный удар — и цепь лопнет. Ослепительная молния распорола небо, ударив в чахлое дерево на склоне. На миг весь мир превратился в белое пламя; треск раскалывающегося ствола утонул в яростном грохоте грома. Огромная ветвь повисла, охваченная огнем. Шейн поймала момент и со всей силы наступила на обломок кости, торчащий из бедра Тавиана, вгоняя его еще глубже. Охотник взвыл и рухнул на колени. Шейн не теряла ни секунды. Она туго обмотала цепь вокруг его меча. Один резкий рывок — и зазубренный клинок был у нее. Тавиан скреб грязь, уползая прочь, словно червь, пока Шейн высоко заносила меч. Она перехватила рукоять и обрушила сталь на него. — Это тебе за фингал, — выплюнула она. Шейн отшатнулась, дрожа от ледяного дождя. Тут же подлетела Ред, ковыряясь в замке заколкой. Шейн испытала острое чувство удовлетворения, когда кандалы щелкнули и упали с ее запястья. — Спасибо, — попыталась сказать она. Но слова потонули в жутком гуле, за которым последовали крики Охотников и оглушительный треск ломающегося дерева. Шейн обернулась. Дерево, в которое ударила молния, не удержалось в размытой почве; падающая ветвь потянула его за собой, и огромный кусок горы обвалился, несясь прямо на них. Весь склон катился вперед, словно волна. Шейн никогда раньше не видела селевых потоков и уж точно не хотела рассматривать их вблизи. Она развернулась, сильно толкнув Ред: — Беги! Скорее, беги! Ред не нужно было уговаривать. Кинзель выскочил из леса, не отставая от нее. Шейн мчалась следом. Лошади, тащившие фургон, пронеслись мимо, едва не раздавив их. Оглянувшись, Шейн увидела, как Охотники в панике пытаются спастись, выкрикивая клички своих коней. А потом оползень накрыл дорогу, и остался только великий рев земли и хруст черных деревьев, уходящих под эту волну. С Охотниками было покончено. Она поймала взгляд Ред. Обе тяжело дышали, едва смея верить, что живы. Но тут из тумана вынырнуло нечто — Иван на своем сером коне, оба зазубренных клинка рассекают дождь. Шейн отпрянула от брыкающихся копыт. Должно быть, Иван успел вскочить в седло, пока она потеряла его из виду — на коне он оказался достаточно быстр, чтобы уйти от обвала. «Или он восстал из мертвых ради мести», — подумала Шейн. От него бы не убыло. — Продолжай бежать! — крикнула она Ред, уворачиваясь от очередного выпада. Ред колебалась. Кинзель выл, сузив желтые глаза до щелочек. — Но... — Просто уходи! Ему нужна ты! — Шейн стиснула зубы, сглатывая остаток фразы: если она будет отвлекаться на страх за Ред, против Ивана ей не выстоять. Ред отступила. Затем она прижала пальцы к губам и резко свистнула. Кинзель бросился из тумана прямо под копыта коня, вонзил клыки в ногу Ивана и вырвал его из седла. Охотник взревел. Один из его мечей отлетел в сторону при падении, и Шейн тут же прыгнула к нему. Ее кулак сжался на перепачканной в грязи рукояти. Ред скрылась в лесу алым росчерком, и теперь остались только Шейн и Иван, сверлящие друг друга взглядами сквозь стену дождя. «Что ж, — подумала Шейн. — Один — это все-таки не девять». Иван медленно поднялся, вытирая щеку. На его изуродованном лице глаза горели, как угли. — Тебе меня не остановить, — прохрипел он. — Ты можешь лишь задержать меня. — Значит, задержу, — пообещала Шейн сквозь зубы. Шейн давно не тренировалась с мечом. Каждое движение казалось неуклюжим, а зазубренный клинок — неподъемным. Мышцы ныли от одной попытки удержать его на весу. Она чувствовала, как ее бьет дрожь, а сапоги скользят в жиже, когда она бросилась на Ивана и промахнулась. Иван же вращал мечом с легкостью, будто тот ничего не весил. Шейн пригнулась, но слишком поздно поняла, что влетела прямо под удар — локоть Ивана врезался ей в подбородок. Шейн попятилась, перед глазами поплыли темные пятна. Она рубанула по ногам. Иван легко ушел с линии атаки, отбив ее дикий выпад небрежным движением кисти. Меч Шейн увяз в земле. Охотник придвинулся ближе, скалясь во тьме. — Похоже, я тебя переоценил. Даже задержать меня ты не в силах. Впервые страх ледяной змеей пополз у Шейн в животе. Это сделало ее безрассудной: ее удары стали быстрыми, но слабыми. Иван отмахивался от них, почти не напрягаясь, с каждым блоком сокращая дистанцию. В голове Шейн зазвучал голос бабушки: «Успокойся, сосредоточься». Но она была измотана, все тело болело, долгий бой давал о себе знать — колени вот-вот готовы были подогнуться. Внезапно Иван оказался прямо перед ней, его меч устремился к ее плечу. Шейн заблокировала удар, и затекшее запястье не выдержало. Клинок выскользнул из пальцев. Иван оскалился. Он вскинул ногу, и из Шейн выбило весь дух: удар кованого сапога пришелся в живот, отбросив ее через дорогу. Она простонала, с силой врезавшись во что-то твердое. — Жалкое зрелище. Перед глазами все плыло. Иван шел к ней уверенным, размеренным шагом. В голове Шейн вспыхивали искры. Она попыталась приподняться, силясь понять, во что врезалась. Дерево? Камень? Нет. Иван отшвырнул ее к перевернутой повозке, которая лежала на боку, наполовину уйдя в грязь. Крепления, должно быть, лопнули, когда кони пустились вскачь. Одно колесо все еще лениво вращалось, передний борт висел на одной петле, и в тусклом свете на нем что-то блестело. Шейн уставилась на этот блеск. Не может быть. Внезапно в голове прояснилось. Она вскочила на ноги как раз в тот миг, когда меч Ивана с хрустом вонзился в землю там, где только что была ее нога. Иван выглядел почти забавным. — Тебе стоило и дальше копаться в своих сокровищах. Ты неплоха, но против меня ты — никто. — Фехтование — это не совсем мое, — процедила Шейн. Иван утробно рассмеялся. Он поднял меч, зазубрины которого зловеще сверкнули в свете молнии. — Вот как? И какое же оружие ты выберешь для смерти? — Топор, — ответила Шейн. С яростным криком она рванулась к нему, кожей ощущая свист воздуха от меча Ивана, который едва не задел ее. Кожаные ремни, словно сами распутались под ее пальцами. Шейн схватила топорище, и сердце запело, ощутив старое шершавое дерево. Она развернулась и со всей оставшейся силой всадила обух прямо в челюсть Ивану. Его голова откинулась назад с приятным на слух хрустом. Шейн уперлась каблуком в грязь. Она крутанулась на месте, занося топор за спину. С отчетливым треском лезвие врубилось Ивану в ребра. Он пошатнулся, беспорядочно размахивая мечом. Размокшая земля под его ногами не выдержала. Край дороги осыпался, и Иван внезапно начал соскальзывать в овраг. Он завыл, царапая когтями землю, но сорвался в бездну и исчез. Внутри у Шейн все перевернулось: мир под ногами накренился. Не только Иван сорвался. Она тоже скользила вниз. Шейн чувствовала, как уходит почва. Она пыталась за что-нибудь ухватиться, но все было скользким, комья земли просто рассыпались в пальцах. В последний момент она вогнала лезвие топора в мертвый пень у самого края обрыва. Падение резко прервалось, она повисла, ее ноги молотили по пустоте, а пень натужно скрипел. Шейн цеплялась за топор, тяжело дыша. Она сощурилась, глядя вверх сквозь дождь. Рукоять была скользкой, рука уже начала дрожать — она продержится так лишь несколько секунд. Свободная рука металась в воздухе в поисках хоть какой-то опоры... — Шейн! Шейн вскинула голову. Кто-то звал ее — и этот голос она бы узнала из тысячи. Фи!