The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 27 Фи — Шейн! — закричала Фи. Имя вырвалось из самой глотки, когда она увидела, как её напарница соскальзывает с края дороги вслед за уходящей из-под ног землей. Шторм был настолько плотным, что Фи не видела самого обрыва — лишь океан бурлящего тумана за краем скалы, в котором вот-вот должна была исчезнуть Шейн. Тело сработало быстрее, чем разум успел осознать кошмар происходящего. Никогда еще Фи не бросала лассо так отчаянно и быстро. Она даже не обернулась проверить, захлестнула ли петля ветви дерева, в которое она целилась, и живо ли само дерево, или оно уже кренится над коварным склоном. Она просто неслась к обрыву на бешеной скорости, пока веревка разматывалась за спиной. Фи выругалась: грязь чавкала и засасывала сапоги. Шейн ухитрилась вогнать топор в корявый пень и теперь висела на нем; лицо её исказилось от запредельного напряжения. Даже издали было ясно — долго он не выдержит. «Жаль, что мы разминулись с Брайаром и Перрином», — промелькнуло в голове у Фи, когда она долетела до края. Шейн нужно было вытягивать, и лишняя пара рук сейчас была бы бесценна. Они добрались до хребта как раз в тот момент, когда дождь обрушился на них сплошной стеной. Пепельный склон, усеянный скелетами деревьев, мгновенно превратился в месиво, поэтому они решили рискнуть и пойти по дороге Охотников на ведьм до следующего холма — там уцелевшие после пожара сосны могли дать хоть какое-то укрытие. Риск казался оправданным. Кому из Охотников придет в голову патрулировать в такой ливень? Это была ошибка. В одну минуту они спешили сквозь серую хмарь, а в следующую из тумана вынырнула троица Охотников, мчавшихся к лесу. Все остальное превратилось в смазанное пятно. Фи помнила, как крикнула Брайару и Перрину бежать, как лихорадочно выхватила веревку, когда на неё попер Охотник с промокшими светлыми волосами. Но тот, казалось, даже не заметил её — он просто врезался в плечо Фи и прохромал мимо, исчезая среди черных стволов. Когда Фи подняла голову, её спутников уже не было рядом. Издалека донесся гул: склон впереди дрогнул, и оползень потащил обгоревшие туши деревьев в пропасть. А потом Фи услышала волчий вой и всё поняла. Шейн была жива. Она была здесь, под дождем, и сражалась за свою жизнь. Фи бросилась на бег. И теперь, каким-то чудом, Шейн оказалась прямо перед ней, готовая навсегда выскользнуть из рук. Шейн попыталась ухватиться за грязь, выкарабкаться, но кусок дороги обломился под её пальцами. Сердце Фи подпрыгнуло к самому горлу. Она перемахнула через край, одной рукой вцепившись в веревку, а другую отчаянно вытянув вниз, насколько хватило сил. Её пальцы сомкнулись на предплечье Шейн в ту самую секунду, когда топор вырвало из пня. Тело Шейн дернулось вниз, и Фи дернулась вслед за ней; её сапоги отчаянно скребли по рыхлой породе. Потрясенные глаза Шейн встретились со взглядом Фи, когда невыносимая тяжесть её веса обжигающей болью отозвалась в плече. Но Фи не разжала пальцев. — Фи! — крикнула Шейн. Она мертвой хваткой вцепилась в запястье подруги. Её серые глаза метались между тонкой веревкой и раскисшим обрывом. Земля застонала, очередной пласт обвалился, и веревка просела еще на несколько дюймов. Фи спасла Шейн от падения, но что делать дальше — не знала. Ей не за что было ухватиться, не на что опереться, и она не могла лезть вверх по канату, пока держала Шейн. Они сползли так низко, что Фи уже не видела края обрыва. Шансов на то, что Брайар или Перрин заметят их, не осталось. Дождь больно жалил глаза, а её никудышный, изувеченный мизинец заныл так, словно ломался заново. Фи до крови прикусила губу. Она наконец нашла напарницу, но, судя по всему, воссоединение будет недолгим. — Шейн! — позвала Фи. И тут канат внезапно обмяк. Веревка заскользила в грязи. Фи почувствовала, как она освобождается. В животе всё екнуло от нахлынувшего чувства невесомости. Но раздался крик, и веревка снова натянулась. Фи вскинула голову. Это был не голос Брайара или Перрина. Она всмотрелась в туман и увидела того, кого ожидала увидеть меньше всего. На самом краю обрыва, балансируя над пропастью, стояла Ред, изо всех сил вцепившись в канат. Локтем она отбросила со лба мокрую прядь; кожа её блестела от дождя. Ред тянула назад со всем возможным упорством. Фи видела, как всё её тело сотрясается от напряжения. — Ред, назад! — заорала Шейн. — Ты не удержишь! Ты не сможешь... — Как же мне надоело, что ты вечно указываешь мне, что делать! — крикнула Ред в ответ. — Просто заткнись и дай мне тебя спасти! Фи казалось, что её сейчас разорвет пополам: её тянули в две разные стороны. Она зажмурилась, стараясь не замечать шторма и боли в суставах, пытаясь сосредоточиться. Выход должен быть. Обязательно. Нужно просто подумать... — Ред! От крика Шейн Фи распахнула глаза. Сапоги Ред замерли у самой кромки, пальцы ног уже нависли над пустотой. Девушка беспомощно качнулась вперед, когда земля под ней начала крошиться. Но в последний момент пара длинных рук выметнулась вперед и обхватила её, сильные ладони перехватили веревку. — Попались! — выдохнул Перрин. Оба исчезли из вида — Перрин волоком оттащил Ред назад, в безопасное место. На миг всё замерло. Фи затаила дыхание, сердце колотилось, глаза были прикованы к тому месту, где только что стоял Перрин. Затем канат вздрогнул, и Фи почувствовала, как он дюйм за дюймом, рывок за рывком, пополз вверх. Когда Фи наконец оказалась достаточно близко, чтобы упереться каблуками в твердую землю, она увидела, что Перрин обмотал веревку вокруг крепкого дерева и использует его как рычаг. Он бросил на Фи облегченную улыбку. Ред ждала у края; она схватила Шейн за руки и рывком вытянула её наверх. Где-то на задворках сознания Фи пыталась напомнить себе, что Ред всё еще может быть врагом, но в этой промокшей до нитки девчонке с огромными испуганными глазами было трудно разглядеть приспешницу Пряхи. Последний рывок — и все они рухнули в грязь бесформенной кучей. Фи лежала на спине, её легкие судорожно ловили воздух. Ладони саднило от ярко-красных ожогов, оставленных канатом. Но она была готова терпеть эту боль вечно, лишь бы не то, что могло случиться. Перрин подбежал к ним и протянул руку, помогая Фи подняться. Она приняла помощь с благодарностью. Адреналин схлынул, и ноги стали ватными. — С вами не соскучишься, — улыбнулся Перрин. Фи выдавила смешок: — Я бы сейчас не отказалась от щепотки скуки. Кашляя и отплевываясь, Шейн поднялась на колени и стерла грязь с лица. Щека у неё распухла, а прическа выглядела так, будто её кромсали тупыми садовыми ножницами, но это не помешало ей широко улыбнуться, когда её взгляд встретился с взглядом Фи. — Твое появление было чертовски своевременным, напарница, — прохрипела она. Это было ничто по сравнению с тем, что чувствовала Фи — глубокое, всепоглощающее облегчение, от которого подкашивались ноги. Она всерьез думала, что потеряла Шейн навсегда, но та была здесь: улыбалась, подкалывала и была почти цела. Это не отменяло того, что произошло в Эверлинде, но зазубренная дыра в сердце Фи стала чуть меньше. Ред сидела на коленях чуть поодаль, выглядя совершенно лишней. Она вскрикнула от неожиданности, когда Шейн подошла и шутливо толкнула её плечом. — Полагаю, тебе я тоже задолжала «спасибо», — добавила она. Ред встряхнулась и встала. — Это Кинзель выследил тебя, — буркнула она. Из леса выскользнула бесшумная серая тень волка и подошла к Ред. Он промок до костей, мех свалялся и облепил его грязные лапы. — Ну, уж нет, этой блохастой псине я «спасибо» говорить не буду, — предупредила Шейн, выпрямляясь и закидывая топор за спину. — К тому же, если быть точными, это Перрин не дал нам всем отправиться к праотцам. Перрин рассмеялся, демонстрируя испачканные в грязи ладони: — Вам просто повезло, что у меня такие длинные руки. Фи знала, что должна согласиться, рассмеяться вместе со всеми, осыпать Перрина благодарностями... но она словно приросла к месту, внезапно раздавленная осознанием того, что едва не случилось. Опоздай она на минуту — и Шейн была бы мертва. Не заставь их дождь свернуть на дорогу Охотников — Шейн бы погибла. Не согласись Перрин стать их проводником... Потрать Фи еще хоть секунду на слезы в одиночестве... Или просто поскользнись она в грязи во время бега... Шейн была бы мертва. Они прошли по самому краю. Послышался плеск шагов: на поляну вылетел Брайар, глаза его дико вращались. — Все целы? Простите, я застрял в буреломе... — Его взгляд заметался между ними и замер на Фи. Он встревоженно нахмурился. — Фи? Что случилось? Горло Фи перехватило так, что она не могла вздохнуть. Она лишь резко мотнула головой. Ничего не случилось — не она ведь была в смертельной опасности. Но теперь на неё смотрели все: Брайар, Ред, Перрин и особенно Шейн, которая потянулась, чтобы положить руку ей на плечо. — Эй. Ты в порядке, напарница? «Напарница». От этого слова Фи едва не задохнулась. Она дернулась в сторону, не в силах выносить это тепло. — Это всё из-за меня, — прошептала она. — По-моему, ты слишком много на себя берешь... — начала Шейн. — Из-за меня, — перебила Фи. Она медленно подняла руку, стянула перчатку без пальцев и показала метку бабочки. Слова Брайара набатом били в голове: «Как ты могла мне не сказать?». Шейн заслуживала правды больше всех. Когда шторм сменился ледяной моросью, Фи набрала в грудь воздуха и рассказала Шейн всё. Правду о Проклятии Бабочки, правду об Армане, своей семье и Лорде Бабочек. Правду о том, что она навлекла на Эверлинд — и на саму Шейн. Слова лились из неё потоком, словно внутри прорвало плотину. Она даже не смела взглянуть на Брайара, боясь увидеть его реакцию. — Я причина всего этого, — закончила Фи, обхватив себя руками. Дождь почти утих, но она продрогла до костей. — Я должна была знать... я и знала, но всё равно навлекла на вас Проклятие Бабочки. Шейн долго смотрела на неё, не мигая. Затем она положила руки на плечи Фи и крепко сжала их. — Слишком тяжелая ноша для одного человека, — тихо произнесла она. От мягкости и сочувствия в её голосе у Фи защипало в глазах. Она быстро заморгала и отвернулась. — Теперь ты понимаешь, почему я никогда не хотела напарника. — Нет, — отрезала Шейн, притягивая Фи к себе и крепко, почти грубо обнимая. — Теперь я понимаю, почему напарник нужен тебе больше, чем кому-либо другому. — Но... — Фи замерла, уткнувшись в плечо Шейн, не веря своим ушам. Неужели Шейн действительно не винит её? — Ты же могла погибнуть! Шейн фыркнула: — Ага. Повезло, что у меня есть эта чертовски безрассудная напарница, которая бросилась с обрыва, чтобы этого не случилось. — Она отстранилась ровно настолько, чтобы Фи увидела её дерзкую ухмылку. — А еще говорят, что ты из нас умная. Смех застрял у Фи в горле, превратившись в хлипкий всхлип. В этом была вся Шейн. Несколько благодарных слезинок всё же выкатились из уголков глаз, и Фи поспешно стерла их мокрым рукавом, что, конечно, мало помогло. Шейн, видимо, почувствовала, что Фи на пределе. Она отпустила её и хлопнула по спине. — Идем, — сказала она. — Я промокла до самых костей. Мой голос за то, чтобы договорить у костра. — Я знаю место, где можно разбить лагерь, — предложил Перрин. — Если найдем наши сумки, у нас будут сухие вещи. Фи даже не вспомнила о вещах. Она бросила свой мешок в ту же секунду, как услышала волчий вой. Только Брайар, кажется, остался со своей сумкой. Он всё еще смотрел на неё с каким-то нечитаемым выражением. Но он не выглядел злым. По крайней мере, насколько она могла судить сквозь пелену слез. До Фи постепенно доходила абсурдность последних минут: она только что излила душу перед четырьмя людьми, двоих из которых едва знала. Волна стыда окатила её жаром. Но она запретила себе жалеть об этом. Она была насквозь мокрой, грязной и измотанной, но она рассказала Шейн всё. И у неё всё еще была напарница. — Веди, — крикнула Шейн Перрину. Затем она приобняла Фи за шею, притянула к себе и прошептала: — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь тебе от меня не отделаться. Фи подумала о том, как Шейн всегда удается сказать именно то, что ей нужно было услышать.