The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 29 Ред Ред стояла одна на самом краю обрыва, вглядываясь в темную бездну далеко внизу. Ночь была напоена запахом сырой земли и мерцанием тяжелых дождевых капель, застывших на сосновых иглах; казалось, сам воздух вибрирует от тысячи крошечных звуков. Мир был живым — пожалуй, только это слово подходило. Он дышал стрекотом насекомых, журчанием воды и окликами зверей в подлеске. И Ред тоже была жива. Она не знала, как к этому относиться. Кинзель проводил её до опушки, ласково боднул в колено и скрылся в чаще, почуяв добычу. Она чувствовала, как он счастлив, по тому, как подергивался его хвост, по легкости, с которой его тело скользило между стволов. Ей хотелось бы испытать такой же прилив облегчения от того, что кандалы наконец сняты. Но всё, что она чувствовала, — это новый, неведомый прежде страх. Она догадывалась, что Шейн придет за ней, но была не готова к этой встрече. Поэтому она просто брела, куда глаза глядят, пока не оказалась у обрыва, где путь заканчивался. Крошечный ручей переливался через край и с плеском разбивался о камни внизу. Ред крепко сжала пальцами юбку. Кожа была стерта в кровь; на обожженной ладони, прямо поверх старого шрама, горел красный след от веревки. Она закрыла глаза и вновь ощутила всё это: ледяной дождь на лице, бешеный стук сердца и ноющую боль в руках, которыми она мертвой хваткой вцепилась в канат, пока Шейн и Фи беззащитно висели над пропастью. Ей следовало позволить им упасть. Так поступила бы правая рука Пряхи. Одним махом, не пошевелив и пальцем, она могла бы избавиться от опаснейших врагов, сокрушить дух Брайара Роуза и вернуть себе милость Госпожи. Всё, что требовалось, — это не спасать их. Но она сделала другой выбор. Хуже того, это даже не было осознанным решением. Тело сработало само, стоило понять, что Шейн в беде. Её предательские руки подчинялись только сердцу, пока она отчаянно цеплялась за обрывок веревки. Она была готова умереть, чтобы спасти Шейн, — или умереть вместе с ней. Хотела она того или нет, но в тот момент она выбрала сторону. А что ей оставалось, если Шейн только что вырвала её из лап Охотников — спасла от Ивана, её самого древнего и черного кошмара? Тяжелые шаги в подлеске предупредили о чьем-то присутствии за спиной. Ред не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Она начала подозревать, что в жилах охотницы течет кровь ищейки: та всегда умудрялась выследить её по запаху. — Шейн, — произнесла она, не отрывая взгляда от камней внизу. — Ред. — Голос Шейн звучал непривычно осторожно. — Не хочешь отойти от края? Она не хотела. Не хотела поворачиваться к охотнице, не хотела видеть этот сложный, проницательный взгляд. Ей хотелось подольше задержаться здесь, на пороге чего-то, чему она еще не была готова сдаться. Она всю жизнь провела так: между тьмой и долгим падением. Ред обхватила себя руками. — Терпеть не могу быть так близко к башне. Кожа так и чешется. Из-за хребта Эйри не было видно, но она легко могла представить её — огни сторожевых костров, впивающиеся в неё, словно яростные глаза. Там её ждало прошлое — каждое гнилое, ужасное воспоминание, которое она пыталась похоронить. Шейн подошла ближе. — Надеюсь, после завтрашней ночи мы сможем оставить всё это позади. Ред выдавила хриплый смешок. Разве это не самая нелепая часть их истории? После всего пережитого, едва не лишившись жизней, Шейн и её спутники всё еще полны решимости снова идти на Охотников. Они просят её вести их на верную смерть. Если ей и впрямь дорога Шейн, дороги они все, Ред стоило бы исчезнуть прямо сейчас, пока она не успела рассказать об Эйри ничего лишнего. Пропасть лизала пальцы её ног. Ред раскинула руки, впитывая холодный ночной воздух полной грудью. — Как думаешь, человек может когда-нибудь убежать от своего прошлого? — Нет. — Шейн ответила без малейшего колебания. Ред вздрогнула. — Но я думаю, на него можно взглянуть в упор. Принять его. И, в конце концов, научиться с ним жить. — И, может быть, измениться? — Наконец Ред оглянулась. Серые глаза Шейн были бушующим штормом эмоций. Тревога. Гнев. Страх. Тоска. — Конечно, — мягко сказала Шейн. — В этом и смысл. Исправить то, что натворил, — только так с этим и можно жить. — Она приподняла руку и тут же опустила, словно отчаянно хотела коснуться Ред, но боялась спугнуть, подтолкнуть к обрыву. В конце концов, Ред стояла в одном шаге от пустоты. Ред закрыла глаза. — У тебя это звучит так просто. Тыльная сторона ладони Шейн едва слышно коснулась её руки — простое соприкосновение костяшек, внезапная вспышка жара, когда Шейн переплела их средние пальцы. — Проще, чем смотреть на себя в зеркало и ненавидеть то, что видишь. В глазах Ред закипели слезы. Она крепко зажмурилась. Ей хотелось поверить Шейн — поверить, что она может переломить что-то глубоко внутри, и всё станет иначе. Но что, если она посмотрит правде в глаза и обнаружит, что спасать там некого? Ред всегда делала то, что требовалось для выживания, и никогда не мучилась угрызениями совести. Люди жестоки. Люди используют друг друга. Люди помогают только тогда, когда им это выгодно. Она искренне верила в это... пока не встретила Шейн. Охотница поступала правильно всегда, даже когда ей это не сулило ничего, кроме проблем, — особенно тогда. Таких людей, как Шейн, не должно существовать. Но если она была настоящей, то Ред и впрямь была монстром. Как и говорил ей отец. Она слишком резко мотнула головой. — Тебе следовало дать мне умереть. — Никогда, — прошипела Шейн, сжимая их руки в замок. — Никогда больше не желай этого, Ред. Слезы всё-таки прорвались. Она почувствовала, как одна из них скатилась по щеке. — Я совершила столько ужасных вещей. Шейн внезапно шагнула вперед, схватила Ред за плечи и развернула к себе. — Так сделай что-нибудь хорошее на этот раз, — сказала она, и глаза её сверкнули. — Помоги нам прижать этих гадов. Ты выжила среди Охотников девчонкой, ты выжила у Пряхи. Но сейчас пришло время для чего-то большего, чем просто выживание. Пойдем с нами... пойдем со мной, Ред. Начни жить. Слова Шейн обрушились на неё, как волна. У Ред заныло в груди от одного взгляда на неё — растрепанную, с лихорадочным блеском в глазах, держащую её так крепко, что, хотя пятки Ред всё еще висели над пустотой, она вдруг почувствовала: упасть невозможно. Ред так долго ничего не чувствовала. Она жила в уютном оцепенении, где все звуки и краски были приглушены, словно под толщей воды. Она была в безопасности там, в глубине, пока Шейн не вытянула её на свет и не вдохнула в неё жизнь. С Шейн она чувствовала себя оголенным нервом — беззащитной, ранимой, неспособной скрыть свои самые хрупкие грани. Она не была уверена, что справится с этим. С этой открытостью. С этой болью. — Где же ты была все эти годы? — прошептала Ред. — Почему ты не спасла меня тогда, когда это еще имело значение? — Ред... Сквозь пелену слез она не могла разобрать выражение лица Шейн. Она почувствовала, как теплые руки соскользнули с её плеч, и напряглась, гадая, не собирается ли Шейн отступить и оставить её. Но вместо этого мягкие пальцы скользнули в её волосы; Шейн притянула её к себе, прижавшись лбом к её лбу. — Эй. Посмотри на меня, — тихо сказала Шейн. Ред попыталась. Но глаза Шейн ослепляли — такие спокойные, такие уверенные, смотрящие в самую её суть. Ей хотелось отшатнуться, ведь Шейн наверняка увидит всё самое худшее, что она когда-либо совершала. Шейн обняла её крепче. — Не отводи взгляд. Не закрывай глаза. Ред тяжело сглотнула. Она понимала, что выглядит сейчас жалко — заплаканная, некрасивая, — но Шейн и не думала отстраняться. Она просто дышала, и Ред дышала в такт с ней, находя убежище в тех крошечных тайных мгновениях, что принадлежали только им. Тепло выдоха Шейн. Сияние серебристого звездного света в её серых глазах. Ласковое прикосновение большого пальца, вычерчивающего невидимые круги на её затылке, прямо поверх татуировки. — Теперь я здесь, — сказала Шейн, и голос её слегка дрогнул. — Я спасу тебя. Столько раз, сколько потребуется. Ред захлебнулась слезами. — Ты и твои обещания, — прошептала она. Но, несмотря ни на что, она верила. Шейн спасала её снова и снова. Она была единственным человеком в жизни Ред, который дал обещание и сдержал его. Шейн коротко хмыкнула. — Я же говорила: меня так просто не отпугнуть. Она переплела их пальцы, поднесла руку Ред к губам и поцеловала уродливый шрам, оставленный кандалами. И тогда тело Ред снова сработало само. Она чувствовала себя потерянной, но её сердце точно знало, чего хочет. Она подалась вперед и прижалась своими губами к губам Шейн. Поцелуй был отчаянным, сбивчивым; рука Шейн крепко обхватила её талию, удерживая их обоих на краю. Но Ред было плевать, если они упадут. Ей просто хотелось прожить в этом хрупком сне как можно дольше. Шейн проросла в ней до самого основания, став такой же необходимой, как биение сердца. Ред поняла, что больше не сможет без неё. Она могла бы целовать Шейн вечно, если бы не Кинзель. Волк внезапно вырос рядом и боднул Шейн своей огромной лохматой головой под колено, едва не отправив их обеих в пропасть. — Эй! — возмутилась Шейн, отчаянно размахивая руками, чтобы восстановить равновесие. — Поосторожней, ты, псина облезлая! Ред не выдержала и рассмеялась, глядя на её ворчливое лицо. Казалось, этот смех окончательно сломал что-то внутри неё — что-то зазубренное и острое, что она носила в себе слишком долго. Ред закрыла глаза и позволила этому осколку рассыпаться в прах. Когда они отстранились друг от друга, Шейн взъерошила волосы пятерней, а её взгляд задержался на губах Ред. — Так, э-э... и что это значило? Ред невольно улыбнулась. Охотница была такой решительной, такой сокрушительной, сметающей всё на своем пути, но с Ред она всегда была бесконечно бережна. Наверное, это был единственный человек в мире, которому Ред могла доверить свое израненное и хрупкое сердце. — Спроси меня еще раз, если мы выберемся из этого живыми, — сказала она. Шейн широко усмехнулась. — Пожалуй, это чертовски веская причина, чтобы жить.