The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 30 Фи Фи лежала в спальнике, вытянувшись в струнку, и сквозь сосновые лапы сверлила взглядом узкую полоску звезд. Сон был где-то за тысячи миль отсюда, но она подавляла желание ворочаться. Она знала: стоит повернуться, и глаза, как бы она ни противилась, неизбежно найдут Брайара. За долгие ночи их совместных странствий она научилась распознавать его состояние — он не спал, дыхание было слишком поверхностным. Если она посмотрит на него, он откроет глаза, встретится с ней взглядом, и тогда… она понятия не имела, что будет тогда. Фи с силой прижала ладони к глазам. «Думай об Эйри, — приказала она себе. — Думай об Охотниках на ведьм. Все ждут от тебя плана». Каждая веточка под спиной казалась бревном, каждый камешек — валуном. Она коснулась пальцами шифра Камелии, спрятанного под слоями одежды. Ей не нужно было доставать листок, чтобы представить ровные ряды цифр… но на чем бы она ни пыталась сосредоточиться, в мыслях настойчиво всплывало тепло руки Брайара на её колене и слова, что крутились в голове бесконечным вихрем: «Ты была права во всем». Что это значило — она была права? Брайар осознал, что они не пара? Неужели всё, что он к ней чувствовал, иссушила и испепелила правда о том, на что способно Проклятие Бабочки? Или он говорил совсем о другом? Он ведь склонился к ней, взгляд его был мягким и доверительным. Вряд ли бы он поцеловал её в Эверлинде лишь для того, чтобы теперь отвергнуть… хотя Фи признала, что сама поступила с ним именно так. Фи поморщилась. Ей нужно было проветриться. Она резко села, натянула сапоги и выскользнула из лагеря. Перрин, вызвавшийся дежурить первым, лишь коротко кивнул ей, когда она на цыпочках прошла мимо. Фи наугад продиралась сквозь сосны, пока не вышла на травянистый склон. Облака перьями скользили по молодому месяцу, и когда они расступились, весь холм будто засиял: мокрая трава искрилась серебром. Услышав сзади шаги, она обернулась. Брайар шел следом, неся под мышкой плащ. Пожалуй, этого следовало ожидать. Возможно, подсознательно она и вышла сюда, чтобы поставить точку. Они замерли друг напротив друга на залитом звездным светом склоне. — Мне нужно договорить то, что я начал там, у костра, — серьезно произнес Брайар. Фи кивнула, внутренне сжимаясь и готовясь к любому удару. — Ты была права. Принц Андара никогда не смог бы быть с той, над кем тяготеет такое проклятие. Сердце Фи ухнуло в пустоту. Она ждала этого — даже заслужила после того, что навлекла на Эверлинд, — но всё равно было больно. Боль была почти физической, словно проклятие снова выжигало клеймо на её коже. — Я еще не закончил, — мягко добавил Брайар, но она не могла заставить себя поднять взгляд. Они не могут быть вместе. Разве этого недостаточно? — Фи… — Брайар шагнул к ней; она кожей чувствовала его пристальный взгляд, устремленный на её поникшую голову. — Принц никогда не пошел бы на такой риск. Поэтому я от него откажусь. Я отрекусь от титула и покину Андар. Фи вскинула голову, рот её приоткрылся от изумления. — Что? — Не смотри на меня так. Я никого не бросаю. — В синих глазах Брайара заплясали лукавые искорки. — Мы напарники, пока не спасем Андар, помнишь? Но когда всё закончится, я уйду с тобой. И это не обсуждается. В лунном свете он казался существом из иного мира — сияющим, прекрасным, с глазами, в которых отражались звезды. Выражение его лица было нежным, а на губах играла уверенная улыбка. Он не шутил. Он говорил совершенно серьезно. Фи чувствовала себя так, словно её подняли в воздух и хорошенько встряхнули. Она не понимала, хочет ли её сердце взмыть ввысь или камнем пойти на дно, ведь то, что предлагал Брайар, было за гранью возможного. Фи покачала головой: — Я не могу позволить тебе сделать это ради меня. Ты теряешь слишком много… — Позволить? — Брайар вскинул брови. — Это не твое решение, а мое. Это моя жизнь, и мне решать, что в ней важно. А важна ты, Фи. Важны мы. Она не могла отвести от него глаз. — Но ты всю жизнь ждал возможности вернуть Андар, — прошептала она. — Нет, — отрезал Брайар. — Конечно, я хочу спасти Сейдж и всех остальных, но я никогда не хотел возвращаться в тот замок. Всю жизнь я больше всего на свете мечтал вырваться на волю и увидеть мир. Здесь, с тобой, я счастливее, чем когда-либо. Ну, конечно. Она должна была это понять. Все знаки были на виду: то, как Брайар восторгался всем подряд — от древних руин до пушистых гусениц; его бесконечная жажда видеть больше, знать больше, делать больше. И та ослепительная улыбка, которой он одарял её в Каменном поместье, в песчаной буре и в Эверлинде, пока они вместе раскрывали тайны Андара. Они были куда больше похожи, чем ей порой казалось. Брайар подходил всё ближе, шаг за шагом стирая расстояние между ними. — Ты не заперла меня в клетке. Ты меня из неё вызволила, — его голос понизился до шепота. — Я люблю тебя за это. И за многое другое. Он стоял совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, кончики его сапог касались её носков. Фи, почти теряя голову от головокружения, уставилась на их ноги, не понимая, как они так быстро оказались так близко. Она тряхнула головой, но уже сама не знала, в чем пытается себя убедить. — Брайар, шансы на то, что у нас что-то получится… — Довольно. — Он приложил палец к её губам, призывая к молчанию. — Ты можешь отвергнуть меня, но не из-за своих «а если» и сценариев худшего исхода. Я скажу это еще раз, и хочу, чтобы ты ответила мне не разумом, а сердцем. В груди у Фи всё сжалось. Её то бросало в жар, то обдавало холодом. И дело было не в том, что она не знала ответа. Ей хотелось броситься ему на шею, сказать, что она тоже его любит — сильнее, чем считала возможным. Но ей было страшно. Фи потеряла слишком много из-за этого проклятия и не знала, выдержит ли еще одну потерю. Эверлинд стал еще одним шрамом, который ей предстояло носить долго. Брайар вдохнул, взял Фи за плечи и легонько сжал их. — Я люблю тебя, Фи. Позволь мне навсегда остаться твоим спутником. Пожалуйста. Это «пожалуйста» стало последней каплей. Ведь он просил её позволить ему остаться — точно так же, как в ту самую первую ночь, когда их связало костяное веретено. Точно так же он смотрел на неё на протяжении всего пути — искренне, тепло и с надеждой. И внезапно Фи перестала думать. Она начала чувствовать. Она строила стены вокруг своего сердца, чтобы отгородиться от всего, о чем не смела мечтать, во что не смела верить, но слова Брайара обрушили их в мгновение ока. Перед глазами разом пронеслись картины их будущего: как они с Брайаром идут плечом к плечу через Андар и Дарфелл к самому побережью, ночуют под открытым небом и в захудалых трактирах, прячутся от дождя в скалистых гротах. И когда они, достигнут моря, они будут сидеть на золотом песке и прыгать сквозь прибой, а Брайар будет часами собирать ракушки, потому что каждая будет казаться ему чудом. Были и другие мечты: Брайар, неумело и смешно танцующий на праздниках; Брайар — её верный маяк, держащий в горсти искры, пока они спускаются в древние тайники. Брайар в своих нелепых пышных рукавах, запутавшийся в кустах ежевики и улыбающийся ей фиолетовым от ягод ртом. Она почти чувствовала его ладонь в своей, пока они лежат в траве на каком-то другом холме, в другую странную ночь, пытаясь сосчитать звезды. Фи хотела этой жизни с ним — и большего, и еще, и еще. Фи выдохнула. Она прижала ладонь к мягкой ткани его рубашки там, где билось сердце. — Ты уверен, что я — это именно то, что тебе нужно? — спросила она. Брайар рассмеялся: — Я был уверен с самого начала. Всё это время я пытался убедить в этом тебя. — Он склонился ближе с сияющей улыбкой. — И, кажется, мне это, наконец, удалось. Каждый раз, когда Брайар целовал её раньше, между ними стояла какая-то стена, какая-то тайна. На этот раз Фи вложила в поцелуй всю себя. Она потянулась к нему навстречу, запоминая каждое ощущение: его тонкие пальцы, тепло его ладоней, багряный жар его дыхания за секунду до того, как их губы наконец встретились. Сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот остановится. Когда Брайар попытался отстраниться, Фи обхватила его шею и снова притянула к себе, сжимая в кулаках его куртку. Ей почудилось, что она чувствует на его губах вкус соленых океанских брызг и терпкий аромат лимонного чая — сладость всего того, что им еще только предстояло совершить. Они спасут королевство Брайара, а потом перед ними откроется целый мир. Весь мир. Когда она, наконец, отпустила его, Брайар хрипло рассмеялся, глаза его блестели. — Это стоило того, чтобы ждать, — сказал он. Фи ткнула его локтем в бок, отчего он рассмеялся еще громче. Она вздрогнула от порыва ветра, пробежавшего по верхушкам деревьев. Брайар спохватился, огляделся и поднял что-то с земли. — Ой, прости. Я принес его для тебя, но… скажем так, я немного увлекся моментом. Он смахнул капли росы со свернутого плаща и набросил его Фи на плечи. — Спасибо. — Фи с благодарностью закуталась в ткань. Затем она присмотрелась к яркому материалу и моргнула. — Брайар… это же плащ из Эверлинда, — она указала на белую башню, вышитую на красном сукне. — Наверное, — пожал плечами Брайар. — Перрин прихватил их с собой. — А у него есть еще? — азартно спросила Фи. — Точно такие же плащи? — Она замахала полой у него перед носом. — Кажется, да, они используют их вместо одеял, — ответил Брайар, окончательно запутавшись. — А что? — Я придумала, как нам уравнять шансы в бою с Охотниками, — сказала Фи. — Или, по крайней мере, заставить их поверить, что мы их уравняли. — Я знал, что ты придумаешь что-нибудь гениальное, — прошептал Брайар. Он снова склонился к ней, коснулся её губ своими, и в груди у Фи что-то вспыхнуло, как яркое пламя. Это была надежда. Она поняла это совершенно отчетливо. Несмотря ни на что, у них действительно был шанс.