The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 31 Фи Фи отчаянно цеплялась за деревянную перекладину, вися на пугающей высоте под настилом веревочного моста. Вся конструкция ходила ходуном и раскачивалась каждый раз, когда над её головой проходил Охотник: его тяжелые кованые сапоги со скрипом вгрызались в рассохшиеся доски. Фи зажмурилась, стараясь не шевелиться и не думать об отвесных скалах и головокружительной бездне под ногами. Это давалось с трудом — пока она ползла к мосту, она то и дело всматривалась в силуэт Эйри, и этот пейзаж буквально выжегся в её памяти. Башня вздымалась к небу, подобно когтистой лапе, рвущейся из недр земли. Сложенная из серого камня, она была увенчана острыми зубцами, которые тускло поблескивали в последних отсветах сумерек. Из-за багрового зарева костров в узких окнах-бойницах казалось, будто все здание выгорает изнутри. Цитадель стояла на единственном скалистом выступе среди ущелий. Со всех сторон земля обрывалась крутыми кручами. Единственным путем были четыре веревочных моста, перекинутых через зияющую пропасть; они висели в пятнадцати футах друг от друга и жалобно постанывали на ветру. По спине Фи скатилась капля пота. «Когда-нибудь я стану тем стратегом, который строит планы по карте, находясь на безопасном расстоянии», — подумала она, продолжая свой путь. Первоочередная задача — пересечь мост по его «изнанке», не попавшись на глаза и не сорвавшись вниз — была бы непростой и без тяжелых сапог, грохочущих над головой. По крайней мере, заметить её было сложно: Фи одолжила у Перрина темную рубашку, надев её под новый черный камзол. В отличие от Брайара, у неё не было ни нимба золотых волос, ни сияющей фарфоровой кожи, которые выдали бы её в темноте. К тому же Охотникам незачем было смотреть вниз. Это определенно было самым опасным предприятием в её жизни, и Фи сомневалась, что кто-то еще отважился бы на подобное. Мышцы ныли от нечеловеческого напряжения. Она повернула голову, пытаясь оценить расстояние. Каким-то образом мост, казавшийся коротким с берега, вытянулся до бесконечности, а она едва преодолела половину. Рука предательски задрожала. Прежде чем пальцы разжались, Фи вскинула ногу на край и запутала сапог в переплетении веревок, служивших перилами. Следом она закинула локоть, повиснув на мгновение, чтобы дать мышцам передышку. Её нога и локоть наверняка стали бы заметны, пройди поверху очередной патрульный, но Фи явно переоценила свои силы. Ей хотелось бы отдать эту роль Шейн. Охотница вызвалась добровольцем, как только Фи сказала, что кто-то должен совершить этот безумный переход в темноте. К сожалению, Шейн была их главной ударной силой, и она требовалась на своем месте, чтобы остальная часть плана сработала. Если они вообще до этого доживут. Фи позволила себе еще один вдох, жадно хватая ртом воздух. Затем она высвободила локоть, заставляя затекшие пальцы вцепиться в следующую доску. Она уже собиралась убрать ногу, когда мост задрожал и загремел: какой-то рослый Охотник перебегал на ту сторону. Под пальцами Фи хрустнул и отломился гнилой край доски. Она подавила крик, сорвавшись вниз; теперь только сапог, запутавшийся в канатах, удерживал её над бездной. Тьма под ней поплыла в безумном танце. Мышцы живота свело судорогой, когда она попыталась подтянуться на одной лишь силе воли. Кончики пальцев впились в зазубренное дерево как раз в тот момент, когда Охотник пробежал прямо над ней. «Только не смотри вниз», — взмолилась она про себя. К счастью, Охотник, похоже, торопился. Он промчался мимо, не останавливаясь. Фи замерла, пока лишь легкое покачивание моста не возвестило о том, что он ушел. Больше всего на свете ей хотелось обхватить эти доски всем телом и не отпускать до самой смерти, но времени не было. Она уже выбилась из графика. Спутники наверняка начали нервничать, а Фи знала, что долго Шейн не продержится — она отбросит всякое благоразумие и бросится в ту самую лобовую атаку, за которую так ратовала. Сжав зубы, Фи двинулась дальше. Когда она, наконец, достигла цели, пот катился с неё градом. Факел у опорного столба показался ослепительно ярким после полумрака ущелья. Над ней поблескивали два ряда кованых сапог — часовые на входе. Медленно, с дрожью во всем теле, она перенесла вес на скалистую стену, оставаясь ниже линии их обзора, и дюйм за дюймом поползла вдоль обрыва, пока не вышла из круга света. Фи воззрилась на башню. С такого расстояния было видно, что темные стены изъедены выбоинами и трещинами; оскаленные морды каменных гаргулий стерлись за сотни лет северных штормов. Главные ворота были подперты бочкой, полной зазубренных лезвий. Что ж, пункт «разбиться насмерть» можно было вычеркивать из списка способов погибнуть сегодня. Следующим шел пункт «быть насаженной на пики Охотников». Фи бесшумно перемахнула через скалистый выступ. Метнувшись вперед, она прижалась спиной к стене башни и выудила из-под рубашки свернутый плащ. Это не было роскошное алое одеяние Эверлинда; этот плащ был сшит из грубой черной парусины с серебряной пряжкой у горла. Она быстро развернула его, на лету поймав кулон с топазом, выпавший из складок. Одежда Охотников. Шейн принесла её с места недавней схватки с мрачным лицом, и Фи предпочла не спрашивать о темном пятне на подоле. Она накинула плащ и подняла капюшон. При удачном раскладе она должна была сойти за свою. В конце концов, Охотники не знали её в лицо, так что риск быть узнанной даже в упор был невелик. Еще один довод в пользу того, что именно она должна была идти первой. Кулон с топазом мерно раскачивался на груди, пока Фи огибала подножие башни в поисках тайного входа, о котором говорила Ред. Где-то за одной из гаргулий должна была скрываться низкая дверь — старый служебный вход, ведущий на кухню казарм. Потребовалась минута, чтобы разглядеть её в сумраке. Дверь так почернела от времени, что больше походила на трухлявую доску, прислоненную к стене. Фи потянула за ручку; перекошенное дерево жалобно скрипнуло, но темный коридор за ним был пуст. Пока всё шло по плану. Фи достала огниво и улыбнулась, глядя на исцарапанный кремень. Отец вряд ли предполагал, как часто этот подарок будет выручать её. Из другого кармана она выудила сухую ветку чертополоха, обернутую клочком бумаги для растопки. Фи сложила хворост у подножия колонны с гаргульей и высекла искру. Пламя вспыхнуло мгновенно, отливая ядовито-зеленым. Это был сигнал для друзей. Теперь ход за Брайаром и Шейн — Фи оставалось лишь разыграть свою партию. Отбросив сомнения, Фи нырнула в старую дверь. Пройдя через сырой коридор и погруженную во мрак кухню, она замерла на пороге казармы. В настенных кольцах горело несколько факелов, отбрасывая длинные тени на бесконечные ряды коек, тянувшихся через весь первый ярус башни. Совет Эверлинда был прав: Охотники действительно стягивали силы к Эйри. Другие двери вели вглубь цитадели. Бодрствовали лишь немногие. Трое мужчин и женщина перебрасывались картами за грубо сколоченным столом у окна. Горка золота и прочей добычи переходила из рук в руки с каждым коном. Фи сглотнула и замерла у окна, задрав голову так, словно изучала небо. На самом деле она не сводила глаз с темноты по ту сторону оврага. Никто и глазом не повел в её сторону — в этом плаще она ничем не выделялась, — но Фи всё равно чувствовала себя как на иголках. Она заставила себя расслабить плечи, чтобы поза не казалась такой натянутой. — Эй, парень! С дороги! Фи вздрогнула. Только когда тяжелая ручища легла ей на плечо, она поняла, что дюжий Охотник обращается именно к ней. — Ты мне свет загораживаешь, играть мешаешь! — прохрипел он, явно, будучи под мухой. Фи состроила свою самую суровую гримасу. — Обойдешь, — холодно бросила она, сбрасывая его руку. Тот хмыкнул, поведя могучими плечами. — И то верно, кожа да кости, — рассудил он, с грохотом расталкивая пустые стулья и пробираясь к карточному столу, где тут же бесцеремонно подвинул самого щуплого игрока. Сердце Фи колотилось как сумасшедшее; в этот миг она окончательно убедилась, что для шпионской работы у неё слишком слабые нервы. Она снова уставилась в темноту за окном. Где же они? Неужели что-то случилось? Взрыв хохота за столом заставил её вздрогнуть, и она яростно посмотрела в затылок Охотнику. Минуты тянулись бесконечно, луна поднялась высоко. Фи была готова выскочить из собственной кожи, когда это, наконец, началось. Тишину ночи разорвал чудовищный грохот стали. Если бы Фи не знала, что это груда котелков и утвари, украденная у самих же Охотников и обрушенная на камни, она бы поклялась, что слышит звон сотен клинков. В то же мгновение на холмах вспыхнули десятки огней — они сияли во тьме, словно факелы в руках целого войска. Сердце Фи подпрыгнуло. Огни Брайара горели, как поле упавших звезд. Затем начали подниматься знамена. Одно за другим на другой стороне ущелья взмывали древки с алым гербом Эверлинда, трепеща на ночном ветру. Фи знала весь план — более того, сама его придумала, — но даже она в этот миг поверила бы, что на Эйри марширует целая армия, а не горстка друзей с обрывками плащей на палках и каплей магии Брайара. Настал черед финального штриха. Фи набрала в груди воздуха. — На нас напали! — завопила она что есть мочи. — Эверлиндские ведьмы! Удар в спину! Охотники, разбуженные грохотом посуды, посыпались с коек, хватаясь за оружие. Игроки швырнули карты и бросились к окнам; увидев огни и знамена, они тут же подхватили клич. Фи отступила в тень, растворяясь в хаосе прежде, чем кто-то успел понять, кто именно поднял крик. Темнота играла им на руку: дезориентированными Охотниками было легко манипулировать. Спустя мгновения все были на ногах, толкаясь и давя друг друга у выходов. По рядам пополз слух, что Эверлинд пришел мстить за сожжение своего города. Фи пристроилась к цепочке вооружающихся людей. Она подавила отвращение, когда какой-то длинноволосый детина сунул ей в руки зазубренный тесак. — Там целый легион, и еще подходят! — выкрикнула она, пробираясь к открытым дверям. — Нужно занять мосты, пока нас не заперли здесь, как крыс! Её взгляд на миг пересекся с жестким взглядом человека с лисьим лицом, и Фи на секунду похолодела — не перегнула ли палку? Но человек вдруг взвыл, вскидывая тесак к потолку. Башню наполнил кровожадный боевой клич. Фи вынесло наружу общим потоком — толпа Охотников неслась к мостам. Она едва успела отпрянуть в сторону, чтобы её не затерли в самой гуще и не заставили участвовать в атаке. Тяжело дыша, Фи прижалась спиной к камню башни, глядя, как Охотники один за другим исчезают во тьме по ту сторону мостов. Издалека донесся боевой клич Шейн, а следом — лязг стали. Фи вознесла безмолвную молитву. Каждый из её друзей сейчас пытался заменить десяток солдат, вступая в короткие схватки, чтобы поддержать иллюзию, и тут же отступая, увлекая врага всё дальше от цитадели. Последние из Охотников перебежали мост. Фи смотрела им вслед, сглатывая ком в горле. Она насчитала не меньше пятидесяти человек — слишком много, чтобы долго водить их за нос. Нужно спешить. Фи отбросила тесак, выхватив кинжал из-за пояса. Пока друзья отвлекают врага, ей нужно обрубить три моста из четырех, оставив лишь одну тропу к Эйри. Когда Брайар и остальные перебегут к ней, она перережет последние канаты, полностью изолировав сторожевую башню и заперев основные силы Охотников на той стороне. Если всё получится, они смогут разыскать Верховного лорда и книгу Камелии, не сражаясь с целой армией — только с теми, кто остался внутри. В этом плане было слишком много «если», но другого у них не было. Фи не стала снимать маскировку, надеясь, что издалека сойдет за отставшего от своих щуплого новобранца. Двое часовых не бросились в погоню, как она надеялась. Они замерли у края пропасти, вглядываясь в темноту. Фи направилась к самому дальнему от них мосту, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Работа закипела. Схватив первый из четырех тяжелых канатов, она принялась неистово пилить его острым серебряным клинком. Трос был толстым, почти с кулак, и под напором стали пеньковые пряди с треском лопались. Последняя нить поддалась, и доски моста накренились, повиснув на одной стороне. Фи быстро глянула на часовых — те пока не двигались в её сторону — и принялась за тонкие веревки перил. Они лопнули мгновенно. Весь мост содрогнулся, удерживаемый лишь одним канатом. Она не успела допилить его и до середины, как волокна не выдержали веса: её край моста с грохотом обрушился в бездну. «Один готов, осталось два», — подумала Фи, бросаясь к следующему. Она была уже опасно близко к часовым, поэтому пригнулась и начала с нижних креплений. Фи работала так быстро, что забывала дышать. Едва первый канат поддался, как холодный голос заставил её заледенеть. — Эй ты! Что ты там делаешь? Охотник стоял прямо за спиной. Фи нужно было действовать мгновенно. Она выронила кинжал и, оборачиваясь, подняла обрубленный конец каната. — Смотрите, господин! — выпалила она, надеясь, что у Охотников принято так называть старших. — Кто-то перерезал веревки. Думаете, это диверсия? — А ну покажи! — потребовал тот. Фи опустила канат пониже, заставляя верзилу наклониться. А затем резко взметнула веревку вверх, захлестнула её вокруг шеи врага и дернула изо всех сил. Мужчина издал сдавленный хрип, вцепившись пальцами в горло. Адреналин дал Фи силу, которой ей так не хватало под мостом. Она затягивала петлю, уворачиваясь от беспорядочных ударов его кулаков. Именно поэтому она ждала, пока он наклонится — в честном бою ей бы ни за что не одолеть Охотника. Фи держала, пока он не обмяк; его тело рухнуло так тяжело, что едва не вывернуло ей плечо из сустава. Она разжала руки и повалилась на землю. Секунду она смотрела в это грубое лицо, а затем вскочила на колени, дорезала оставшиеся веревки и отправила второй мост в бездну. Оставался последний, самый трудный. Она специально оставила его на десерт, так как он был ближе всего к охране. Один часовой стоял у факелов, другой же прошел до середины моста, держа на плече пику с длинным лезвием. Металл зловеще поблескивал. Фи прикусила губу. Нужно избавиться от них — время на исходе. Она сняла моток веревки с пояса, зажав кольцо в правой руке, а кинжал — в левой. Желудок свело от мысли о том, что она задумала. Это была идея в духе Шейн — из тех, что с одинаковым успехом ведут либо к победе, либо к могиле. Напарница явно плохо на неё влияла. Сделав последний вдох, она замахнулась веревкой и бросилась бежать прямо на мост. Едва достигнув круга света, она выпустила кольцо. Оно с лязгом нанизалось на опорный столб; часовой крутанулся на месте, ища источник звука, и в этот миг Фи плашми бросилась на землю, врезавшись ему в колени. Она успела заметить его расширившиеся от ужаса глаза, прежде чем Охотник сорвался со скалы и канул во тьму. Инерция донесла Фи до самого столба. Выпустив веревку, она припала к мосту, вгрызаясь зубами кинжала в разволокненные узлы. Канаты перил врезались в ладони. Она сможет. Она успеет. — Стоять! Нарушитель! Фи не знала, что выдало её второму часовому: вскрик товарища, шорох её падения или дрожь моста под ногами. Это было неважно. Она была слишком близко к цели, чтобы отступать. Охотник пошатываясь бежал к ней по шатким доскам, а Фи пилила всё быстрее, налегая всем телом на канат, удерживающий настил. Ей казалось, что она движется сквозь густой песок. Враг уже занес оружие над головой — и в этот миг веревка лопнула. Мост застонал. Фи пригнулась, и лезвие свистнуло прямо над её макушкой; она не удивилась бы, если бы её прическа теперь стала такой же короткой, как у Шейн. Охотник отчаянно пытался удержаться за качающиеся доски, пока весь вес моста повис на одном-единственном истерзанном канате. Фи вонзила кинжал в последний узел. Веревка с треском лопнула, и Охотник вместе с мостом исчез в пропасти с тошнотворным грохотом. Фи рухнула на колени, жадно хватая воздух. Дрожащими пальцами она сняла кольцо со столба и убрала веревку. На губах, вопреки всему, играла улыбка. Она сделала это! Она расчистила путь и осталась жива! Фи остановилась у начала последнего, четвертого моста. Сердце колотилось в ребра, когда она зажгла второй сигнальный факел и подняла его высоко над головой. Рукавом она стерла пот со лба, только сейчас почувствовав ледяное дыхание ветра. Тишина давила на уши. Канаты последнего моста были неподвижны; топот ног не оглашал ущелье. Где её друзья? Они не могли вечно сдерживать пятьдесят человек, обман вот-вот раскроется. Достаточно одному отставшему выйти из башни и найти её — один крик, и Фи будет отрезана от своих, когда Охотники хлынут обратно через единственный мост. — Брайар? — неуверенно позвала она в темноту. — Перрин? Шейн? Тишина была ей ответом.