The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 33 Ред С каждым шагом навстречу отцу сердце Ред бухало в груди тяжелым молотом. Воздух застревал в горле; каждый вдох отдавал едким привкусом гнили, дыма и всех тех воспоминаний, что она оставила здесь гноиться. Очертания башни расплывались. Она видела только отца и его протянутую руку. Я люблю тебя. Ред и не подозревала, какую власть эти слова все еще имеют над ней. Всё, что она чувствовала к отцу — всё, что он с ней сотворил, — было раной, в которую она не заглядывала слишком долго. Но теперь этот рубец лопнул, и вся боль, тоска и мука хлынули в неё, пока мир не зашатался. Она сама не понимала, что чувствует. Знала лишь одно: ей до смерти хочется вложить свою ладонь в его руку. — Нам еще не поздно всё исправить, — глаза отца, запавшие и лихорадочно блестящие, не отрывались от неё. — Мы снова станем семьей. Тебе нужно просто вернуться домой. В душе Ред схлестнулись омерзение и жажда тепла. Слово «никогда» замерло на кончике языка. Но она никак не могла протолкнуть его сквозь дрожащие губы. Она шла сюда с твердым намерением выстоять, закалив сердце ненавистью. Но стоило ему позвать — и ей снова восемь лет, и она отчаянно молит, чтобы он хоть раз посмотрел на нее без этой привычной брезгливой гримасы. Сейчас на его лице не было брезгливости. Острые черты смягчила странная, почти нежная улыбка. Голос, который в кошмарах называл её чудовищем, теперь звал её, обещал кров. Словно «дом» был настоящим местом, куда можно вернуться, а не просто горьким воспоминанием. Ред смотрела на руку отца. Эту руку, что когда-то вычесывала колтуны из её волос и подсаживала на верхние ветки боярышника, усыпанного медовыми цветами. Эту же руку, что придавливала её к столу, пока она кричала от жгучей боли, а игла вгрызалась в кожу на шее, выкалывая клеймо. Зазубренный клинок на его поясе хищно поблескивал, точно скалясь в ответ. Верховный Лорд охотников не мог любить Ред, потому что она была монстром. А Ред не должна была любить его, ведь он тоже был монстром. Но, может, это и значило, что в конечном итоге они стоят друг друга? Ред протянула руку. Что-то резко дернуло её назад. Кинзель вцепился зубами в край плаща. Волк припал к полу, низко и жалобно скуля. Ред никогда не видела его в таком ужасе — даже когда охотники затягивали цепь на его шее. Ред тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Она пришла сюда не ради отца. Она пришла ради Шейн. Шейн, которая должна быть рядом, кричать на нее, трясти за плечи. Почему она молчит сейчас, когда Ред так нужна опора? Ред обернулась. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Позади нее висел клубок сияющих золотых нитей — а в нем, точно насекомые в паутине, бились её спутники. — Шейн! — вскрикнула Ред. Лицо Шейн исказилось, она судорожно ловила ртом воздух. — Ред... беги... — прохрипела она сквозь удушающие путы. Ред попятилась. Это не имело смысла. Она знала эту магию до последнего штриха. Но её не могло быть здесь, в самом сердце башни охотников. Только один человек в мире владел этими золотыми нитями... — Не смотри на них. Смотри на меня, — прикрикнул отец, насильно возвращая её взгляд к себе. — Я предлагаю тебе всё, о чем ты мечтала. Просто возьми меня за руку, Ред. Ред. Это имя окончательно разрушило морок. Она пошатнулась, отдергивая руку прежде, чем узловатые пальцы сомкнулись на её запястье. — Ты не мой отец, — выплюнула она. — Мой отец никогда бы не назвал меня Ред. Он бы назвал меня настоящим именем — тем, что дала мне мать перед смертью. Ассора. Теперь она видела, как много в нем было фальши. Глаза — темные и жадные, рот — растянутый в неестественной ухмылке. Перед ней была лишь марионетка, натянувшая кожу её отца. Ей следовало сразу понять: он никогда не смог бы посмотреть на неё так. С состраданием. С любовью. — Кто ты такая? — потребовала Ред. «Верховный Лорд» выпрямился. Напускная мягкость стекла с его лица, когда он опустил руку. Тени вокруг него зазмеились, хлеща по воздуху, точно ветви черного терновника. — Обидно, что ты меня не узнала. А я-то думала, мы так сблизились. Ред попятилась. Каблук наткнулся на что-то металлическое — короткий бронзовый кинжал со звоном покатился по полу. Она замерла, узнав цветы Божественной Розы, выгравированные на рукояти. Теперь, когда пелена спала, она видела и другие знакомые вещи среди награбленного добра: узловатую дубовую ветвь с медными бубенцами, старую книгу заклинаний с оторванной обложкой, пять колец на тонких цепочках. Всё это были реликвии, которые Ред лично разыскивала и приносила той бельмоокой вороне. — Нет, — прошептала Ред. — Не может быть. Она не могла произнести это вслух, не смела даже допустить такую мысль. — Значит, Ассора? Какая жалость, — человек прищелкнул языком, и его улыбка превратилась в тонкую, язвительную ухмылку. — Вечно эти мелкие детали всё портят, — посетовал он, сгибая пальцы и наблюдая, как под кожей перекатываются сухожилия. Фигура потянулась к шее, сорвала топазовый амулет и с силой рванула цепь. В то же мгновение началось преображение. Землистые черты охотника потекли, как краска под дождем. Белая туника обернулась длинными черными юбками, расплывшимися по полу; седые волосы исчезли под кружевной вуалью, сквозь которую лишь угадывалось гладкое лицо. Знакомая усмешка искривила накрашенные губы. — Пряха, — сердце Ред заколотилось о ребра, как пойманный зверек. Ужас гнал её на колени — молить о пощаде. — Но как? — Всего лишь капля магии иллюзий. Благодаря вот этому, — Ведьма подняла сорванный амулет. Теперь это был не камень, а стеклянный пузырек, испещренный рунами. Внутри дрожала зловещая багровая капля. — Понадобилось немного крови — ну и, разумеется, пришлось избавиться от оригинала. Ведьма отошла в сторону, открывая взгляду обмякшее тело, полускрытое горой золота и драгоценных камней. Труп был буквально завален серебряными монетами и блестящим жемчугом. Пряха небрежно швырнула реликвию в общую кучу. — Отец... Ред бросилась вперед, упала на колени перед телом и попыталась приподнять его. Скелет рассыпался в прах в ту же секунду, как она его коснулась. Верховный Лорд был мертв уже очень давно. Ред смотрела на свои руки, перепачканные пылью. Это всё, что от него осталось: пыль, обрывки ткани, старые кости да топазовый амулет с трещиной посередине. Человек, преследовавший её в кошмарах, превратился в иссохшие останки. Ред застыла, чувствуя полное, абсолютное онемение. Позади раздался стук каблуков. Она почувствовала, как Пряха склоняется над ней; рваный край черной вуали коснулся шеи Ред. — Жаль. Если бы ты просто взяла меня за руку, вы бы воссоединились, и ты бы никогда не узнала правды. Позади раздался сдавленный крик. Ведьма выпрямилась, переключив внимание на добычу в паутине. — Будешь пытаться говорить без разрешения — перережешь себе горло нитями, — предупредила она. Небрежным жестом она согнула палец, чуть ослабляя путы на шеях пленников. Те обмякли, жадно хватая ртом воздух. — Отойди от неё! — прохрипела Шейн, дергаясь в силках. Нити держали крепко. Шейн всё еще сжимала топор, глаза её яростно сверкали, но Ред не представляла, что та надеется сделать. Только сама Ведьма могла разорвать эти нити. Фи вытерла лицо о плечо, размазав кровь из пореза на щеке. — Как такая ведьма, как ты, смогла добраться до Верховного Лорда? Пряха усмехнулась: — Мне и не пришлось подбираться. Три года назад он сам пришел ко мне. Искал способ избавиться от проблемы, причинявшей ему вечные страдания: любимой дочери, изгнанной за то, что она ведьма. Ред не хотела этого слышать. Ей хотелось зажать уши руками, провалиться сквозь землю. Она столько раз желала отцу смерти. Но не такой. Он должен был оставаться монстром до последнего вздоха, а Ред должна была чувствовать лишь облегчение. — Охотник искал способ выкачать из дочери магию до последней капли. И, по чистой случайности, я как раз искала заклинание, способное на то же самое. — Заклятия Иссушения, — хрипло произнес Брайар. Ведьма пренебрежительно махнула рукой. — Он и названия-то такого не знал. Глупец возомнил, что сможет использовать меня, пока не получит своё. Но я решила, что в виде трупа он принесет мне куда больше пользы. У него была идеальная позиция: параноик, затворник, у которого под рукой вся мощь охотников на ведьм. Глаза Фи расширились, когда фрагменты картины сошлись воедино. — Значит, всё, что делали охотники — собирали реликвии и книги, искали поместье Розы... Всё это время ты дергала за ниточки из тени. — Рядовые пешки так и не заметили разницы, — Ведьма заносчиво вскинула голову. — Эти мелкие паразиты очень полезны: выкапывают старье и не дают другим ведьмам путаться у меня под ногами. Но никто из них не мог принести мне то, чего я жажду больше всего. К счастью, он пришел сам — как я и знала. Её горящие глаза впились в Брайара Роуза. Кулак Брайара вспыхнул светом магии. — Я не позволю тебе добиться своего, — пообещал он. Ред подавила истерический смех, глядя на своих спутников. Она и раньше не особо верила, что они справятся с Верховным Лордом. К встрече с Пряхой они были не готовы... совершенно. Она сглотнула горький, как желчь, воздух. Разве она не твердила Шейн снова и снова, что идти против Ведьмы — это верная смерть? Что с того момента, как она предала её, она живет в долг? Так почему же так больно стоять здесь на коленях и видеть, как всё сбывается в точности по её прогнозам? Где-то в крошечном уголке сердца она, должно быть, начала верить. Верить, что они выберутся, что она сможет искупить вину. Она ненавидела Шейн за то, что та подарила ей эту надежду — только ради того, чтобы её сейчас отобрали. Кинзель плакал, припав к полу, пока Пряха возвышалась над Ред. — Полагаю, в каком-то смысле я обязана тебе всем этим, — от её улыбки у Ред по коже пошли мурашки. — Твой отец никогда бы не опустился до совета с ведьмой, не будь он так одержим твоим спасением. Поэтому я дам тебе последний шанс. Ведьма вытащила из рукава зловещий черный жезл, усеянный шипами. Реликвия, которую Ред потеряла, — символ её пакта с Пряхой. Охотники принесли её прямо своему господину. Рука Ред заныла от воспоминания о том, как эти шипы впивались в кожу, о жадной тяге магии и силе Ведьмы, что бурлила в венах, точно яд. Но было и другое воспоминание — о губах Шейн, коснувшихся старого шрама, и о её обещании спасти. Ведьма протянула жезл. — Возьми его, вернись на мою сторону, и я закрою глаза на твои мелкие прегрешения. В противном случае... — Она провела изогнутым когтем по горлу. — Оставайся с моими врагами — в те немногие драгоценные минуты, что им осталось жить. Внезапно всё стало кристально ясно. Отец Ред ненавидел её. Презирал. Изгнал. А потом пожалел об этом. И та крошечная капля любви, что еще оставалась в его сердце, и привела его к Пряхе. Ред была ядом. Любовь к ней убила его. Её любовь к Шейн убьет их всех. Ред медленно поднялась на подкашивающихся ногах. Страх диким зверем грыз её изнутри. Она смотрела на жезл, рука сама потянулась к нему. — Ред, не делай этого! — Шейн неистово билась в путах. Капли крови сбегали по её рукам и шее там, где нити впивались в плоть. Её яростный взгляд впился в Ред; серые глаза штормили, как море. Зрение Ред затуманилось от слез. — Я должна, Шейн, — выдохнула она. Дрожащими пальцами Ред обхватила жезл. Шипы вонзились в нежную кожу ладони; эта мучительно знакомая боль выжала горячие слезы. Ред знала: теперь она никогда не освободится от этого жезла. Где-то вдалеке Шейн выкрикивала её имя. — Ты сделала правильный выбор, — произнесла Пряха, погладив Рыжую по голове. Её когти царапнули кожу черепа. — Я знаю, — прошептала Ред. А затем она резко вырвалась из рук Ведьмы и бросилась к спутникам, наотмашь полосуя жезлом по золотым нитям. Ведьма взвизгнула от ярости. Её рука вцепилась в плащ Ред, срывая его с шеи, но девушка уже была на свободе, исступленно рубя нити — лишь бы успеть, лишь бы хватило сил. Только магия Пряхи могла разрушить эти путы. Ред использует её в последний раз, чтобы освободить Шейн и остальных. Это будет единственным добрым делом, на которое пойдет эта сила. Слова Шейн, сказанные на обрыве, зазвучали в голове: «С этим живут так: пытаются всё исправить». Это всё, чего хотела Ред. Получить возможность жить в ладу с собой — в те последние минуты, что у неё остались. Черный жезл извивался в руке, яростные шипы ввинчивались глубоко в плоть. Ред чувствовала, как магия реликвии оборачивается против неё; ноги подкашивались, пока заклятие высасывало её силы. Она стиснула зубы и не отпускала. Последние нити лопнули со звонким щелчком. Тела друзей рухнули на пол, они тут же начали отпихивать от себя золотые пряди — и в этот миг Ред дернуло назад. Костлявые пальцы Ведьмы впились ей в волосы. — Глупая девчонка, — выплюнула ведьма. — После всего, что ты сделала, чтобы выжить, в конце ты сама всё швыряешь на ветер. Ред замахнулась жезлом, метя Ведьме в лицо. Ей удалось лишь прорвать рваную дыру в черной вуали. Ведьма легко перехватила её запястье, сжав его так сильно, что Ред рухнула на колени. Одним плавным движением она вырвала жезл из руки девушки, выдрав его вместе с куском плоти. Ред закричала. Шипы оставили на коже кровавые ленты, но внутренняя боль была куда страшнее — это уходила вся мощь, которую даровал жезл. Всё тело казалось ободранным и оголенным. Кровь стекала по руке, капая на старый пол башни. Перед глазами поплыла тьма. Она разорвала пакт. Защита исчезла, и всё, что она оставила в Тернистом Лесу, было потеряно навсегда. Но почему-то единственной её мыслью была надежда на то, что Шейн будет ею гордиться. — Я окажу тебе последнюю милость, — пообещала Пряха, занося жезл. — Убью тебя первой. — Нет! — крикнула Шейн. Ред успела открыть глаза как раз в тот момент, когда Шейн бросилась между ними. Она вскинула топор, принимая на него удар жезла, нацеленного в горло Ред. Шипы со скрежетом прошлись по металлу, оставляя глубокие борозды на серебряной вязи. Сила удара была такой, что топор вылетел из рук Шейн. Та не стала его ловить — она обхватила Ред руками, и они вместе покатились по полу. Ред ахнула, когда они заскользили по плитам. В мгновение ока Шейн вскочила и ударом ноги опрокинула жаровню. Раскаленные угли рассыпались по полу у ног Пряхи. Декоративные ковры вспыхнули мгновенно; языки пламени жадно лизнули старую мебель и рваные страницы книг. Из полумрака выскочил Кинзель, вцепился зубами в тунику Ред и оттащил её подальше от огня. — Опускайте мост! — проорала Шейн сквозь дым. Ред едва разглядела фигуру Перрина, бегущего к окну. Затем Шейн сорвала с себя куртку и набросила её на Ред, которая сжалась на полу, баюкая окровавленную руку. — Никто не умрет под моим присмотром. Особенно ты. У Ред не было сил ответить. Она даже не могла встать. Всё, что она могла — это прижаться к Кинзелю и прижать драную куртку Шейн к своей ране. Рука пульсировала, голова шла кругом, и она лишь надеялась, что сделанного ею было достаточно.