The Severed Thread | Разорванная нить

Глава 34 Брайар Роуз Мир взорвался хаосом. Только что Брайар пытался подняться на ноги, с ужасом глядя, как Пряха заносит руку для смертельного удара над Ред, а в следующее мгновение комната вокруг него пришла в неистовое движение: все бросились в разные стороны. Огонь бежал по полу, извиваясь живым существом. Сапог Ведьмы с силой опустился на перевернутую жаровню. Ледяной воздух, хлынувший из окна за её спиной, придушил пламя, грызущее подол её юбки. — Ну что ж. Полагаю, этой башне не помешает еще парочка трупов. Пряха отшвырнула терновый жезл и вытянула из рукава костяное веретено на сияющей золотой нити. Веретено закружилось. Пока оно вращалось, она натянула нить между пальцами так сильно, что на коже проступили белые полосы. Пульс Брайара частил; он не сводил глаз с древнейшего врага Андара. Вот она — ведьма, убившая его мать, погубившая его королевство и отнявшая у него всё. Он чувствовал, как в нем закипает ярость, такая жаркая и густая, что становилось трудно дышать. Но сумеет ли он ею воспользоваться? И хватит ли её? Шейн подхватила ржавый зазубренный клинок, выпавший из рук мертвого охотника, и бросилась на Ведьму. Перрин рванул к дальней стене, отшвыривая ногами угли и горящие обломки мебели от лебедок, удерживающих цепной мост. Волк, ощетинившись, замер перед Ред, обнажив длинные желтые клыки. А Фи... Он потерял Фи из виду! Брайар в панике завертел головой, пока не заметил её. В одной руке она сжимала шифр Камелии, а пальцами другой лихорадочно вела по корешкам книг на полках. Фи была полна решимости заполучить книгу. Она всё еще смотрела вперед, уже планируя битву, которая последует за этой. А значит, Брайар должен был сделать всё, чтобы это «после» наступило. Перрин опустит мост, Фи достанет книгу. Верховный Лорд уже мертв. Еще не поздно выйти из этой переделки, получив всё, за чем они пришли. Брайару нужно было лишь выиграть время. Шейн отлетела назад, врезавшись в опрокинутый стол. Брайар собрал магию света в кончиках пальцев, представляя, как она становится горячее, ярче, яростнее, способная испепелять. Ему нужно было, чтобы его магия стала сильнее, чем когда-либо — не робкие желания Камелии, а великое боевое волшебство королевы Авроры. Он ударил прежде, чем потерял контроль. Молнии сорвались с его рук, метнувшись к Пряхе. Она даже не потрудилась уклониться. Острое острие костяного веретена рассекло воздух, превратив магию Брайара в безобидный ливень искр. Глаза Ведьмы впились в него. — Ты испытываешь моё терпение, Брайар Роуз. Брайар Роуз. Он ненавидел то, как его имя звучало из её уст — будто он был её собственностью, будто он был никем. А разве нет? Даже на пике сил его магия была ничтожна в сравнении с её мощью. Пряха повела рукой. Золотые нити скользнули сквозь её пальцы, сплетаясь в коварную петлю. В этот миг стальной кинжал прорезал дым, летя прямо в обнаженную шею Ведьмы. Та резко откинула голову, и заклинание в её руках рассыпалось. Кинжал со звоном ударился о стену и упал к её ногам. Перрин стоял с протянутой рукой. Брайар бросил на него благодарный взгляд, и Перрин ответил дерзкой ухмылкой. — Назойливая саранча, — выплюнула Ведьма. — Никто из вас не помешает мне забрать то, что причитается мне по праву. Всполох золотой нити хлестнул через комнату и обвился вокруг руки Перрина, пригвоздив его к стене, точно муху к паутине. Перрин отчаянно пытался перепилить её оставшимся кинжалом, но золотая нить была неразрывной; она затягивалась, пока юноша не вскрикнул от боли. — Перрин! — крикнул Брайар. Он наполнил руки магией, делая её всё жарче и жарче, пока они не засияли, как раскаленное клеймо. С сердцем, замершим в горле, он перемахнул через стол и вцепился в руку Пряхи, вжимая пылающее волшебство в её кожу. Там, где магия касалась её, кожа обугливалась и иссыхала, старея прямо на глазах. Ведьма зашипела от боли, сверля его яростным взглядом. Брайар держал крепко. Но секунду спустя он почувствовал, как вся сила вытекает из него, исчезая так внезапно, что он едва не рухнул на колени. Брайар опустил взгляд. Пряха обмотала золотую нить вокруг его запястья, и сияющий жгут начал высасывать из него магию. Она переплела две нити между собой, и у Брайара внезапно закружилась голова, подкатила тошнота. Это было похоже на тот момент, когда Ред полоснула его терновым жезлом, только хуже: сила не просто истекала, Брайар чувствовал, как Пряха буквально пожирает её. Обугленная кожа на её запястье снова стала гладкой и бледной, будто он никогда и не обжигал её. Боевой клич Шейн огласил башню. Охотница спрыгнула с низкого стола, занося ржавый зазубренный меч. Пряха на миг притянула Брайара к себе — достаточно близко, чтобы он увидел злобу в её блестящих глазах. Затем она отшвырнула его прочь. Ударившись спиной о тяжелую полку, Брайар почувствовал, как внутри что-то хрустнуло — ребро или что-то похуже. Он сполз на пол. Брайар едва мог дышать. Вдохи были короткими и судорожными. Сквозь пляшущие черные пятна он видел, как Перрин рвется из золотых нитей, как Шейн пытается подобрать свой топор, а Фи бросается к следующему стеллажу с книгами. Брайар прижал ладонь к сломанному ребру. Он так отчаянно боролся за контроль над своей магией, пытался сбросить оковы прошлой жизни, но в итоге оказался так же бессилен спасти себя, как и в тот день, когда пал под действием проклятия. Брайар преклонил колени в мягкой весенней траве тайного сада роз, чувствуя тепло солнца на плечах своего синего бархатного камзола. В тополях вдоль садовой стены перекликались птицы, и когда Брайар поднял глаза, над ним раскинулось белое мраморное Древо Могилы Роз, каждая ветвь которого была укрыта алыми цветами и гибкими зелеными лозами. Брайар считал это место и своей могилой тоже, хотя его имя не будет высечено на мраморе среди имен других Роз Андара. Он не оставит после себя ничего. Мир Брайара становился всё теснее. Вся его жизнь была отмечена тем, чего он не совершил: местами, куда Сейдж никогда его не брал, и магией, которой Камелия отказывалась его учить, несмотря на все обещания, что «когда-нибудь» это случится. Когда-нибудь он покинет эти стены. Когда-нибудь Пряха и её проклятие исчезнут. Когда-нибудь он будет свободен. Только это «когда-нибудь» так и не наступило. Во время пира во дворец пробрался ассасин и едва не лишил Брайара жизни, и теперь Сейдж закрыл замок для чужаков. Уроки магии были отменены из страха, что тьма Пряхи просочилась внутрь него. Совет раскололся, а Рыцари Топаза крепли с каждым днем. Андар рушился. Сейдж скакал по провинциям, пытаясь удержать распадающееся королевство, пока Камелия и Великие Ведьмы прятались в своей башне, работая над каким-то тайным заклинанием. А Брайар сидел в замке и просто ждал. В тени у ствола дерева Брайар заметил крошечный розовый бутон, поникший на стебле. Он приподнял его пальцем. В руке собрался свет, и угасающий бутон чуть приоткрылся, выставив напоказ нежные лепестки. Брайар горько улыбнулся, гадая, не было ли это последним проявлением магии в его жизни. В конце концов, это был день его шестнадцатилетия. Камелия разбудила его на рассвете, чтобы вручить единственный подарок: камзол из мягкого синего бархата, воротник и манжеты которого были расшиты крошечными алыми розами. Ткань под рукой казалась струящейся водой. Она заставляла себя улыбаться, пока он облачался в богатые рукава и рассматривал себя в зеркале. «С днем рождения, Брайар», — прошептала она, притягивая его к себе, чтобы он не видел слез, катящихся по её щекам. Время вышло. Пряха шла за ним, и Брайар знал, что будет дальше. Его мир снова станет теснее. Его запрут в Белой башне, самой высокой башне замка, ради его же безопасности. Он потеряет еще одну частичку себя, глядя в окно и ожидая, когда падет проклятие. Брайар опустился на пятки, запечатлевая образ розового сада в своем сердце. Всё казалось таким ярким — сияющее синее небо, сочная зелень белокорых тополей и кольца розовых кустов вокруг. С мраморного дерева осыпались красные лепестки. Сад был его убежищем, за которым ухаживала Камелия и которое оберегал Сейдж и все его предки, вплоть до королевы Авроры. Теперь он терял и это. Его взгляд зацепился за что-то белое, блеснувшее среди роз. Брайару стало любопытно, и он поднялся. Предмет был скрыт в гроздьях темно-красных цветов, настолько темных, что кончики лепестков казались черными. Что бы это ни было, оно чудесно искрилось на солнце. Завороженный, Брайар протянул руку, чтобы раздвинуть колючие лозы. Что это? Белая ветвь? Белая лента с начертанным благословением или желанием? Какая-то старая каменная реликвия, спрятанная здесь давным-давно? Мир сузился до кроваво-красных роз. Брайар почти не почувствовал, как шипы впились в руку, когда он потянулся к белому стержню. Это было веретено, вырезанное из полированной кости. Казалось, оно само прыгнуло ему в ладонь, и острый кончик глубоко вонзился в плоть. Брайар отпрянул. Капля крови скользнула по пальцу и обвилась вокруг него, точно тонкая нить. В ушах зашумело, будто в тополях поднялся великий ветер, вот только ветер этот бушевал внутри него, колотя в висках. Собственное тело казалось далеким, словно он наблюдал за происходящим со дна темного колодца. Брайар опустился на колени, глядя на палец, скованный алой кровью. И тут он понял, что розы вокруг осыпаются: красные лепестки устилали землю, оставляя перекрученные ветви голыми. Каждая из них ощетинилась зловещими шипами. В ветвях закричали птицы, но это были не певчие дрозды или сойки, что обычно щебетали в саду. Это были огромные вороны. Их черные крылья, точно надвигающийся шторм, затянули небо над садом. Когда розы исчезли, Брайар увидел, что земля под кустом была разворочена, помечена окровавленными перьями и узловатой вороньей лапой, опутанной золотой нитью. Изувеченное тело птицы, должно быть, лежало прямо под поверхностью. Темная магия разъедала защитные розы Камелии прямо здесь, в замке. Хрупкие ветви хрустнули, и изящное костяное веретено упало сквозь черные шипы, разлетаясь на куски. И тогда Брайар тоже начал падать. Тьма ринулась навстречу, гася последний проблеск неба. Он должен был почувствовать удар о землю, но не почувствовал ничего — только судорожное ощущение бесконечного падения в черноту. Казалось, он вдыхает её, и она душит тот островок света, что еще теплился внутри. Руки Брайара шарили в пустоте, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. И тут кто-то поймал его — две руки обхватили его предплечья и остановили падение. Брайар открыл глаза, которые, как он и не заметил, зажмурил, и увидел перед собой Ведьму Снов, сияющую в золотых одеждах. Её кудрявые волосы развевались в вихре песка, пока она крепко держала Брайара — решительная и бесстрашная. Брайар узнал золотое платье и островок песка под ней, разрастающийся до тех пор, пока он не почувствовал под ногами зыбкие песчинки. Так она всегда выглядела в его снах, облаченная в мантию Ордена Золотых Песочных Часов. Какая бы тьма ни пыталась поглотить Брайара, Ведьма Снов пришла в его разум, чтобы спасти его. — Брайар Роуз. Он судорожно вздохнул, услышав свое имя, произнесенное этим знакомым, вечно смеющимся голосом. Но сейчас она не смеялась. — Это оно, да? — тихо спросил Брайар. — Это проклятие. — Он всю жизнь знал, что это случится, но всё равно оказался не готов. Тьма клубилась за краем песка — Брайар чувствовал, как она подползает к нему, густая и маслянистая, точно чернильные щупальца; что-то злобное шептало в тенях прямо за его спиной. — Она поглотит меня, — выдавил он, борясь с непреодолимым желанием оглянуться. — Нет. — Ведьма Снов поймала его в тот самый миг, когда он уже готов был повернуть голову, и удержала, прижав теплые ладони к его щекам. — Смотри на меня. Только на меня, Брайар Роза. Проклятие очень могущественно. Если я потеряю тебя сейчас, не уверена, что смогу найти снова. Брайар сглотнул. — А Камелия...? Ведьма Снов покачала головой. — Я не могу привести её сюда. Мне жаль. Брайар часто заморгал, проглатывая слезы. После стольких лет воспоминаний — как Камелия смеялась с ним, читала ему, догоняла его в саду, пока под её ногами распускались цветы — его последним воспоминанием о сестре будет её лицо в слезах. Склоняя колени под Древом Роз, он не знал, что прощается с ней навсегда. Брайар чувствовал, как чернота снова смыкается вокруг него, словно гора темных крыльев. Он заставил себя смотреть в глаза Ведьме Снов. Она выглядела старше, чем он помнил: губы плотно сжаты, в черных кудрях — серебряные нити. Но в её глазах всё еще теплилась искра магии; её смуглая кожа светилась, когда она улыбнулась ему, а песчинки блестели вокруг неё, точно нимб из звезд. — Ты не падешь под этим гнетом, Брайар Роуз. В воздухе разлился нежный, сладкий аромат, от которого у Брайара заныло в груди. Запах роз. Теперь он видел кое-что за пределами песка: перекрученные зеленые лозы карабкались всё выше и выше, пока он не оказался в кольце столбов из вьющихся роз, удерживающих тьму. На переплетенных стеблях вспыхивали тысячи огненных бутонов. Брайар ахнул. Эту магию он узнал бы из тысячи. Ведьма Снов кивнула. — Ведьма Роз нашла способ уберечь тебя, чтобы ты не потерял себя во тьме. Ты будешь спать здесь, пока твоя сестра не найдет её — девушку, способную разрушить заклятье. Розы росли всё быстрее, сплетая лозу с лозой. Цветы сияли всё ярче, ослепляя, как витраж в лучах заходящего солнца. И вдруг Брайар понял, где находится: из тьмы вырос белый камень, превращаясь в грубые стены, потолок и маленькое арочное окно, заросшее красными цветами. Белая башня, объятая розами. Ведьма Снов начала таять. Выражение её лица было тоскливым; песок кружился вокруг неё, осыпаясь дождем, будто в песочных часах. — Не позволяй себе забыть, Брайар Роуз. Это не навсегда. Придет девушка и спасет тебя поцелуем. — Последние крупинки её пальцев соскользнули с его лица. — Просто продолжай верить. Желай изо всех сил, ведь это и есть истинная магия. Сила желания. Затем песок ударил ему в глаза, а когда Брайар проморгал, тьма исчезла. Он был один в Белой башне, и только несколько золотых песчинок остались в его протянутой руке. И вот он ждал, и желал, и верил сто лет. И Фи нашла его. Он больше не был принцем, запертым в башне. Он был её партнером, и он не собирался сдаваться. Брайар поднялся с пола. Внутри него билась великая сила, словно второе сердце, умоляя выпустить её на волю. Боль в ребрах отступила, когда он потянулся к этой мощи. Та темная сила, что таилась под его магией света, когда-то принадлежала Прядильной Ведьме, но теперь она была его. Ему больше не нужно было сдерживаться. Брайар поднял руку, чувствуя прилив магии: кончики его пальцев вспыхнули диким красным пламенем. Нити Пряхи снова опутали его друзей. Шейн отчаянно боролась, застыв с занесенным топором; Перрин бессильно повис у стены, его руки были неестественно вывернуты над головой. Ред лежала грудой рядом со своим разорванным плащом. Только Фи всё еще была свободна. Она ничего не замечала, вцепившись в верхнюю ступеньку стремянки и судорожно листая книги. Пряха выросла за её спиной, острие костяного веретена хищно блеснуло, когда она занесла его над беззащитной спиной Фи. — Фи! — крикнула Шейн, предупреждая. Фи обернулась слишком поздно, её глаза расширились. Костяное веретено метнулось к ней. Время словно замедлилось. Брайар чувствовал, как магия обволакивает его, стягивая, словно тесная болезненная кожа. Кости внутри тела заскрежетали друг о друга. Кончики пальцев превратились в длинные костяные наросты с острыми когтями, и в темном стекле окна он поймал отблеск собственных красных глаз. Брайар стиснул зубы, заставляя трансформацию остановиться на этом. Он контролирует себя. Эта сила принадлежит ему. Прежде чем он осознал движение, Брайар оказался перед Пряхой. Его когти без усилий перерезали золотые нити; он вырвал костяное веретено из её руки и швырнул Ведьму через всю комнату. Пряха влетела в горящий стол, пепел и щепки брызнули во все стороны, когда её тело с хрустом ударилось о стену. Она едва удержалась на подоконнике, вонзив длинные ногти в камни. Фи смотрела на него. Брайар мог только догадываться, каким монстром он выглядит в её глазах. Он протянул к ней костлявую руку, пытаясь всё объяснить — и тут волоски на его затылке встали дыбом: по комнате разнесся смех. Пряха медленно выпрямилась во весь рост. — Если бы только Камелия могла тебя видеть. Так отчаянно пытаешься победить меня, что впустил тьму внутрь. — Ироничная улыбка тронула её губы. — Как ты думаешь, мальчик, кому на самом деле принадлежит эта сила? — Мне, — отрезал Брайар. — Она моя. — Он чувствовал, как она пульсирует в венах, откликаясь на каждый зов. Пряха недооценила его, и он позаботится о том, чтобы она не дожила до момента своего раскаяния. — Ну что ж, посмотрим, как ты её используешь. — Ведьма подняла руку, и веретено зажужжало. Золотые нити выстрелили так быстро, что Брайар едва их заметил. Он полоснул когтистыми руками по воздуху. Нити лопнули, не успев коснуться его, и осыпались вокруг обугленными клочьями. Он был свободен — но Ведьма метила вовсе не в него. Золотые нити захлестнули запястье и шею Фи, поймав её с поднятой рукой. Она смотрела прямо на Брайара, но в её взгляде не было страха. Стоило их глазам встретиться, как Фи резко опустила взгляд вниз, и Брайар понял: она прижимает к груди книгу — знакомую книгу с серебряной вязью слов на корешке. Сборник сказок Камелии. Это еще не конец. Брайар призвал кроваво-красную магию в свои костлявые руки. Он крутанулся к Фи, освобождая её одним ударом. А затем бросился на Пряху. Он прорвался сквозь последнюю завесу нитей и оказался прямо перед ней, этим кошмарным призраком, лишившим его всего. Он был достаточно близко, чтобы видеть, как дрогнуло её горло, когда его когти метнулись к её шее. Голова Ведьмы резко дернулась назад. Она вскинула пустую руку, держа её прямо над сердцем Брайара, а затем резко крутанула и потянула, словно что-то вырывая. Брайар ахнул. Внезапно его легкие вспыхнули огнем. Казалось, она вырвала что-то из его груди, и теперь та темная мощь, что он выпустил на волю, заполняла пустоту, затапливая каждую клеточку его существа. Он пошатнулся, судорожно скребя руками по собственной груди. Кто-то кричал, и Брайару понадобилось мгновение, чтобы осознать — это кричит он сам. Его вопль агонии заглушил всё, кроме смеха Пряхи. Этот звук гремел в ушах, точно воронье карканье. — Наконец-то, — прошептала она. — Я ждала сто лет, чтобы добраться до тебя — принца, ради спасения которого Великие Ведьмы пожертвовали всем. Брайару показалось, что он слышит голоса друзей, зовущих его, но звуки были невыносимо далеки. Он тонул в бескрайнем океане, волны тьмы накатывали одна за другой, а жадная тяга этой магии тянула его на дно. Он уже чувствовал это однажды, век назад, когда уколол палец о костяное веретено. Тогда магия Камелии спасла его. Но что спасет его теперь? Он чувствовал, как костяные рога пробиваются сквозь кожу над ушами. Поток темной силы был невообразимым приливом, смывающим всё то, что было Брайаром. Пряха возвышалась над ним, её глаза сияли, когда она схватила его за подбородок. — Подумать только, — сказала она, прищелкнув языком. — Я ведь едва не убила её, — она силой заставила Брайара повернуть голову к Фи, — потому что думала, что она может помешать тебе использовать эту силу. Если бы я знала, что она сама толкнет тебя прямо в мои объятия, я бы и не утруждалась. Ореховые глаза Фи были расширены от ужаса. Она до боли сжимала книгу, пока Пряха, отпустив подбородок Брайара, отшвыривала его в сторону. Фи. Фи может его спасти. Это была единственная мысль, пробившаяся сквозь марево. Брайар вонзил когти в камень, оставляя глубокие борозды в полу, и потащил свои костлявые конечности вперед, спотыкаясь на пути к Фи. Его зрение сужалось, но он всё еще видел её — единственную крупицу света в темном, зыбком мире. — О, Брайар Роуз, — голос Пряхи громом отозвался в его ушах. — Теперь уже слишком поздно. Ты принадлежишь мне, а вместе с тобой — и всё то, что Камелия, Аврора и остальные ведьмы Андара скрывали от меня слишком долго. Брайар рванулся вперед, его когтистая рука задымилась красным пламенем, когда он потянулся к Фи. Это было последнее, что он увидел: выражение неподдельного ужаса на её лице, когда она в страхе отпрянула от монстра, в которого превратился Брайар. А затем Брайара не стало — последняя искра его света была погашена тьмой.