Мужество

Глава четвертая Томми пришла на службу с твердым намерением извиниться перед Наташей и начать всё с чистого листа. Ей не обязательно было восторгаться обстоятельствами, чтобы просто делать свою работу. Если Наташе хочется весь день сидеть на пассажирском сиденье и наблюдать за ней — пускай. Пусть сидит в машине, в целости и сохранности, и строчит отчеты о реформировании полиции, пока не заработает туннельный синдром и не спишется по инвалидности. Лишь бы не путалась под ногами. Если это политический трюк, рано или поздно он закончится. Если нет — что ж, Томми получит значок детектива и сдаст Наташу вместе с патрульной машиной первому попавшемуся преемнику. Томми едва кивала коллегам, пробираясь через участок к столу Наташи. Но до места она не дошла — соцработницы нигде не было видно. Она перехватила Джастина, офицера, который совсем недавно покинул академию и всё еще пытался утвердиться в коллективе. — Видел сегодня Наташу Парсонс? Нашу новую? — А, любимый проект капитана? Блондиночка, которая собирается спасти мир, но, скорее всего, всех нас угробит? Не-а, не видел. Видать, не привыкла приходить вовремя. — Ошибаешься. Я привыкла приходить пораньше. Спасение мира не укладывается в график с девяти до пяти. В голосе, раздавшемся за спиной, сквозило такое неприкрытое раздражение, что Томми невольно поморщилась. Будь ситуация иной, она бы посмеялась над выражением лица Джастина, но сейчас нужно было срочно исправлять положение. Что она увидит, когда обернется? Обиду? Гнев? Или ей сейчас просто начистят хвост? К веселью она готова не была. — И что тут смешного? — Томми услышала, как Джастин пятится. Трус. — О, в том, что вы все в штыки воспринимаете любую возможность дать мне поработать, нет ничего смешного. Как и в том, что вы поливаете меня грязью за спиной. Или пытаетесь, по крайней мере. Над навыком злословия вам еще стоит поработать. Наташа вошла в личное пространство Томми. Это был силовой прием, и Томми сразу его распознала. Но отступать не стала. — Смешно то, насколько вы все, оказывается, не уверены в себе. Я ожидала большего от «крутых парней». Неужели так страшно, что Блондиночка действительно может что-то изменить к лучшему? Что ей есть чему вас научить? Я думала, ваш девиз — служить обществу? — Наташа сверлила Томми взглядом, словно вызывая ее первой отвести глаза. Томми не отвела. — Так вот, знаете что? Мой девиз — такой же. Поэтому я здесь. Так мы будем сегодня и дальше тратить мое время впустую или как? — Наташа скрестила руки на груди и замерла. Они стояли так близко, что ее локти находились в паре дюймов от груди Томми, и игнорировать это было чертовски трудно. Джастин своей выходкой загнал Томми в ловушку. Она и так собиралась предложить Наташе выезд, но теперь это выглядело как капитуляция перед длинным языком Джастина и нагоняем от Наташи. Не прошло и тридцати минут с начала смены, а она уже в обороне. Хотя нет, она уже на лопатках. При других обстоятельствах Томми могла бы придумать массу способов, как Наташа могла бы уложить ее на лопатки с куда большим удовольствием, но сейчас был не тот случай. Томми стиснула зубы. — Жду у машины через пятнадцать минут. Улыбка Наташи почти стоила той язвы, которую ее присутствие гарантированно обеспечит Томми. — Не думаю, что есть хоть шанс, что ты дашь мне повести? Томми молча ушла, отправила Гарри смс с просьбой о душевных силах и начала готовиться к патрулю. За пять минут до назначенного срока Наташи нигде не было. Томми не собиралась ждать ни секунды в случае опоздания. Она направилась к машине. Распахнув водительскую дверь, она тут же отпрянула и приложилась затылком о дверную раму. Наташа уже сидела на пассажирском месте и безмятежно листала журнал. Как она ее не заметила? Она ведь обязана постоянно контролировать обстановку. — Ты что тут делаешь? — Томми вцепилась в край двери так сильно, что подумала: не останутся ли вмятины от пальцев. — Рассудила, что ты вцепишься в любой повод снова оставить меня в участке. Не хотела рисковать. С головой всё в порядке? — Наташа даже не подняла глаз от журнала. — С головой у меня проблем нет, — Томми поправила разгрузочный пояс, усаживаясь за руль. — У меня проблемы с… — Лучше не договаривать. — Со мной. Я знаю. Твоя вчерашняя истерика расставила все точки над «i». — Наташа медленно опустила журнал и посмотрела на нее. — Но я слышала, что ты хороший коп. А я думала, хорошие копы используют все доступные инструменты для выполнения задачи. Так мы едем или ты собираешься весь день числиться на смене, просиживая штаны здесь? — А я-то думала, ты не будешь указывать мне, как делать мою работу. — Тебя правда это беспокоит? Где-то в глубине души ты и впрямь веришь, что я начну диктовать тебе, как быть офицером полиции? — А почему нет? В нашем городе и по всей стране идут протесты, и тут вдруг — бац! — появляешься ты. Я вкалываю, чтобы быть хорошим копом. — Поздравляю, ты выполняешь свои должностные инструкции. — Наташа не выглядела впечатленной. — Но если ты так хороша, как заявляешь, почему ты так противишься моей помощи? Люди на улицах требуют, чтобы вы были чем-то большим, чем просто галочкой в ежегодном отчете. Томми стиснула зубы. К концу смены у нее точно расколется голова. — Смотрю, твой список обязанностей растет с каждой минутой. Ты и впрямь собираешься искоренить институциональный расизм, предвзятость и реформировать департамент, не вставая с пассажирского сиденья моей машины? Наташа посмотрела на нее как на умалишенную. — Не будь смешной. Я соцработник, а не обладатель Камней Бесконечности. Я не могу щелкнуть пальцами и отменить десятилетия истории этой страны. Всё, что я могу — это делать свою работу. И я прошу тебя о том же. А в нашем случае это значит — дать мне, черт возьми, шанс. Обычно Томми была воплощением хладнокровия и выдержки. Именно это делало ее отличным копом. Что же в этой Наташе такого, что она так легко выводит ее из себя? Телефон завибрировал. Томми взглянула на экран — Гарри советовала ей сделать глубокий вдох. Она последовала совету сестры. — Я заставляю вас нервничать, офицер Финч? — Наташа аккуратно сложила журнал и скользнула им в сумку у своих ног. — С чего ты взяла, что я нервничаю? — Томми вывела машину в поток машин, не глядя на напарницу. — Это не ответ. У меня сложилось впечатление, что я тебе не нравлюсь. Знаю, ты недовольна ситуацией, но вообще-то я довольно милая, если меня узнать поближе. Вот я и гадаю: может, я заставляю тебя нервничать, и поэтому ты так старательно злишься? Я не хочу быть твоим врагом. Костяшки пальцев Томми побелели от того, как сильно она сжала руль. — Разумеется, ты заставляешь меня нервничать. У тебя нет подготовки, ты не сможешь прикрыть мне спину, но каким-то образом ты вообразила, что знаешь мою работу лучше меня. И вот я застряла, охраняя Барби-недокопа, вместо того чтобы служить городу. Томми умела считывать тончайшие изменения в языке тела, но тут не требовалось никакой подготовки, чтобы заметить, как Наташа мгновенно подобралась. Томми мельком взглянула на нее. Она плохо знала эту женщину, но ярость и боль, отразившиеся в ее глазах, походили на эхо старых, глубоких ран. «Перегнула палку, Финч». Томми лихорадочно соображала, что сказать. Как загладить этот хамский выпад. Иногда простота — лучшее решение. — Прости. Это было лишним. Прежде чем она успела добавить что-то еще, рация зашипела голосом диспетчера, и день начался по-настоящему. К концу смены Томми всё еще раздумывала, как помириться с Наташей. Та почти не разговаривала с ней весь день, хотя смена выдалась напряженной, и времени на общение было немного. Томми хотелось верить, что причина в занятости, но она знала: это не так. — Слушай, я, правда, извиняюсь за утро. Мы можем расходиться во мнениях как профессионалы, но мне не стоило вести себя как стерва. — Кажется, у нас прогресс, — Наташа, наконец, посмотрела на нее. Она еще не улыбалась, но хмуриться перестала. — Мы наконец-то в чем-то согласны. Но если бы тебе и впрямь было жаль, ты бы не заставляла меня весь день слушать музыку из мюзиклов. — А что не так с мюзиклами? Наташа смерила ее тяжелым взглядом. Томми не проронила ни слова. Томми свернула на улицу, которую обычно патрулировала, решив заглянуть в пару местных лавок перед концом смены. Она даже подумывала предложить Наташе пойти с ней — в качестве жеста примирения. Но не доезжая до торгового ряда, она что-то заметила и притормозила. — Мне нужно кое с кем переговорить. Я быстро. — Знаю, «сиди в машине», — Наташа оперлась локтем о дверную раму и уставилась в окно, отвернувшись от Томми. Времени на объяснения не было. Томми перебежала улицу и перехватила цель. — Зу, что ты делаешь на этой стороне города? Где Попугай? — Томми преградила путь девушке по кличке Смотрительница зоопарка, вынуждая ту остановиться. Смотрительница была местным дилером, чей напарник, Попугай, заправлял одной из уличных банд. Странная парочка, но они всегда были преданы друг другу. Томми знала, что Зу горой стоит за своего парня. А еще она знала, что в Зу есть нечто большее, чем просто торговля наркотиками. Она только не понимала, что та забыла здесь. Их территория была на другом конце города, возле парка и библиотеки. — Офицер Финч, какой чести я удостоена? — Зу смотрела на нее бесстрастно. — Не привыкла видеть тебя на своем маршруте. Дай, думаю, поздороваюсь. Зу вскинула бровь. — Не знала, что я ограничена географическим периметром. И где именно пролегают мои границы? Томми не была настроена на игры. — Если вы с Попугаем решили расширять франшизу, я хочу знать об этом заранее. Залезете на чужую территорию — полетят перья, а нам потом всё это разгребать. Считай это дружеским предупреждением. — Твое предупреждение принято, офицер. Я просто на прогулке. — Зу уже хотела пройти мимо, но резко замерла. Она что-то увидела через плечо Томми. — А скажи-ка мне, офицер Финч, почему это у тебя в машине заперта Наташа Парсонс? От напускного спокойствия Зу не осталось и следа. Она была в ярости. Томми отступила на шаг и сместила центр тяжести, чтобы в случае чего быстрее дотянуться до тайзера или табельного. Ситуации и раньше выходили из-под контроля в мгновение ока. — Она не заперта. Она сегодня со мной в патруле. Зу обошла ее и направилась к патрульной машине. Томми дернулась, чтобы ее остановить, но Наташа уже сама вышла наружу. — Зу. Что ты делаешь на этой стороне города? — Наташа выглядела так, будто приветствовала старую подругу. — Нужно было проверить двоих из моей «паствы». И раз уж я здесь, заскочила повидаться с тем твоим другом. — Зу оперлась на патрульную машину спиной к Томми, явно давая понять, что ту в разговор не приглашали. Это не очень-то походило на «прогулку», и Томми поразилась тому, как легко Наташа нашла с ней общий язык. Было очевидно, что Зу говорит Наташе правду. Томми хотелось остаться и подслушать, но после первого приветствия обе замолчали и выразительно уставились на нее. Наташа даже начала нетерпеливо барабанить пальцами по крыше машины. Томми поняла намек и отошла подальше, но всё же держалась на расстоянии рывка, чтобы успеть к Наташе, если потребуется. Она огляделась, гадая, что за «паству» имела в виду Зу и, что за «друга» Наташи. Цветы на клумбах и щебетание птиц подсказок не давали. Когда разговор явно подошел к концу, Томми снова подошла ближе. Перед уходом Зу похлопала Наташу по плечу и кивнула Томми. Наташа скользнула на пассажирское сиденье. Томми замялась на секунду, не зная, продолжать ли обход лавок или уже ехать сдавать смену. Рассудив, что Наташа наверняка от нее устала, она села за руль. — Зу сказала, что тот подозреваемый в домашнем насилии, за которым вы гоняетесь по кругу, прячется вон в той квартире, — Наташа едва заметно указала направление. — Он возвращается с работы в полночь. Может, стоит отправить туда кого-нибудь, чтобы его приняли. — Мы проверяли его работу. Он там не появлялся с тех пор, как его подружка заявила на него. — В полночь. В той квартире. — И что, я должна доверять информации из вторых рук от наркоторговки? — Томми выдохнула. Этого парня хотели прижать все. — Ты должна доверять мне. — В глазах Наташи снова вспыхнул огонь. — Но раз уж ты явно не намерена этого делать: парень нашел подработку у парней Попугая. Зу не одобряет преступления против женщин и сливает его. Забирайте его или нет — твое дело. Томми предпочла бы получить эту наводку сама или, на худой конец, от проверенных осведомителей, но она не думала, что Наташа станет намеренно ее подставлять. Она взяла рацию и передала информацию. — А это правда, что она адвокат? Наташа смотрела в окно и теперь на Томми не глядела. — Да. Была. Даже получила допуск к практике, всё официально. Я проверяла. Не знаю, почему она здесь, а не в зале суда. Хотела бы я знать, но она никогда не рассказывала. — Откуда ты ее знаешь? — Томми направила машину к участку. Разговор о Зу казался безопасной темой. Томми хотелось вернуться, не наступив больше ни на одну мину. — Я знаю многих людей, которые могут тебе помочь. Если ты позволишь мне быть рядом. Остаток пути они проехали молча. Томми думала о словах Наташи. Возможно, она права. Но как изменить свой подход к службе, когда правила вбивались в голову с самых пеленок? Это были не те мысли, которыми стоит забивать голову в конце долгой смены. Она взглянула на Наташу. Завтрашний день вряд ли принесет облегчение ее встревоженному разуму. Но перемены, кажется, наступали — хотела она того или нет.