Мужество

Глава девятая Томми нырнула под хук Гарри, скользнула вправо и ответила быстрой серией ударов. Она всегда обожала этот звук — сухой хлопок перчаток о тренировочные лапы. А то, что лапы были надеты на руки сестры и отлетали назад от каждого попадания, было приятным бонусом. Томми залюбовалась собственным джебом (прим.переводчика: вид удара кулаком, который применяется в боевых искусствах) на секунду дольше положенного, и Гарри тут же приложила её лапой по затылку. — Ногами работай, не стой! — Гарри смотрела на неё так, будто была совсем не прочь, если бы Томми вообще перестала шевелиться. Томми отступила, тряхнула головой, проясняя взгляд, и снова подняла перчатки. Еще несколько раундов они кружили друг напротив друга: удары, нырки, уклоны. Когда прозвенел финальный гонг, Гарри отбросила лапы, а Томми начала стягивать перчатки. Обе жадно припали к воде. — Готова к серьезному делу? Мне надоело быть твоей грушей, — Гарри плеснула водой себе в лицо. — С чего ты взяла, что в спарринге что-то изменится? — С того, что я надираю тебе задницу еще с тех пор, как ты в подгузниках ползала. Если ты когда и выигрывала, то только потому, что Мама и Старик считали, что тебе нужно поднять самооценку. Но сейчас их тут нет. — И, слава богу. Не хотелось бы, чтобы они видели, как ты плачешь. Но я передам им, что пиво сегодня покупаешь ты. Не благодари. — Томми допила воду и начала закреплять защиту. Как только прозвучал сигнал таймера, все подначки прекратились. Они спарринговали регулярно и относились к этому так же серьезно, как к стрельбам или любой другой подготовке. Речь шла о взаимной помощи, а не о попытке доказать, кто круче. Гарри прижала Томми к канатам и провела три резких удара по корпусу, прежде чем та успела разорвать дистанцию. Томми подловила сестру на подсечке и повалила на мат. Завязалась борьба: каждая пыталась занять доминирующую позицию, пока обе одновременно не вскочили на ноги. — Слышала, твои терки с этой соцработницой поутихли, — Гарри выбросила хук, Томми уклонилась. — Наташа — не «проблема». Она просто видит мир иначе, чем мы, — Томми ответила джебом, вымеряя дистанцию, и удачно достала плечо Гарри. Прозвенел звонок, возвещающий конец раунда. У них было тридцать секунд, чтобы отдышаться. Едва начался следующий раунд, Гарри продолжила: — Значит, ты переманиваешь её на нашу сторону? — Не думаю, что это так работает. — Томми выжидала момент, ища брешь в защите сестры. — И ты её не знаешь. Не думаю, что ей вообще кто-то может диктовать, как думать. Но, по крайней мере, я больше не считаю её рекламным трюком мэрии. Она бы на такое не подписалась. Гарри шумно выдохнула — Томми попала ей в область солнечного сплетения. Томми хотела развить успех, но Гарри ловко ускользнула. — Она очень помогла в ситуациях, где мне и в голову не пришло бы её задействовать. Боюсь, теперь она мне этого вовек не забудет. — Кто ты и что ты сделала с моей сестрой? — Гарри попыталась достать её наотмашь. — Я офицер Финч, и я пытаюсь делать свою чертову работу, — Томми отбила руки сестры и снова встала в стойку. — Ути-пути, какая ранимая. Нечего так кипятиться. Погоди... так вот в чем дело? У тебя на неё встал, а ты ничего не можешь с этим поделать? Томми ответила не сразу. Она отразила град ударов и ушла от лоу-кика. — Ничего у меня не встало. Это по твоей части. А что она на самом деле чувствовала к Наташе? Томми представила, как та помогает Джейдену и его семье. Вспомнила, как она уплетала те четыре знаменитые сосиски Ленни. Руки Томми невольно опустились. Разобраться с Наташей как с профессионалом и так было непросто, а тут еще нужно решать, нравится ли она ей как человек. А ведь Наташа ей нравилась. Размышления прервал перчаточный кулак Гарри, прилетевший точно в левую скулу, чуть ниже глаза. Томми пошатнулась и рухнула на задницу. — Эй, прости! Ты как? — Гарри мгновенно побледнела. Она опустилась рядом и повернула голову Томми к свету. — Черт, глаз неважно выглядит. Томми стянула перчатку и осторожно ощупала скулу. — Я думала, мы работаем вполсилы, когда спаррингуем. — Я и работала вполсилы. Если бы я вложилась, ты бы сейчас разглядывала свои мозги с обратной стороны. — Серьезно? Ты только что исподтишка заехала мне в челюсть и теперь хвастаешься? — Томми протянула руку, чтобы Гарри помогла ей встать. Глаз не заплыл окончательно, тошноты не было — а это был верный признак перелома еще в детстве, — так что, по её прикидкам, всё должно было обойтись. — Да что с тобой такое? Почему ты бросила руки посреди раунда? — Гарри переключилась на тон строгой старшей сестры. — Мы только что говорили о... ах, вот оно что. Ну, ясно. Видимо, я выбила немного дури из твоей бестолковой башки. Не делай глупостей. И я сейчас серьезно — и по службе, и в личном плане. Ты наживешь себе неприятностей и вылетишь с той карьерной лестницы, по которой так карабкаешься. — Господи, Гарри, ты говоришь о ней так, будто она сирена какая-то. Она бы тебе понравилась, если бы ты провела с ней время. Кажется, она мне и вправду симпатична, хотя я клялась себе, что этого не случится ни при каких обстоятельствах. Она чертовски хитрая. — Снимай перчатки, пойдем приложим лед. У нас сегодня семейный ужин, и тебе нужно привести лицо в порядок, прежде чем мы там покажемся. Иначе мама надает мне по шее. — Гарри стащила свои перчатки и выбралась с ринга. Томми снова коснулась щеки. Опухоль росла. Жена Коди, Прия, была врачом и не стеснялась насильно отправлять любого из них в больницу, если те упрямились. — Ты заварила эту кашу, тебе и отбивать меня сегодня от дока. Гарри покачала головой: — Ты сама опустила руки. Выкручивайся сама. Томми показала ей средний палец. — Разве что... — начала Гарри. Томми знала этот взгляд. Сейчас ей предложат сделку, которая звучит заманчиво, но на деле окажется выгодной только для Гарри. — Расскажешь подробнее, что там у тебя с этой соцработницой? Тогда я прикрою тебя перед доком. — Нечего рассказывать. — Томми швырнула в сестру полотенцем. — И ты мне поможешь в любом случае. Ты всё еще у меня в долгу за то, что я прикрыла тебя перед Мамой пару месяцев назад, когда ты встречалась с... как её там звали? — Мы не произносим её имя, — Гарри заметно побледнела. — Оно вертится на кончике языка. Уверена, скоро вспомню. На сытый желудок память всегда проясняется. Аккурат перед десертом точно всплывет. Думаю, Мама будет счастлива поворошить эти «радостные» воспоминания. — Ты мой самый нелюбимый родственник. Ладно. Док сегодня к тебе не притронется. Скажу, что ты врезалась в паркомат, пока подрабатывала «парковочной феей», но тебя уже осмотрели. Но я всё равно хочу договорить о соцработнице. Я серьезно: не делай глупостей. Ты всегда можешь со мной поговорить. — Её зовут Наташа. Не «соцработница». На недавнем вызове она сделала для семьи то, что я не могла сделать месяцами. Это заставило меня задуматься, Гарри. Есть ли ей место в нашем участке? — Она уже в твоем участке, Томми. Ты же знаешь, я, как и ты, не понимаю, как она вписывается в систему или облегчает тебе жизнь. Но она уже там. Что за чудо она сотворила на вызове, раз ты так размякла? Они упаковали снаряжение и направились к дому родителей. Зал был неподалеку, так что пошли пешком. Легкий ветерок кружил вокруг Томми. Казалось, каждый порыв подгонял её потаенные мысли всё ближе к поверхности, пока они не просочились сквозь внутренние фильтры и не выплеснулись на Гарри без всякой цензуры. — Гарри, я видела, что происходит в том доме, но ничего не могла поделать. Этот злой, угрюмый, жестокий пацан? Я думала, он просто малолетний придурок, понимаешь? Будущий взрослый мудак. Но Наташа... она заставила этого чертова ребенка расплакаться. — Томми покачала головой, вспоминая ту сцену. Это была плохая идея: левая скула отозвалась пульсирующей болью, бившей в такт пульсу. — Я тоже могу заехать тебе в челюсть и заставить плакать. Что в итоге-то с той семьей? — Ты уже заехала мне в челюсть. Я не плакала. Гарри отмахнулась. — Наташа договорилась о помощи на дому и записала пацана к новому психиатру. Им придется довести дело до конца, иначе мы снова туда вернемся, но я впервые видела, чтобы та мать улыбалась. — Это... — Гарри, казалось, подбирала слова. — Впечатляет. Находчиво. Не знаю. У меня на поясе таких инструментов нет. — И у меня тоже. Но сколько раз ты входила в дома к таким вот детям? К семьям, которым ты не могла помочь, хотя знала, что им это нужно? — Слишком много, чтобы сосчитать. — А что, если Наташа права? Что, если всем будет лучше, если она будет входить в эти дома вместе с нами? Гарри пожала плечами: — Может, и права. Но что будет, когда в доме окажется кто-то вооруженный? Когда её жизнь будет в опасности? Или твоя? Она не прикроет тебе спину. Она не обучена действовать в таких ситуациях. Кто-то может погибнуть. И я не хочу, чтобы это была ты. Остаток пути до родительского дома сестры прошли в молчании. Томми никак не могла выкинуть из головы то, как Наташа нашла подход к Джейдену, и то, как Зу откровенничал с ней. Стала бы она отказываться от помощи коллеги-копа, обладай он такими же навыками? — Конечно, нет. — Твоя соцработница окончательно поселилась у тебя в голове, раз ты уже сама с собой разговариваешь, — заметила Гарри. — Ты давно этого не делала. Томми поднялась по ступеням и обернулась к сестре. — Не заикайся сегодня о Наташе и помоги мне выдержать допрос по поводу вот этого, — она указала на свое лицо. — Сделаешь это, и я «забуду», кто именно меня ударил. — И ты никогда больше не вспомнишь о той, другой... Ни-ког-да. — Да что же она такое сделала с Мамой? Гарри только покачала головой и содрогнулась. — Ладно, больше ни слова о ней. Они ударили по рукам и наперегонки бросились к входной двери. Томми выиграла — едва-едва. Она проскочила внутрь прямо перед Гарри. Размышления о Наташе и методах работы полиции проскользнули в дом вместе с ней, занимая её мысли весь вечер. Завтра им с Наташей снова в патруль. Если бы она только могла понять, что это за новое чувство ворочается в груди: тревога или предвкушение.