Мужество

Глава одиннадцатая Томми махнула бармену Чету и тяжело опустилась на табурет. День выдался такой, что его хотелось поскорее смыть ледяным пивом, но пришла она сюда не только за этим. Несмотря на наметившийся прогресс, Наташа всё еще казалась ей неуправляемым товарным поездом, летящим в пункт назначения, к которому Томми была не готова. Сегодня ей отчаянно хотелось чего-то знакомого — чего-то, что в её памяти оставалось неизменным годами. Она прикрыла глаза. Большинство голосов, пробивавшихся сквозь общий гул, были ей известны. Кто-то выругался у бильярдного стола — значит, в игру по ошибке снова ввели тот битый шар со сколом. Чет прикрикнул на сына, работавшего у другого края стойки, — ясно, Чет-младший опять забыл пополнить запасы. Пол под ногами был таким же липким, как и пять лет назад. — Вид у тебя паршивый, — Пит привалился к стойке и поднял руку, привлекая внимание Чета. — Это из серии «хочу наклюкаться в одиночку» или «мне нужен собутыльник»? Томми ногой пододвинула ему соседний табурет. — Садись. С чего ты взял, что день не задался? — Ну, Джастин вернулся в участок с таким видом, будто ему открутили яйца и вернули их в зип-пакете. Причем в самом маленьком, для завтраков. Наташа со мной не разговаривает. Почти не смотрит в мою сторону. Ну и ты — сидишь тут, пьешь в гордом одиночестве, хотя кругом одни друзья. — Значит, тебе никто ничего не сказал, ты просто суешь нос не в свое дело. С лица Пита исчезло веселое выражение. — Я беспокоюсь о друге. Что сегодня стряслось? Наташа никогда так не замыкается. Томми и сама не знала наверняка. В тот день, когда она перегнула палку и разозлила Наташу, та тоже почти с ней не разговаривала. Может, на Пита она никогда и не злилась. Томми вообще не могла представить, чтобы кто-то злился на Пита. Он был человеческим воплощением сенбернара: большой, добродушный, милый, а если ты потеряешься — принесет тебе выпивку в бочонке на шее. — Она в бешенстве из-за того, как закончился день. Хотя всё могло быть иначе. И я тоже, — Томми сделала глоток пива. — Джастин виноват? За это ты упаковала его достоинство в пакет на вынос? Томми вздохнула и поставила бутылку, так и не сделав следующий глоток. — Брось, Пит. Мы оба знаем, что Джастин зеленый как кузнечик, но он не плохой коп. Мы все были молодыми и тупыми, когда только вышли из академии и из-под опеки наставников. На улице всё выглядит иначе. Пит поднял бокал в знак согласия. — Джастин сегодня облажался, и я ему об этом сказала. Если он путевый коп, он не повторит эту ошибку. Но Наташа имеет право злиться. «Урок» Джастина был преподан за счет психического здоровья другого человека. Теперь настала очередь Пита замереть с бокалом у губ. — О-о, это Нат точно не по вкусу. Неудивительно, что она окрысилась на всех, кто в форме. — Откуда вы вообще друг друга знаете? Улыбка Пита стала ностальгической. — Еще до того, как Нат пришла к нам, и до того, как меня перевели в этот участок, она работала в бесплатной клинике по охране психического здоровья. Они принимали всех подряд, и нередко им приходилось вызывать мой старый участок. В самом начале я пару раз выезжал на такие вызовы. — И она нормально реагировала на то, что ты прилетаешь и берешь всё на себя? — Томми изучала Пита так пристально, словно свидетеля, дающего показания. — Не думаю, что ей бы это понравилось, если бы я так поступал. Мы ведь об одной и той же Нат говорим? Вот такого роста? — Пит приложил ладонь к середине груди. — Я со счета сбился, сколько раз Нат разруливала ситуацию сама, а мне оставалось только стоять рядом и изображать красавчика. Однажды я приехал и застал её в самом центре свалки: она разнимала мужика в остром психозе и другого, который обдолбался новейшей дизайнерской дурью. — Матерь божья. И сколько нас должно быть, чтобы ты рискнул ввязаться в такой замес? — Скажу честно: в одиночку я бы туда не сунулся. — И кто победил? — Она, разумеется. Никто серьезно не пострадал, всех в итоге осмотрели и направили по инстанциям, и даже удалось избежать тюремного срока. Любителю «дизайнерской дури» пришлось кое-что объяснить в суде, раз уж у него нашли приличную заначку, но в итоге он отправился на лечение, отдав долг обществу. — Он покачал головой. — За то время я узнал Нат довольно хорошо. Она чертовски хороша в своем деле. Томми хотелось бы и самой лучше понимать, в чем именно Наташа так хороша и как это должно вписываться в её ежедневную рутину. Роль Наташи в её рабочей жизни напоминала ртуть: её можно видеть, можно наблюдать за её движением, но стоит попытаться схватить — и она ускользает сквозь пальцы. Остаток пива они допивали в молчании. Томми разглядывала ряды бутылок со спиртным напротив. Обернулась, посмотрела на других посетителей — в основном полицейских. Почти у каждого в руке было пиво. — Ты хоть раз видел, чтобы здесь заказывали что-то, кроме пива? Пит мотнул головой. — Вроде нет. А что? — Если здесь продают только пиво, зачем им двадцать разных видов водки? — Пригласи сюда Нат как-нибудь после смены. Гарантирую, она закажет один из тех навороченных коктейлей, для которых нужны все эти двадцать бутылок. Томми поставила свою бутылку на стойку резче, чем собиралась. От громкого стука Пит вздрогнул. Томми содрала этикетку, скомкала её и отшвырнула в сторону. — Если ты так хорошо знаешь Наташу, почему она не в паре с тобой? Тебе, похоже, нравится идти у неё на поводу в том, как нести службу и общаться с её подопечными. Так почему она в моей машине, а не в твоей? — Воу, полегче, подруга. Я не говорил, что она диктует мне, как делать мою работу. Меня вызывали в клинику на помощь, и, пока не было прямой угрозы, я был не против того, что не я устанавливаю правила. Но бывали случаи, когда все расходились злющими. — Тогда почему ты не в курсе, что Наташа замолкает, когда злится? Тишина становится такой густой, что хочется вывалить любую чушь, лишь бы её нарушить? — Почему она сорвалась на Пита? Он не виноват, что Наташа стала её личной больной мозолью. Пит пожал плечами и махнул Чету, заказывая еще по одной. — Наше общение заканчивалось вместе с вызовом, и потом я мог не видеть её какое-то время. Днями, неделями. Скажи, насколько глубоко она залезла тебе под кожу? Томми смерила Пита тяжелым взглядом. — Ты не ответил: почему она в моей машине, а не в твоей? Пит хлопнул ладонью по стойке. — Я не капитан, я не знаю. Но если хочешь знать мое мнение — это потому, что тебя все любят. И уважают. Если ты сработаешься с ней и скажешь, что она дельная девчонка, то весь участок пойдет за тобой. Не у всех хватает яиц меняться, когда это необходимо, но я всегда уважал твою смелость. — Боже. Ну и прессинг. — Дай ей шанс, Томми. Она потрясающая. Просто дай ей шанс показать, на что она способна. А потом покажи ей, что умеешь ты. Уверен, вы найдете золотую середину, которая устроит обеих. — Это в тебе сейчас пиво говорит. — Во мне почти два метра роста. Чтобы меня «развезло», придется уговорить все те бутылки водки. — Наглое вранье, приятель. Но пока ты не собираешься за руль, можешь продолжать травить эти байки. — Томми чокнулась своей бутылкой с бокалом Пита и развернулась к залу. — Томми, я доверяю тебе и доверяю ей. Может, я в меньшинстве, но я верю, что Нат может помочь и участку, и тем, кого мы клялись защищать. У неё та же цель, так что мы в одной команде. Вам двоим просто нужно во всём разобраться. Томми кивнула. Она снова включила «рабочий режим». Раньше она думала о Наташе только в контексте того, чего той не хватает: умения защитить себя или напарника, базовой подготовки, пушки. Наверное, пришло время подумать о том, что она привносит в их работу: нестандартные решения, личные связи, контакты и... храбрость. Она попыталась переключить мысли. Раз уж она всё равно думает о работе, можно и вправду пригласить Наташу в бар, как советовал Пит. Свидание и деловая встреча в одном флаконе. Свидание? Томми швырнула деньги на стойку, попрощалась с Питом и пулей вылетела за дверь. Наташа умудрилась затолкнуть её обратно в тот летящий под откос поезд даже здесь, в одном из немногих мест, которые Томми считала безопасными. И мысли о свидании туда же? Нужно немедленно выкинуть это из головы. Но она, кажется, не могла — и бог знает, что это значило. А теперь, когда эта мысль увидела свет, Томми уже не была уверена, что хочет от неё избавляться.