Мужество

Глава восемнадцатая Наташа сверлила взглядом монитор. Казалось, если смотреть достаточно долго, отчеты напишутся сами собой. Как могло пролететь целых два месяца с тех пор, как их коалиция заработала по-настоящему? Она украдкой поискала глазами Томми. Наташа то и дело бросала на нее взгляды с тех самых пор, как они вернулись с патрулирования. Казалось немыслимым, что целого дня, проведенного в одной машине, ей не хватило, чтобы насмотреться на напарницу. «Возьми себя в руки». Они с Томми договорились больше не целоваться, но это не мешало Наташе думать об этом. Постоянно. Пару раз она ловила на себе ответные взгляды Томми. Были и прикосновения. Ничего особенного, но иногда они длились чуть дольше необходимого. Или когда они возвращались к машине, Томми открывала ей дверь, и их руки случайно соприкасались. Может, это и были совпадения. Может, Томми не вспыхивала от них так, как Наташа. Хотелось верить, что Томми хотя бы иногда вспоминает их поцелуй. Всё было бы гораздо проще, если бы Томми целовалась паршиво. — Эй, скоро закругляешься? Наташа чуть не подпрыгнула в кресле. Весь день она чутко следила за каждым движением Томми, но стоило ей погрузиться в грезы, как та подкралась незамеченной. — Прости, не хотела напугать. Думала, ты меня видишь — ты же смотрела прямо на меня. — Задумалась. Пытаюсь дописать отчеты для наших партнеров. Хотят знать, как прошли первые месяцы. — Так рвешься к бумажкам, что даже жилет не сняла? Начинает нравиться, как на тебе смотрится надпись «Полиция»? — Томми зацепилась большим пальцем за плечевую лямку Наташиного бронежилета. Наташа отмахнулась. Она так привыкла к весу жилета, что совсем про него забыла. В первый раз, когда она его надевала, такое казалось невозможным. — Бумаги никуда не денутся, сама знаешь. А вот пустой желудок ждать не будет. Есть планы на вечер? — Томми вдруг проявила живейший интерес к собственному ботинку, разглядывая его с предельным вниманием. — Нет. Но судя по твоему лицу, у тебя они есть, и ты не уверена, стоит ли меня звать. Умоляю, скажи, что я, наконец, познакомлюсь с твоей мамой. Томми не успела ответить. Звон разбитого стекла и крики у главного входа в участок заставили их вскинуться. Томми мгновенно загородила Наташу рукой. Это было трогательно и в то же время слегка раздражало. Томми двинулась к двери, положив руку на рукоять пистолета. Наташа видела, что все офицеры в зале сделали то же самое. — Ну, уж нет, Томми. Я с тобой. Она не собиралась лезть на рожон первой, но и отсиживаться под столом, пока ее напарница бежит навстречу опасности, не входило в её планы. Они команда, и если был хоть шанс, что она может помочь, ей нужно было быть в гуще событий. Когда она выбежала на крыльцо, время словно замедлилось, превратив всё в серию стоп-кадров. Орущие офицеры с выхваченным оружием. Мужчина с безумным взглядом, сжимающий в руке обломок трубы. Толпа зевак на тротуаре. Осколки стекла, сверкающие на солнце, точно свежий снег в погожий день. Очередной замах трубы в сторону прохожих. Голос Томми вернул миру привычную скорость. Её приказ бросить оружие и сдаться был единственным спокойным звуком в море истошных криков. Этот голос привел Наташу в действие. Она узнала мужчину с трубой и поняла: он не в том состоянии, чтобы воспринимать приказы. Она знала его и не собиралась смотреть, как его пристрелят. «Пожалуйста, не дай им в меня выстрелить, Томми». Наташа пулей слетела с крыльца. Она выкрикнула имя напарницы, вклиниваясь между лесом направленных стволов и человеком с трубой. — Не стреляйте! Томми, он наш подопечный! Я помогу ему. Поверь мне! — Она замерла, раскинув руки: одна ладонь была направлена к мужчине, другая — к взвинченным копам. Весь её мир сузился до взгляда Томми. Томми вглядывалась в ее лицо. Наташа не смотрела по сторонам, на угрозу. Только Томми имела значение. Страха не было, хотя под прицелом десятка стволов ей следовало бы дрожать. Она не сводила глаз с Томми. Она её защитит. Томми обратилась к офицерам, не выпуская из вида ни Наташу, ни мужчину. — Всем отставить. Пусть она его успокоит. Я прикрою. Наташа полностью повернулась к мужчине. Томми прикрывала ей спину. Наташа развела руки в стороны и сделала осторожный шаг вперед. Кажется, его звали Шон. Он едва взглянул на нее. — Шон, это я. Я здесь, чтобы помочь, — сердце колотилось так часто, что между словами успевало проскочить по десять ударов. Шон не ответил и не посмотрел на неё. Инстинкты и адреналин требовали заговорить быстрее, закричать на него, попытаться вбить в него осознание того, насколько всё серьезно, но Наташа знала — это не сработает. Она ждала, давая ему время переварить реальность. — Мне нужно, чтобы ты положил трубу. Снова ожидание. На этот раз он на мгновение задержал на ней взгляд. — Шон, я здесь ради тебя. Сначала положи трубу. Несмотря на то, что он размахивал железкой, разбил окно в участке и едва не схлопотал пулю, он не проявлял никаких эмоций. Лицо было пустым. — Я понимаю, что вы говорите. Мне страшно. — Шон снова взмахнул трубой. Она просвистела слева от Наташи. Сзади послышалась нервная возня офицеров. Наташа предостерегающе махнула рукой за спину: «спокойно». Шон не целился в неё. — Почему тебе страшно, Шон? — Почему страшно? Ну, понимаете, звезды… я вижу их в окно, и они стреляют. Звезды в небе стреляют, а я… я вижу закаты в утреннем свете. Они не красивые, какими должны быть. Они уродливые… в черно-золотых коронах. — Шон снова замахнулся, на этот раз за спину, но опасно близко к толпе. — Отойдите от меня! Галлюцинации всё осложняли. — Шон, почему тебе страшно? — снова спросила она, просто чтобы заставить его говорить. Он посмотрел на неё так, будто увидел впервые. — Мне страшно от всего, что творится у меня в голове. У Наташи сжалось сердце. Она сделала еще один робкий шаг вперед. Она не хотела спугнуть его, но хрупкая связь между ними могла окрепнуть только при сближении. — Пожалуйста, положи трубу. Шон снова замахнулся, на этот раз в сторону Наташи, и из-за того, что она подошла ближе, труба прошла пугающе рядом. Она услышала, как Томми сзади выругалась, но Наташа снова сделала знак копам не вмешиваться. Нужно было продолжать диалог. — Я вижу ауру, но не могу подпустить ее слишком близко. Она пытается, но я боец. Я бьюсь за весь мир. Как киты. Я вижу, как на них охотятся, но я не охотник. Я — свет. Наташа глубоко вдохнула. Она не отступится. — Посмотри на меня. Она ждала целую вечность. Казалось, толпа за её спиной синхронно затаила дыхание. Наконец Шон сфокусировал на ней взгляд. — Можно мне забрать трубу? — Наташа указала на железку и протянула руку. Шон дико огляделся по сторонам. Посмотрел на трубу, затем снова на Наташу. — Вы будете сражаться? — Я буду сражаться за тебя. Наташа видела, как по капле уходит напряжение из тела Шона. С каждой расслабленной мышцей воздух вокруг них словно снова становился пригодным для дыхания. Но тот воздух, что вливался в легкие Наташи, был пропитан ужасом. Каждый вдох отзывался ледяной судорогой в самых потаенных уголках души, которые, как она думала, заперты навсегда. Но сейчас было не время для страха. Работа еще не закончена. Если надо, она вообще перестанет дышать. Шон протянул руку и отдал трубу. Наташа почувствовала, как люди на тротуаре облегченно выдохнули — все разом. Шон осел на землю. Он обхватил колени руками и ушел в себя. Иногда он сердито отмахивался от какой-то невидимой галлюцинации, которая и вынудила его взяться за оружие. Наташа отступила достаточно далеко, чтобы повернуться к Томми. Взгляд на неё прогнал остатки ужаса, позволяя снова твердо стоять на ногах. Томми была похожа на луч фонарика под кроватью после кошмара. Наташа глубоко задышала. Толпа за спинами копов заметно выросла, на месте уже была скорая. Трудно было не замечать сотни смартфонов, направленных на них. Наташе хотелось закрыться руками, но время прятаться от прожекторов давно прошло. Оставалось надеяться, что её не узнают — обычно не узнавали. Образ был частью игры, а Наташа больше не излучала вайб богатой девчонки. Парамедики занялись Шоном, и Наташа, введя их в курс дела, отступила. Двое офицеров по приказу лейтенанта Смит остались охранять врачей. Остальные потянулись обратно в здание. Внутри участок напоминал разворошенный улей. Каждый хотел поговорить с ней или о ней — обсудить случившееся или составить план на будущее. Адреналин заставлял людей без умолку планировать, спорить и пересказывать подробности. Наташа лишь хотела найти Томми, побыть с ней пару минут и уехать домой. С уходом адреналина пришла слабость: ноги дрожали, силы иссякли. Кого она обманывала? Она хотела, чтобы Томми отвезла ее туда, куда собиралась пригласить до того, как Шон вынес окно. А еще она хотела, чтобы Томми продолжала защищать ее от этого липкого страха. О чем она только думала? Ноги подгибались, пока она шла к столу. — Ты о чем, мать твою, думала? — Джастин толкнул её в спину. — Не могла упустить шанс порисоваться, да? — Отвали, малец, — Наташа попыталась пройти мимо. — Отвечай на вопрос! О чем ты думала? Метишь в герои, как настоящие копы? Мы бы сами скрутили этого придурка. Нам тут не нужно твоё сопливое сюсюканье с преступниками. — Чтобы вы застрелили человека, который был напуган и так глубоко ушел в свой бред, что, скорее всего, даже вас не видел? Джастин, не сейчас. Серьезно, иди на хрен, — Наташа сжала кулаки, вонзая ногти в ладони, чтобы хоть как-то заземлиться. Она не даст Джастину удовольствия увидеть её слезы. — Что такое? Правда глаза колет? С чего ты решила, что справишься с моей работой лучше меня? Есть что сказать — отрасти яйца и говори в лицо. Или ты просто ссыкло? Это была последняя капля. — Яйца у меня на месте, придурок ты набитый, — Наташа обеими руками указала на свою грудь. — Ты хоть… Она почувствовала руку на своем плече. Развернулась, готовая ударить любого, кто нападет со спины. Это была Томми. Она выглядела разъяренной — но не на Наташу, а на Джастина. И за её спиной стоял почти весь участок. — Ну, конечно, Томми, ты впишешься за свою подружку. Она хоть хорошо трах… — Довольно! — взревел капитан Джиллетт, перекрывая гул голосов. Все, включая Наташу, вытянулись по стойке «смирно». — Офицер Джордан, у вас есть потенциал стать хорошим копом. Но если вы еще раз откроете рот в таком ключе, до конца карьеры будете выписывать только штрафы за парковку. Ясно? Джастин кивнул, желваки на его лице ходили ходуном. — Вы новичок. Я понимаю — хочется доказать свою крутость. Мы все через это проходили. У вас еще будут шансы. Но чего вы, похоже, не понимаете, так это того, какую цену заплатили бы вы сами и наш город, если бы вы нажали на спуск. Не говоря уже о том, как это ударило бы по каждому офицеру в этом здании. — Капитан Джиллетт положила руку на плечо Джастина. — Молю бога, чтобы вам никогда не пришлось лишать кого-то жизни. — У него была труба, мэм, он замахивался на гражданских и не подчинялся приказам. Мы имели право применить любую необходимую силу, — Джастин не сдавался. — У него был острый психоз, — Наташа нарушила строй, чтобы испепелить Джастина взглядом. Капитан Джиллетт бросила на неё короткий взгляд. Наташа замолчала. — Кто-нибудь знает, как часто люди, убитые полицией, страдали психическими заболеваниями? Или были под воздействием веществ? — Капитан оглядела зал. Никто не решился ответить. Наташа знала: почти четверть убитых полицией проявляли признаки психических расстройств, но она не хотела навлекать на себя гнев капитана, снова встревая в разговор. — Двадцать пять процентов, ребята. И горожане требуют от нас — от всех нас — быть лучше. — Джиллетт обвела всех рукой. — Белый цвет кожи и здравый рассудок не должны быть единственной гарантией того, что ты выживешь после встречи с нами. То, что вы можете применить силу, офицер Джордан, не означает, что вы должны. То, что сделала сегодня мисс Парсонс, было безрассудно и глупо, но результат — именно то, ради чего я её наняла. Наташа понимала: ей еще предстоит объясняться. Шанс погибнуть от «дружественного огня» сейчас казался куда более реальным, чем в разгар событий. А что, если бы на спуск нажала Томми? Её передернуло. — Офицер Финч, вы в паре с мисс Парсонс уже несколько месяцев, верно? Томми посмотрела на Наташу. — Так точно, мэм. — И что вы думаете о вашей совместной работе? Томми на мгновение задумалась. — Я удивлена тем, насколько это приносит удовлетворение. И меня отрезвило осознание того, как плохо я сама подготовлена к некоторым вызовам, с которыми мы сталкиваемся ежедневно. До работы с Наташей я думала, что моих навыков достаточно, но она лучше умеет успокаивать людей и добиваться того, чтобы они получили помощь, а не оставались проблемой, к которой нам приходится возвращаться снова и снова. Я многому научилась. Наташе стоило огромных усилий сохранить беспристрастное выражение лица. Ей хотелось броситься к Томми и крепко её поцеловать. Но это была плохая идея. — Вы ведь были настроены скептически, не так ли? Внимание Томми было полностью приковано к капитану. — Весьма. Нам с Наташей пришлось преодолеть немало препятствий. И мы всё еще в пути, укрепляем наши рабочие отношения. Полиция и социальные работники смотрят на мир по-разному. Но пока мы видим: это не значит, что они должны враждовать. — Томми посмотрела на Наташу и улыбнулась. У Наташи внутри всё сделало сальто. Лейтенант Смит наклонилась к капитану Джиллетт и что-то прошептала. — Мисс Парсонс, кажется, вы в трендах. Ко мне в кабинет, живо. Остальные свободны, и не забывайте, зачем вы там, на улицах, и на кого вы на самом деле работаете. «В трендах, черт побери». Наташа покрылась потом. И это был не тот приятный пот после тренировки, о котором вечно твердила Кайла. Это был тот самый гадкий, вонючий, мгновенно проступающий пятнами под мышками пот, а ей предстояло идти в кабинет к боссу. Неужели кто-то сопоставил факты? Потребует ли капитан объяснений? И должна ли она их давать? Капитан Джиллетт закрыла дверь и указала Наташе на стул. — Я не знаю, что с тобой делать, Наташа. Мне хочется уволить тебя за такое безумие, но, по-хорошему, ты заслуживаешь медали. По крайней мере, весь остальной мир так считает. — Она показала Наташе видео инцидента и разлетающиеся хэштеги. Наташа не хотела быть хэштегом. Она лишь безмолвно молилась, чтобы мир пока восхвалял «Наташу Парсонс» и не копал глубже. — Я не стремлюсь стать звездой соцсетей, мэм. Тому человеку нужна была помощь, а не прицел на груди. Сомневаюсь, что он вообще понимал, что на него орут. Он видел только угрозу, и ничего больше. — Я не спорю, но он размахивал трубой перед толпой и не бросал оружие. Большинство офицеров перешли бы к физическому воздействию. Так нас учат. — Значит, вам нужно другое обучение. Было же очевидно, что он в психозе. — Наташа скрестила руки на груди. — Вот и научи нас. — Капитан Джиллетт откинулась на спинку кресла, копируя позу Наташи. — Простите? — Если нам не хватает знаний — дай их нам. Ты переубедила Томми Финч, а это уровень чудотворца. С остальным участком проблем быть не должно. Наташа склонила голову, изучая капитана. Лицо той было непроницаемым. — Ваша правда, Томми — крепкий орешек. Но сегодня у каждого в участке был шанс меня пристрелить, и никто этого не сделал, так что, уверена, они будут счастливы проводить со мной побольше времени. — Наташа улыбнулась. Капитан Джиллетт слегка побледнела. — Только без безрассудных трюков впредь, прошу тебя. — Это не было трюком. Томми была там, я с ней переглянулась. Я знала, что она меня прикроет. — Почему? — капитан выглядела сбитой с толку. — Что «почему»? — Наташе пришлось понизить голос. Орать на капитана — плохой способ набирать очки, а она и так была в минусе. — Почему ты была так уверена, что Томми тебя прикроет и ты в безопасности? — Томми — мой напарник. Все здесь думают, что я воюю с полицией, но вы видите это? — Наташа указала на жилет, который всё еще был на ней. — Я часть этой команды. Вы учитесь у меня, я — у вас. Понять, что значит иметь напарника и быть им самому — это лучшее, что я здесь узнала. Перед тем как отпустить её, капитан Джиллетт ясно дала понять: какой бы популярной Наташа ни была в соцсетях, выходки «одинокого волка», подобные сегодняшней, под запретом. Наташа вышла из кабинета и побрела к своему столу. Она отчаянно хотела увидеть Томми, но еще сильнее ей хотелось сбежать из участка. После риска жизнью, стычки с Джастином и допроса у капитана она не была уверена, что выдержит еще одну напряженную встречу. К её облегчению, у стола её ждал Пит, хотя в глубине души она надеялась на Томми. — Ты всегда была себе на уме, Нат. Видишь эти седые волосы? — Пит ткнул пальцем себе в макушку. — Утром их не было. Это ты со мной сделала. — Тебе идет. Придает мудрости. — Наташа спихнула ноги Пита со своего кресла. — Если серьезно, Нат… Я мог тебя застрелить. Не делай так больше. — Голос Пита был тихим, а лицо — таким серьезным, каким Наташа его еще никогда не видела. Она не успела ответить — подошли другие офицеры. Наташа напряглась, помня о Джастине, но они не искали ссоры. Пара человек поблагодарили её за то, что она разрулила ситуацию без насилия. Других заинтересовало, чем именно они с Томми занимаются. Наташа ответила, что попробует обучить всех желающих тем навыкам, которые помогли ей договориться с Шоном. Копы выглядели скептично, но сопротивления не проявили. На улицу она вышла совершенно вымотанной. Не только физически — эмоционально она была пуста. Шон напомнил ей о Джозефе и той ночи, когда его арестовали. Её задело, что Томми ускользнула, не попрощавшись. Это было больно. Может, Томми не чувствует того же, что и она? Или она слишком зла из-за её выходки, чтобы разговаривать? Наташе стоило бы последовать их уговору: забыть о поцелуе и сосредоточиться на работе. Но Томми была единственной, кого ей хотелось видеть. Наташа завернула за угол парковки и замерла. Томми прислонилась к её машине. Она выглядела изнуренной и эмоционально выжатой. Наташе хотелось подбежать и обнять её, но кругом были камеры. Поэтому она просто быстро подошла и встала рядом — достаточно близко, чтобы почувствовать тепло. — Господи, Наташа. Я же могла… ты чуть не… — Томми потерла лицо руками. — Мама ждет меня к ужину через пятнадцать минут. Поедешь со мной? Наташа не колебалась. Не анализировала. Она просто хотела быть с Томми, и, похоже, это было взаимно. Наташа кивнула в сторону пассажирского сиденья. Томми запрыгнула в машину, и Наташа выехала с парковки. Остановившись на красный, она почувствовала, как в животе запорхали бабочки от нервов. Казалось невероятным, что знакомство с родителями Томми может соперничать по уровню стресса с событиями этого дня, но факт оставался фактом: Наташа пыталась унять дыхание на светофоре. Томми накрыла руку Наташи своей, переплетая их пальцы. Наташа посмотрела на неё, и обе они улыбнулись. Наташа поднесла их сцепленные руки к губам и поцеловала костяшки пальцев Томми. Всё будет хорошо. Наверное. Элис Финч вырастила Томми, а раз Томми нравится Наташе, то и Элис она тоже должна понравиться. Скорее всего. Какая глупость — это не всегда так работает. Но ведь может же. И вообще, пора перестать целовать Томми. Элис это вряд ли одобрит. Наташа припарковалась у дома, на который указала Томми, и глубоко вздохнула. Томми выскочила из машины, обошла её и открыла Наташе дверь. Она протянула руку, и Наташа, приняв помощь, вышла на тротуар. После месяцев шуток и поддразниваний ей предстояло познакомиться с родителями Томми. «Твою же мать».