Мужество

Глава девятнадцатая Томми помогла Наташе выйти из машины, но так и не выпустила ее ладонь. Она никак не могла выкинуть из головы тот жуткий кадр: Наташа, внезапно оказавшаяся в перекрестье прицелов. Хватило бы одного дрогнувшего пальца, одной секундной паники коллеги — и всё, если бы Наташа не успела вовремя уйти с линии огня. Томми передернуло, и она притянула девушку ближе к себе. — Что такое? — Наташа коснулась кончиками пальцев брови Томми, а затем провела по щеке. — Всё могло закончиться катастрофой. Я только и думаю о том, что тебя могли подстрелить. Ты выскочила перед двадцатью вооруженными копами, чтобы они не убили другого человека. Наташа прислонилась спиной к машине и потянула Томми на себя. Взяла их сплетенные руки и прижала к своей груди. — Чувствуешь? Томми кивнула. Под ладонью гулко и часто билось Наташино сердце. — Я жива и цела благодаря тебе. Я знала, что ты меня защитишь. Томми не убирала руку. Этот ритм успокаивал. Она прижалась своим лбом к её лбу, а Наташа положила ладони ей на бедра. Внезапно Томми осознала, в какой близости они замерли. Каждая клеточка тела отозвалась волной острого удовольствия. — У тебя всегда так сердце колотится? — Ты прижала меня к машине и держишь руку у меня на груди. Так что да, это целиком твоя вина, — щеки Наташи порозовели. — Я знаю, мы договорились больше не целоваться, но… Томми не дала ей закончить. Она запустила пальцы в волосы Наташи и порывисто привлекла её к себе. От вежливости и нерешительности первого поцелуя не осталось и следа. В этом была страсть, голод и требовательный азарт. Томми никогда так не целовали. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно. Краем сознания она отметила, что дверь дома открылась, и кто-то позвал её по имени. Плевать, пусть подождут. Сейчас существовали только мягкие губы Наташи и её руки у Томми на пояснице. — Томми, это ты? Заходишь или как? Оу… Наташа мягко отстранилась, запечатлела на губах Томми последний короткий поцелуй и отошла от машины. — Привет, Гарри. Рада снова тебя видеть. — Наташа. Останешься на ужин? Вижу, вы начали сразу с десерта. — Гарри принципиально не смотрела на сестру. — Я её пригласила. Сейчас скажу маме, — Томми попыталась поймать взгляд сестры. — Я сама скажу. Только не задерживайтесь. Кое-кто тут вообще-то проголодался. К тому же, вы теперь знаменитости, и там, внутри, только о вас и говорят. Если вы зайдете в дом, они, может, перестанут донимать вопросами меня. Гарри, наконец, взглянула на Томми, и та не поняла, как трактовать это выражение лица. Она знала все мимические привычки сестры, но это было что-то новенькое. На разочарование не похоже. Скорее тревога. Или ревность? Да ну, бред. Поговорят об этом позже. — Хорошо, что это была не твоя мать, — Наташа чмокнула её еще раз, когда Гарри скрылась в доме. — Ты готова с ней познакомиться? — Томми ответила на поцелуй. Остановиться было выше её сил. — Ладно, всё, теперь точно закончили. Ты вызываешь привыкание. Мы вечно целуемся, когда обещаем этого не делать, и нам определенно стоит это обсудить… но ты не против, если сегодня мы побудем просто коллегами? Наташа улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Томми всё внутри завязывалось узлами. — Я не против оставить это между нами. Даже если всё вернется на круги своя и больше не повторится. Но тогда перестань на меня так смотреть. А что насчет Гарри? — Она ничего не скажет. Сначала она захочет вытрясти всю душу из меня с глазу на глаз. — Ладно. Тогда идем знакомиться с семьей. Томми чувствовала, как Наташа нервничает. Ей хотелось взять её за руку, приободрить, но коллеги так себя не ведут. Томми толкнула дверь родительского дома и шагнула в привычный хаос. Племянники и племянница на полной скорости неслись к ней, но затормозили, увидев Наташу. Старшая важно подошла к гостье и протянула руку. Наташа пожала её, и после долгого, агрессивного рукопожатия ее, наконец, отпустили. Остальные дети в точности повторили жест за сестрой. Томми и Наташа успели дойти только до столовой, когда их заметила мать. — Томасина Финч, не соизволишь ли ты объяснить, почему я весь вечер смотрю видео, где ты и твоя… Мать увидела Наташу и уперла руку в бок. Видимо, Гарри не предупредила о прибавлении в компании. — Раз уж вы обе здесь, я могу спросить у обеих, — мама указала на Наташу. — Ты собираешься отчитывать нас как мама или как наше начальство? — Томми сделала шаг, прикрывая Наташу. — А есть причины, почему я не могу совместить? — Твое право. Но её сегодня и так много ругали, может, будешь помягче? — Томми кивнула на напарницу. Лицо матери мгновенно разгладилось. — О, дорогая, простите, что я так сурово вас встретила. Никто не заслуживает нагоняя прямо с порога. — Это может подождать до десерта. Нагоняй лучше всего идет под яблочный пирог, — в комнату вошел Коди, нагруженный тарелками. — Эй, Эй-Джей, ты на чьей стороне? — На той, где намечается самый зрелищный фейерверк. Я не боюсь стать двойным агентом. За ужином напряжение спало, завязался обычный разговор. Наташа явно получала удовольствие: она выглядела расслабленной, счастливой и была, как всегда, обаятельна. Томми видела, что родителям она нравится. Каждый раз, когда Наташа ловила на себе взгляд Томми, она отвечала быстрой улыбкой. Правда, Томми заметила, что мать наблюдает за Наташей как-то особенно пристально, а Гарри чересчур внимательно следит за тем, как Томми реагирует на гостью. Но в целом за столом её приняли тепло. Когда дети убежали играть, повисла неловкая тишина. Её нарушила Прия: — Сегодня кто-нибудь пострадал? По видео в сети сложно понять. Наташа покачала головой. — Нет, к счастью, всё обошлось. Во многом благодаря Наташе. — У Томми зашлось сердце при воспоминании о том, как та бросилась в самое пекло. — Ты стала вирусной, — Прия посмотрела на Наташу. — В сети вовсю спорят, какое супергеройское имя тебе дать. Лично мне нравится «Капитан Кутюр». — Я не супергерой. Я просто делала свою работу. — Наташа смущенно опустила глаза. Все за столом посмотрели на нее со скепсисом. Томми пыталась подобрать слова, чтобы объяснить суть их работы, но Наташа её опередила. — Я знаю, вы мне не верите. Видео я не смотрела и не знаю, что там сняли, но могу рассказать, как всё было. У того мужчины был острый психоз. Все офицеры штата могли бы наставить на него пушки и орать во всё горло — вряд ли бы он бросил трубу и поднял руки. Томми и сама гадала, слышал ли он их. Казалось, он был в другом измерении. — Люди в состоянии психического криза или под кайфом — вот те, кому мы с Томми помогаем. Он был нашим «клиентом». Мы могли помочь ему и, скорее всего, спасти ему жизнь. Мы с Томми сразу это поняли, поэтому я и вышла вперед. Его могли пристрелить, но за что? За то, что он был напуган и не понимал, где находится? Я не могла иначе. — И поэтому ты бездумно бросилась под пули коллег на случай, если бы что-то пошло не так? — Коди явно не был убежден. Прия положила руку ему на плечо. — Моя напарница прикрывала мне спину. Это не было безрассудством или желанием покрасоваться. Это был просчитанный ход, основанный на нашем опыте, и я знала, что напарница стоит прямо за мной. Томми увидела ошеломленные лица родных. — Я же говорила: её сегодня уже не раз за это чихвостили. — Простите. День выдался тяжелым, и Томми права — меня сегодня в чем только не обвиняли. Мы с Томми работаем вместе, а не друг против друга. Сегодняшний случай — отличный пример. В критической ситуации никто не пострадал, а больной человек сейчас под присмотром врачей. Может, его подлечат, а может, мы завтра снова встретим его на улице, но для сегодняшнего дня это лучший исход. — И какое отношение Наташа Блэкстоун имеет к сегодняшним событиям? Томми посмотрела на мать — её лицо было непроницаемым. Затем на Наташу. Та побледнела так, словно её поймали на крупной лжи. В столовой стало так тихо, что Томми казалось — упади сейчас капля соуса в миску, это прозвучит как взрыв. — Она не имеет к этому никакого отношения, — Наташа держала голову высоко, но голос звучал приглушенно. Она выглядела побежденной. У Томми засосало под ложечкой. Мать продолжала давить: — Но вы ведь Наташа Блэкстоун, верно? — Она подняла телефон, на экране которого была фотография Наташи на роскошном семейном приеме многолетней давности рядом с сегодняшним фото из участка. Снимок уже разлетелся по таблоидам. Наташа покачала головой, не поднимая глаз от рук. — Больше нет. — Она подняла взгляд и посмотрела прямо на Томми. — Меня зовут Наташа Парсонс. Я социальный работник и живу по тем же принципам, что и пять минут назад, до того как вы узнали, кто мои родители. Томми понимала: Наташа ждет её реакции. Но что, черт возьми, она должна сказать? Блэкстоуны — одна из богатейших семей страны, а исчезновение их дочери годами было главной темой для сплетен. — Почему ты мне не сказала? — Я говорила… в некотором роде. Я не хочу, чтобы об этом знали. Теперь всё станет в разы сложнее. — Наташа запустила руки в волосы и отодвинулась от стола. — Ну, еще бы, я прямо вижу, как это неудобно — быть богаче, чем некоторые малые страны. — Томми прикусила язык. Вышло грубо. Она огляделась: семья смотрела на них как на захватывающий спектакль, и только мать бросила на Томми неодобрительный взгляд. — Вот ты и подтвердила мои слова, — вздохнула Наташа, и её плечи поникли. — Ты смотришь на меня как на банковский счет. С банковскими счетами не дружат. Я не смогу работать, если во мне будут видеть только деньги. Томми не хотела продолжать этот разговор при всех. Она встала и знаком позвала Наташу за собой. Мать кивнула, кажется, одобряя её решение. По крайней мере, Томми на это надеялась. На веранде Наташа не сделала ни шагу навстречу. Она села в плетеное кресло, выглядя такой маленькой и неуверенной, какой Томми и представить её не могла. Больше всего в Наташе её привлекали решительность и уверенность, а сейчас они испарились. Сердце Томми сжалось. Она подошла к ней и опустилась на колени, положив руки Наташе на ноги. — Прости за то, что я ляпнула там, внутри. Мама огорошила меня этой новостью, и я не сразу сообразила, что к чему. Это было несправедливо по отношению к тебе. — А каково, по-твоему, мне? — Наташа откинулась на спинку и посмотрела в небо. — Я никогда тебе не лгала, Томми. Я никогда не скрывала, что у меня есть деньги. Я честно сказала, почему стала соцработником, и как это разочаровало родителей. Твоя реакция там, за столом… именно поэтому я сменила фамилию. Эта работа для меня слишком важна. Томми понурила голову. — Ты всё еще мне веришь? — Наташа приподняла её подбородок. Томми не колебалась. Она знала, что Наташа говорит правду. — Да. — Тогда пристегнись, дорогуша, впереди зона турбулентности. На работе какое-то время будет паршиво. Сомневаюсь, что ты единственная, кто так отреагирует. Мне понадобится твоя помощь. Томми нежно обхватила затылок Наташи и притянула её к себе так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я помогу во всем. — Она поцеловала её, наслаждаясь мягкостью её губ. Наташа разорвала поцелуй гораздо быстрее, чем хотелось бы Томми. — Как бы мне ни нравилось, что ты стоишь передо мной на коленях и обещаешь исполнить любое моё желание… мы договорились не целоваться. И я здесь в качестве твоего напарника. Пора возвращаться. Томми что-то недовольно проворчала, но признала правоту Наташи. Она держала её за руку ровно до того момента, как они скользнули обратно в дом. Едва они вошли, Гарри поднялась и принялась собирать посуду. — О, отлично, а я-то думала, вы решили оставить меня одну на разбор завалов. Томми присоединилась к ней, унося блюда на кухню. — Я бы не посмела увильнуть от обязанностей. — Она развернулась и чуть не столкнулась с Наташей. — Куда это поставить? — У той была стопка тарелок с аккуратно уложенными сверху приборами. Томми освободила место на столешнице. — Мы с Гарри сами помоем. Если тебе пора домой, Гарри или Коди меня подбросят. Наташа медленно улыбнулась. — Мне некуда спешить, но если тебе нужно время с семьей, чтобы обсудить «скандальные подробности», я могу поехать. — Единственный человек, с которым я хочу провести время, стоит прямо передо мной. Пожалуйста, не уезжай. — О господи, опять… серьезно, ребят? Я думала, ужин подействует на вас как холодный душ. Сюда заходить-то безопасно, или я сейчас вся пропахну вашими феромонами? Говорят, они не отстирываются, и тогда я не дойду до дома живой. Пожалейте меня, разойдитесь по разным углам кухни, что ли. — Гарри картинно замахала на них руками. Томми в шутку шлепнула её по руке. — Вы же понимаете, что нам придется об этом поговорить? И о твоих новостях тоже, Наташа. Вам обеим надо быть осторожнее. Вы всё запорете, если продолжите… в том же духе. — Гарри, мы… знаешь что? Не твое собачье дело. — Томми хотелось дать сестре в лоб за такую грубость в присутствии Наташи. — Просто сестринский совет. Так, раз вы не можете находиться ближе, чем в трех метрах друг от друга: Томми, ты моешь, я споласкиваю, Наташа — вытирай. После посуды они втроем устроились на веранде. Слушая стрекот сверчков, Томми поймала себя на мысли: ей вовсе не кажется странным, что в их привычном ритуале с Гарри — ужин, посуда, посиделки на веранде — появился кто-то третий. Интересно, а что чувствует Гарри? Почему с чувствами так сложно? Может, это стресс сегодняшнего дня обострил их взаимное влечение. А может, что-то другое… но казалось, что Наташе самое место за этим столом. По крайней мере, до того внезапного разоблачения. Учитывая, что им вообще не следовало заходить так далеко, Томми стало немного не по себе от того, насколько естественно Наташа вписалась в её семейный круг. Сохранится ли это место за ней теперь, когда правда выплыла наружу? — Прости, если я обидела тебя там, за столом, Наташа. Я вечно забываю, какие у моей сестрички нежные ушки. — Меня не так-то просто обидеть, Гарри. Я ценю, что ты о ней заботишься. — Я должна спросить, потому что это не дает мне покоя с тех пор, как мама тебя рассекретила. Таблоиды годами ищут Наташу Блэкстоун, а она, оказывается, весь вечер преспокойно ужинает у нас дома. Так что, у нас тут сегодня вечер со «сбежавшей принцессой»? — Меня еще никто никогда не называл принцессой. Не знаю даже, льстит мне это или нет. Я подумаю и решу к следующей встрече — стоит ли мне дать тебе по шее. Гарри подмигнула. — Буду ждать с нетерпением. Томми радовалась, что они ладят, но её всё еще бесило, что Гарри сует нос не в свои дела. — Тебе-то какое дело, что мы с Наташей делаем в свободное время? — Никакого, Томми. Кроме того, что ты моя сестра, и я тебя люблю. Сколько раз мы здесь сидели и говорили о работе? Я видела, как менялось твое отношение к этим вызовам, и я знаю, как для тебя важна карьера. — Всё не так просто, Гарри. — Томми замялась, не зная, стоит ли откровенничать при Наташе. Вдруг та испугается и сбежит? Наташа прижалась к ней теснее, обхватила её руку и положила голову ей на плечо. Никакие доводы Гарри не могли перевесить то, насколько правильно Наташа ощущалась рядом. — Я и не говорю, что это просто. Наташа, ты отлично вписалась. Будь ты кем-то другим, я бы уже планировала мальчишник и репетировала речь свидетеля. Но ты в этом городе в единственном экземпляре. И вы обе дорожите своей работой. — А что, если… — Томми не договорила. — Не знаю. Возможно, придется выбирать. Без обид, Наташа, но, Томми… ты уверена, что это стоит риска для целей, к которым ты шла с детства? Что если это ударит по твоему повышению до детектива? Откуда ты знаешь, что это не просто адреналиновый всплеск после сегодняшнего, и завтра вы обе не возьмете себя в руки и не разбежитесь? Вот поэтому я и не связываюсь с эмоциями. Томми почувствовала, как Наташа беззвучно засмеялась. Видимо, ей это показалось забавным. — Ты мне нравишься, Гарри. И мне нравится, как ты стоишь за сестру горой. Работа важна для меня, и теперь, благодаря соцсетям, все знают, что и амбиции у меня есть. Но Томми тоже важна. Нам двоим придется придумать, как решить эту головоломку. Наташа отпустила руку Томми, но продолжала касаться её, обхватив за талию и стоя лицом к Гарри. Томми была готова стоять так всю ночь, лишь бы Наташа не убирала руки. Гарри указала бутылкой пива на них двоих. — Пока будете думать, сделайте одолжение: больше не тритесь друг об друга у машин посреди улицы, как озабоченные подростки. На обратном пути Наташа вела машину, держа Томми за руку. — А что будет, если капитан узнает, что мы… спим вместе, или встречаемся, или что там у нас? Томми размышляла об этом весь вечер. — Будь ты копом, одной из нас пришлось бы уйти. Не знаю, действуют ли те же правила для гражданских. Но она точно не оставит нас в паре. И даже учитывая, что я дочь Элис Финч… как сказала Гарри, на перспективах это скажется не лучшим образом. — А теперь еще и эта история с Наташей Блэкстоун. Ко мне теперь будут относиться иначе, хоть я этого и не хочу. Что ты имела в виду под «уйти»? — Перевод в другой участок города. Наташа выглядела в ужасе. — Это нелепо. Я вижу, как ты пашешь. Ты заслуживаешь всего, чего добилась. Почему мы не можем работать вместе? Томми поднесла руку Наташи к своим губам. — Привилегированные люди всегда так думают, да? Я имею в виду себя, а не тебя. Легко верить, что ты всего добился сам, когда у тебя изначально были все козыри на руках. — Я поняла, что ты имела в виду, Томми. Перестань так переживать только из-за того, что узнала обо мне одну лишнюю деталь. Если вчера это не было проблемой, не делай её таковой завтра, ладно? Томми кивнула. Наверное, она сможет. — Ладно. Но, как я и говорила… я теперь с ума сойду, если кто-то тебя обидит. И если ты попросишь меня скрыть преступление или взять взятку… я, конечно, всё равно скажу «нет», но я хотя бы на секунду задумаюсь. Вся объективность коту под хвост. Наташа припарковалась у дома Томми. — Я никому не скажу, но это было чертовски мило. — А что мама говорила тебе перед уходом? — Велела нам беречь друг друга. — Наташа провела пальцем по щеке Томми, спустилась к челюсти и коснулась подбородка. — Она знает, что мы напарники. Это часть работы. — Томми с трудом соображала под действием этих прикосновений. Почему им так сложно держать руки при себе? — Я ей так и ответила. А она сказала, что имела в виду совсем не это. Томми выпрямилась, мгновенно сосредоточившись. — Она знает? Про нас? — Томми указала на пространство между ними. Наташа пожала плечами. — Видимо. Думаешь, Гарри проболталась? Томми покачала головой. Гарри бы не стала. — Она знает и она не против. Вот уж не ожидала. Наташа рассмеялась. — Томми, тебе нравится меня целовать? «Вопрос с подвохом», — подумала та и кивнула. — А проводить со мной время вне работы? — Конечно. Прости, если я недостаточно ясно это дала понять. — Ш-ш-ш. Дело не в этом. Ты делаешь меня счастливой. Я делаю счастливой тебя. Она твоя мать. Это именно то, чего матери хотят для своих детей. По крайней мере, должны хотеть. Томми заметила тень грусти, которую Наташа пыталась скрыть. Она вспомнила, что та рассказывала о своей семье, и мысленно поблагодарила судьбу за ту любовь, которой была окружена сама. Она и представить не могла, что кто-то из её семьи одобрит нарушение устава ради того, чтобы Томми была счастлива. Это казалось слишком… простым. — Так что, полагаю, пришло время решать. — Наташа вздохнула и закрыла глаза. Томми перегнулась через центральную консоль и поцеловала её. Медленно, глубоко. Она не преследовала никаких целей, кроме близости. Ей хотелось, чтобы Наташа почувствовала то же самое. Когда они отстранились, Наташа прижала свои ладони к лицу Томми, не разрывая контакта лбами. — Боже, я бы целовала тебя целыми днями. Не знаю, что лучше: видеть тебя весь день, но лишиться этого, или иметь это, но потерять тебя как напарника. Томми глубоко вздохнула. Она уже жалела о словах, которые собиралась произнести. — Думаю, мы обе знаем ответ. Я хочу быть с тобой каждую секунду, но мы обе вложили слишком много сил в нашу работу, и я не хочу злить капитана. То, что мы начали, слишком хрупко. Если один из нас уйдет, всё заглохнет, и придется начинать сначала. Я не хочу назад. Ты сама сказала, что сейчас работа должна быть чуть важнее. Думаю, ты права. Я верю, что наше время еще придет. — Никогда больше не скажу такой глупости. — Наташа откинулась на сиденье и шумно выдохнула. — Ты права. Но мне это категорически не нравится. Я не хочу мешать твоей карьере, и, честно говоря, тебе лучше держаться от меня подальше вне работы какое-то время. Но когда наш проект оперится, а ты поднимешься на следующую ступеньку, я зацелую тебя везде. Томми почувствовала, как горят щеки. — Везде — это в смысле «в любом месте»? — Она указала в окно. — Или везде — это «в любом месте»? — Она провела рукой вдоль своего тела. — Давай поскорее разберемся с работой, чтобы я могла продемонстрировать наглядно. А теперь выходи из машины, пока я не напросилась в гости, иначе завтра на службе будет слишком неловко. «Неловко» звучало заманчиво, но Томми послушалась. Она обошла машину и наклонилась к водительскому окну для последнего поцелуя. — Спасибо, что прикрыла меня сегодня, Томми. — Это моя работа. Я же сказала — я с ума сойду, если с тобой что-то случится. Никто не хочет этого видеть. Томми проводила взглядом уезжающую машину, поднялась к себе и рухнула на диван. Ей было плевать, дойдет она до кровати или нет. Она не раз засыпала здесь после смен, когда была слишком измотана, чтобы сделать лишний шаг. Перед тем как она провалилась в сон, позвонила Гарри. — Ты как? — Никак. — Читала отчеты в СМИ про неё? — Нет. — Я могу чем-то помочь? Томми вздохнула. Чем тут поможешь? — Нет. Ты предупреждала, что с напарниками связываться нельзя. Сама виновата, что не слушала. — И что вы решили? Томми не хотелось об этом думать. — Просто напарники. Ничего больше. Пока что. — Мне жаль. Если захочешь поговорить — я рядом. Томми бросила телефон на столик и натянула на себя плед. Утро обещало быть пыткой. Улыбка Наташи была как ясный день после грозы. И дело было не только в том, что она могла остановить движение одним взмахом волос — красивых женщин много. Наташа была умной, эмпатичной, храброй и чуточку дерзкой — сочетание, перед которым Томми была бессильна. На секунду ей захотелось позвонить ей и предложить соврать. Скрыть, что между ними нечто большее. Она тут же отогнала эту мысль. Это не в её характере, и Наташа тоже не стала бы так поступать. Она не хотела, чтобы их чувства стали грязным секретом, и не была готова попирать правила, на которых держится честь мундира. Так что впереди её ждал день, полный тоски. Было бы куда проще влюбиться в баристу или клоуна на родео. Она снова вспомнила о Наташе. Сложно всё это или нет, но Томми не хотела, чтобы кто-то другой занимал её мысли перед сном. Они справятся. Вместе.