Мужество

Глава двадцатая Наташа на негнущихся ногах ковыляла вслед за Кайлой. Сама не понимая как, она позволила подруге втянуть себя в очередной раунд ада под названием «фитнес для активных пенсионеров». Разлука с тренажерами не заставила сердце биться чаще, а мышцы — стать крепче. Сейчас Наташа плелась к ресторану, и только мысли о бургере и молочном коктейле удерживали её в вертикальном положении. Когда зазвонил телефон, она даже не удивилась. Она никогда не сбрасывала звонки от Томми, Кайлы или матери, хотя последнюю порой хотелось отправить куда-нибудь подальше, чем просто в голосовую почту. Видимо, именно из-за таких мыслей на экране сейчас и высветилось имя матери. — Проклятье. Встретимся внутри, — Наташа показала телефон Кайле. Та испуганно отпрянула и юркнула за дверь ресторана. — Слушаю, мама. — Мне нужно знать, идешь ли ты на гала-вечер с парой. Я уже распорядилась насчет наряда и украшений. — Тон матери был, как обычно, сухим и деловым. Наташа возвела очи к небу, взывая о терпении. — Я еще не подтверждала участие. На том конце повисла пауза. — Твоя выходка дорого обходится твоим брату и сестре. Ты явишься туда и исправишь всё, что натворила. Прежде чем ответить, Наташа медленно сосчитала до пяти. Когда желание закричать не пропало, она сосчитала еще раз. — Это была не выходка, а моя работа. Мне жаль, что это создало проблемы для кампании Валенсии, но мое появление на приеме создаст проблемы для моей собственной работы. — Дорогая, мне кажется, тебе пора оставить это хобби и вернуться в семью. Ты же знаешь, что через наш благотворительный фонд ты сможешь влиять на мир гораздо эффективнее. — Голос матери оставался ледяным, несмотря на ласковое обращение. — Даже если бы я в это верила… Моя работа — не хобби, а карьера, и я не собираюсь её бросать. На этом закончим. — Наташа в красках представила, как драматично бросает трубку, но ей всегда не хватало на это духу. — Приходи на вечер, пожми руки нужным людям, дай прессе комментарий в поддержку нашего дела, или я лично гарантирую: карьера, которой ты так дорожишь, испарится у тебя на глазах. Наташа была уверена, что из её ушей сейчас повалит пар, а если попросят — она и огнем дыхнет. — Всегда приятно с тобой пообщаться, мама. — На этот раз она всё-таки нажала «отбой» первой. Секунду она буравила телефон взглядом, прежде чем с силой толкнуть дверь ресторана и найти глазами Кайлу. Отыскав подругу, Наташа мешком рухнула в кабинку. Она сдерживала ярость, пока они делали заказ и ждали еду. Когда принесли тарелки, она выдавила на край целое озеро кетчупа, но к бургеру даже не притронулась. Желудок всё еще был завязан узлом. — Давненько ты не доходила до третьего уровня по «шкале Крикет». Что она выкинула на этот раз? — Кайла указала на нетронутую еду. Еще в детстве они придумали пятибалльную шкалу того, насколько глубоко их мать, Крикет, залезает Наташе под кожу. Третий уровень означал полную потерю аппетита. Наташа всё-таки взяла бургер и откусила кусок. — Нет, никаких больше уровней. Я взрослая женщина. Я ношу бронежилет и по долгу службы подставляюсь под пули. — Я бы предпочла, чтобы ты подставлялась под них пореже. Но раз уж ты сама об этом заговорила: что родители сказали о том видео? — У моих родителей нет права голоса ни по поводу видео, ни по какому-либо другому поводу. — Наташа с такой силой макнула картофелину в кетчуп, что брызги полетели за край тарелки. — Да брось. Они держат тебя за горло с самого рождения. Если бы я была не права, ты бы не меняла фамилию и не пыталась скрыть их, как постыдный секрет. Это неправильно, я знаю, но у них точно есть свое мнение. — Кайла отложила еду и вся превратилась в слух. Наташа бросила картошку обратно, во рту стало горько. — Ты права, им есть что сказать, и я не хочу слышать ни слова. Что бы ни происходило в моей жизни, они умудряются всё усложнить и испортить. Список их требований на удивление короток, но я ума не приложу, как их выполнить. Кайла нахмурилась, а затем её лицо исказилось от внезапной догадки. — Твоя невестка ведь баллотируется в сенат штата? Наташа кивнула. — И разве не лозунг о сокращении финансирования полиции — центральная часть её программы? — Было бы нечестно предлагать тебе три попытки, чтобы разгадать тайну их гнева. Давай так: всего три слова. Больше не получишь. — Наташа снова взялась за картошку, аппетит понемногу возвращался. Кайла постучала пальцем по подбородку. — Это просто: «Ты — ходячая проблема». Наташа подняла большой палец вверх, так как рот был занят, и они с Кайлой «дали пять». Она старательно разыгрывала роль равнодушной, непробиваемой скалы, но в глубине души ей было больно. Глупо было надеяться, что хоть кто-то в семье выразит гордость за её поступок, но та волна пренебрежения и злости, что обрушилась на неё после славы в соцсетях, накрыла её как шальной цунами. — Бедная Томми… она так запуталась, когда я пыталась ей всё это объяснить. Она посвятила жизнь служению людям, ей не понять эту жажду власти и денег превыше всего. Пока не увидишь это своими глазами, трудно описать, сколько и того, и другого у моих родителей, и как виртуозно они этим пользуются, чтобы загрести еще больше. — И чего они от тебя хотят? — Кайла забарабанила пальцами по столу — верный знак того, что она перешла в режим поиска решений. — Я должна явиться на благотворительный гала-вечер в поддержку кампании. — Наташа представила Томми в вечернем платье. Вот бы прийти туда с ней… — Об этом и был звонок? Наташа закатила глаза и кивнула. — Наряд выбран, место за столом определено, репортеры, уверена, уже построены в ряд, а речь для меня написана. Мне нужно просто прийти, и мой кукловод дернет за ниточки. — А если ты не пойдешь? — Кайла задумчиво прищурилась. Наташа невесело усмехнулась. — Либо я иду, либо моя работа в полиции под угрозой. Для них это кошмар с точки зрения пиара: я работаю на департамент, у которого они пытаются отобрать финансирование. И неважно, насколько наши цели схожи на бумаге. Кайла накрыла ладонь Наташи своей. — А что будет, если ты пойдешь? — Не знаю. Наверняка устроят цирк. Мать уже дала понять, что я должна раздавать интервью направо и налево. Сомневаюсь, что в участке это оценят. — Или Томми, — ухмыльнулась Кайла. — Глупо, конечно, но я всю дорогу до ресторана высматривала её глазами. Они провели вместе весь рабочий день, но Наташа уже скучала. Время вне службы — совсем другое, оно личное, лучшее… но они сознательно его ограничивали, потому что так было слишком тяжело. Никаких ужинов или баров после смены, никаких посиделок у Чета с флиртом и шуточками. Паршиво. — Если бы мы её встретили, я бы так сильно толкнула тебя в её сторону, что ей бы ничего не осталось, кроме как подхватить тебя своими сильными ручищами и не выпускать. Кодекс рыцарства бы обязал! — Кайла сделала максимально серьезное лицо. — Не зря ты моя лучшая подруга. Уверена, если бы ты случайно споткнулась о камень, взлетела в воздух и приземлилась в объятия Гарри, у той бы тоже не было выбора. Кайла театрально помахала на себя ладонью. — О, какая упоительная мысль… но давай о тебе и твоем Офицере Грёзе. Хватит о семье, не люблю, когда ты такая грустная. — То есть ты предлагаешь поговорить о Томми, с которой я провожу весь день, но которая не может быть моей? Ты мастерски умеешь поднимать настроение. Ладно, мне грех жаловаться. Мы видимся каждый день, работа спорится. Это было наше общее решение. — У Наташи сжалось сердце, когда она произнесла это вслух. Кайла расхохоталась. Наташе захотелось запустить в неё меню, салфеткой и приборами сразу. — Я не над тобой смеюсь и не над твоими чувствами. Я просто вспомнила наши первые разговоры — как сильно она тебя бесила. Та самая женщина, которая бросила тебя в первый же день. А теперь ты практически влюблена в неё и ходишь кислая по своему дому, по моему дому, на тренировках, в нашей бургерной. Ты превратилась в унылое привидение. — Я не влюблена в неё. Это было бы безумием. Так ведь? — Ладно, ты в состоянии «ужасно-сильно-симпатизирую». — Нет такого состояния, — Наташа улыбнулась в трубочку, отпивая коктейль. — Теперь есть, и это про тебя. Так что ты собираешься делать? Избегать друг друга — это путь к взаимному помешательству. Либо между вами что-то есть, либо нет, но вы никогда этого не узнаете, если будете весь день играть в копов, а потом расходиться по разным кроватям. Наташа скомкала салфетку и глубоко вздохнула. — Сколько раз повторять: мы не «играем» в копов. Я ношу бронежилет не для красоты, и то, что мы делаем, реально влияет на жизни людей. Кайла снова взяла её за руку. — Я знаю. Прости, милая. Видео, где ты прыгаешь под дула пистолетов, еще стоит у меня перед глазами. Мне просто спокойнее думать, что ты там рубишься в безопасную видеоигру, а не рискуешь жизнью по-настоящему. — А что я еще говорила тебе миллион раз? — Наташа сжала руку подруги. — Что Томми прикрывает тебе спину. Знаю. Я переживаю за вас обеих. Теперь ты заставила меня симпатизировать и ей, так что беспокойства стало вдвое больше. — С каких это пор всё крутится вокруг тебя? — Разумеется, давай продолжим про тебя. У меня еще вагон вопросов. Как дела в участке теперь, когда мисс Блэкстоун разоблачена? Наташа рассмеялась. — Ну, реверансы мне уже пару дней как не отвешивают. Я бы сказала, все, наконец, устаканилось. Но если они решат, что я всё это время им лгала и моя конечная цель — лишить их финансирования, то завтра же могу писать заявление на увольнение. — Знаешь, что помогло бы разрядить обстановку? — Кайла многозначительно заиграла бровями, когда они убрали посуду и направились к выходу. — И не надейся. Есть правила и устав. Если нас поймают, последствия будут тяжелыми, а если и не поймают — это поставит под удар честность всей нашей работы. Кайла приложила руку к груди Наташи. — Сердце бьется, значит, жива. — Она сделала вид, будто пытается заглянуть Наташе в штаны. — А там как дела, всё в порядке? От Томми я другого и не ждала — она же вылитый бойскаут. Но ты-то никогда не пасовала перед правилами и запретами. Что с тобой случилось? Наташа оттолкнула её руку. — Убери клешни от моих «дамских прелестей». Вход только по приглашениям, и тебя в списке гостей нет. — Прошу прощения, мэм! Наташа пнула камешек на тротуаре. — Кей… если бы кто-то вроде меня приехал в ту ночь, когда арестовали Джозефа, его жизнь, скорее всего, сложилась бы совсем иначе. — Ты не можешь этого знать, — Кайла заставила её остановиться. — Да, наверняка знать нельзя, но хуже-то точно быть не могло. В мире еще полно таких Джозефов. Будет верхом эгоизма, если я брошу дело, ради которого сюда пришла, только потому, что не могу выкинуть Томми из головы. Я не собираюсь нарушать устав и топить наш эксперимент. Мое присутствие в полиции и так всех нервирует, а тут еще эта история с Блэкстоунами. Не хватало еще и лгать им вдобавок ко всему. — Ладно-ладно. Никакой Томми, я поняла. Пойду искать жареные факты в другом месте. Наташа сделала «фейспалм» и пошла дальше. — Уф… я говорила тебе, что она потрясающе целуется? — Пару раз. — А что её мать — просто чудо? — Не единожды. — А когда я рядом с ней, мне кажется, что я на своем месте… чуть ли не впервые в жизни? — Наташа испуганно прикрыла рот ладонью. — А вот это что-то новенькое, — Кайла прибавила шагу. — Рассказывай. — Давай сменим тему. — Наташе нужно было время, чтобы обдумать это признание со всех сторон. Это как с рождественской елкой: всегда есть одна некрасивая сторона, которую лучше спрятать к стене. Нельзя выставлять такие чувства на всеобщее обозрение, пока не убедишься, что в них нет изъяна. Кайла явно не хотела отступать, но, к счастью, позволила сменить тему. — Как твои тренинги по кризисным ситуациям? Коллеги стали лояльнее к твоим методам после того видео? Плечи Наташи расслабились — наконец-то разговор не о Томми и их тупике, и не о родителях с их капканами. — Задают много вопросов, интересуются нашей с Томми работой. В каком-то смысле история с Блэкстоунами даже помогла: всем дико любопытно, но спрашивать в лоб боятся, вот и придумывают другие поводы заговорить. Я уже получила кучу комплиментов по поводу моих «стальных яиц». — Фу. И это считается хорошим знаком? Наташа пожала плечами. Вообще-то — да. За последний месяц у неё было больше нормальных разговоров с офицерами, чем за всё предыдущее время. Она даже пару раз вполне дружелюбно поболтала с Джастином. Ей казалось, что он не совсем потерян для общества, хоть и молод, и круглый идиот. — Мой первый официальный тренинг через две недели. Еще кучу всего надо подготовить. Я всё время напоминаю себе, что не обязана вывалить на них всё в первый же день. Главное — заинтересовать их, чтобы они захотели прийти снова. — А разве это не обязательные занятия? — Обязательные, но какой в этом толк, если они меня слушать не будут? Я нацелена на уровень рок-звезды: аншлаг и три выхода на бис. — Похвальная скромность в ожиданиях. — Всегда была моей сильной стороной. Кайла ухмыльнулась и кивнула. — И какова конечная цель всех этих трудов и жертв? — В каком смысле? — Наташа открыла дверцу и скользнула в салон шикарного спорткара Кайлы. — Все эти перемены, которые ты затеяла… они ведь удерживают тебя вдали от, возможно, любви всей твоей жизни. — Прекрати, не то я вцеплюсь ногтями в эту прекрасную обивку. — Наташа угрожающе провела пальцем по сиденью. — Не посмеешь. — Кайла улыбалась, явно не принимая угрозу всерьез. — Ты меняешь этот участок по крупице. Но если вещь перестает быть тем, чем была, она превращается во что-то другое. Во что именно? Наташа вспомнила свой разговор с капитаном. — Думаю, в это «что-то другое» превращаюсь я сама. — Нет. Ты — творец перемен. Ты Роден, а не «Мыслитель». Так что именно ты ваяешь? Наташа не нашлась с ответом, но вопрос был отличный. Она знала в общих чертах, чего хочет, но в этом деле решала не только она, и она еще не задумывалась о финальном аккорде. Возможно, пора поставить конкретные цели для офицеров и участка. И, возможно, тогда она увидит путь к Томми. Слишком много «возможно». Они затягивали как зыбучие пески. А на зыбучих песках фундамента не построишь. Завтра она набросает план твердого основания. Этот «творец перемен» был готов к действию.