Мужество

Глава двадцать третья Томми вошла в здание участка с таким чувством, будто ей не хватает только бродвейского хора и полного состава оркестра. Если бы они были рядом — а сегодня был идеальный день для их появления, — они бы пели и плясали под самые зажигательные мюзиклы в истории. Томми не терпелось начать смену. Технически повышение Наташи еще находилось на стадии утверждения, и они оставались напарницами, но на деле их новая жизнь в участке уже началась. Хотя Наташа в основном «полировала стул», заваленная по уши бумагами, логистикой и звонками, она всё равно выезжала с Томми в патруль хотя бы раз в неделю. Она преподнесла это капитану как способ не терять контакт с сообществом и знакомить новых клиницистов с ключевыми фигурами на улицах. Томми была счастлива проводить с ней весь день и уже успела привыкнуть к их новому графику. Обоих сводило с ума только ожидание. Хоть они и оставались напарницами лишь на бумаге, ни одна не тешила себя иллюзиями: начальство вряд ли посмотрит на это сквозь пальцы, если они начнут открыто демонстрировать свои чувства. Они ждали так долго, что теперь это напоминало последнюю неделю перед летними каникулами. Однако сегодня был как раз тот день, когда Наташа патрулировала вместе с Томми, отсюда и потребность в подтанцовке. Гарри, правда, пригрозила Томми физической расправой, стоило той упомянуть чечеточные туфли, так что праздновать пришлось тихо, без хора. Но внутренне Томми стояла в свете софитов и брала самую высокую ноту, как только переступила порог участка. — Что ты так долго? Я чуть не уехала без тебя. — Наташа полусидела на столе, скрестив ноги в щиколотках. На ней были те самые брюки, которые сводили Томми с ума. По лицу Наташи было ясно: она надела их именно с этой целью. — Машина и ключи у меня, умница, — Томми покрутила связку на указательном пальце. — Неприятности сами меня находят. Уверена, я бы нашла чем заняться. Томми вздрогнула. Ей не хотелось даже думать о том, в какие неприятности Наташа может влипнуть в одиночку. Не то чтобы она не умела за себя постоять, просто Томми предпочитала сама прикрывать ей спину. Она попыталась — и не смогла — перестать пялиться на зад Нат, пока они шли к машине. — Видела тебя вчера в новостях. Родители остались довольны? Наташа, как и обещала, проигнорировала обязательное выступление на семейном гала-вечере. Вместо этого она появилась в местных новостях и агитировала за свою невестку. Заодно она отметила достоинства их программы выездных клиницистов, что вряд ли входило в официальный сценарий семьи Блэкстоун. Сюжет вышел накануне вечером, и Томми смотрела на экран как завороженная. Наташа была именно такой, какой Томми её знала, но с каким-то дополнительным лоском. Репортер, казалось, тоже был очарован и ловил каждое её слово. Томми подумала: неужели это и есть та власть и влияние, о которых Наташа пыталась ей втолковать? — Мои родители никогда не бывают довольны, но, надеюсь, этого им хватит. Большего они не дождутся. — Буду скучать по этому, когда лавочка прикроется, — Томми вывела машину со стоянки участка. Наташа задумчиво смотрела в окно. — Мне не нравится мысль о том, что это кресло в твоей машине займет кто-то другой. — Ревнуешь? — Сердце Томми пустилось вскачь. — Обозначаю территорию. Взгляд Наташи был собственническим. Томми это чертовски нравилось. — Есть успехи с поиском замены? — Томми почувствовала, как слова застряли в горле. Наташа слегка наклонила голову. — Есть пара многообещающих кандидатур. Буду знать точно, когда проверю рекомендации. Возможно, получится закрыть вакансию и в участке Гарри. Кстати, ты, правда, угрожала сестре старыми туфлями для чечетки? — Я знала, что назначение Гарри куратором в её участке выйдет мне боком. Томми уже была готова пуститься в объяснения, когда по рации прошел вызов. Это был не «случай для Наташи», но они оказались ближе всех. Речь шла о младенце, находящемся в критическом состоянии. Томми врубила мигалки и сирену, развернулась через две сплошные и рванула в обратном направлении. — Когда приедем, оставайся в машине. Пожалуйста, Наташа. Я не смогу оценить обстановку, если с ребенком беда. — Томми прокручивала в голове все возможные сценарии. Диспетчер не вдавался в подробности. — Томми, я могла бы помочь успокоить родителей. Томми взглянула на неё. Взрослые — это одно. Умирающий младенец — совсем другое. Наташа была права, она могла пригодиться. — По крайней мере, подожди, пока мы не поймем, куда входим, ладно? И если там хоть намек на опасность — мне плевать, насколько ты полезна. Я не смогу работать, если ты будешь под прицелом. — То есть я должна сидеть тут, пристегнутая в патрульной машине, и смотреть, как ты лезешь в пекло? Закончить спор не удалось. Томми затормозила у обочины и выскочила из машины. Едва она припарковалась, дверь дома распахнулась, и к ней бросились трое взрослых. Она напряглась, пока не увидела, что один из них держит младенца. Все кричали — не от ярости, а от отчаяния. — Так, тише, помедленнее. Что с ребенком? — Томми сосредоточилась на женщине с младенцем. В ответ посыпался хаотичный крик. — Не дышит? Подавился чем-то? Так, отдайте мне его. — Томми выровняла дыхание. Она взяла малыша уверенными руками. В её ладонях он казался крошечным. Ребенок следил за ней глазами, и она перехватила его поудобнее. Хороший знак. — Попробую очистить дыхательные пути. — Томми зафиксировала шею и голову ребенка, перевернула его животом на предплечье лицом вниз. Она наклонила его так, чтобы голова была ниже туловища, и оперлась рукой о бедро. Трое взрослых запричитали. Один попытался выхватить ребенка. — Нет, мне нужно заставить его дышать. Я знаю, вам страшно. — Томми сделала шаг назад. — Делай что нужно, Томми. — Наташа встала стеной между ней и группой обезумевших от ужаса людей. Томми нанесла серию резких ударов основанием ладони между лопаток. Когда он не закричал и не задышал, она перевернула его на другую руку, лицом вверх. Холодок страха пробежал по спине Томми. Она знала, что скорая уже в пути, но сейчас жизнь этого человечка была в её руках. — Ну же, малыш. — Томми прижала два пальца к центру его груди и сделала толчок. На втором нажатии младенец сморщил личико и истошно заорал. Томми мгновенно засунула палец ему в рот и выгребла остатки того, что застряло в горле. Она так и не поняла, что это было — какая-то липкая, тягучая еда, — но, слава богу, теперь путь был свободен. Убедившись, что во рту чисто, она шагнула вперед и вернула ребенка семье. Как только младенец покинул её руки, Томми почувствовала, как адреналин ударил в голову, грозя сменить собранность на нервную дрожь. Работа еще не была закончена, но на мгновение тело отказалось подчиняться командам. — Всё закончилось. Ты его спасла. Дыши глубже. — Наташа подошла вплотную и заговорила вполголоса. Томми кивнула. Она посмотрела на Наташу и буквально утонула в её улыбке. Эта улыбка была её маяком в любой, самой темной ночи. — Спасибо. Теперь я в порядке. Подъехала скорая, и Томми объяснила ситуацию медикам. Родственники, перебивая друг друга, добавляли детали. Когда семья оказалась под присмотром врачей, а родители в пятидесятый раз поблагодарили Томми, они с Наташей уехали. Томми всё еще потряхивало — некоторые вызовы бьют больнее других. К тому же она думала о другом возможном исходе, с которым, к счастью, ей не пришлось столкнуться. — Боже, Томми, ты только что спасла жизнь ребенку. Большинство людей взяли бы отгул на неделю и наслаждались пятнадцатью минутами славы. А ты просто продолжаешь смену. Томми отмахнулась: — Мы продолжаем смену. И не принижай свою роль. Не знаю точно, что именно ты сделала, но ты удерживала родителей в узде, чтобы я могла работать. — Это показалось мне самой легкой частью. — Вот теперь ты знаешь, что чувствую я, когда стою и изображаю мебель, пока ты вершишь свои дела соцработника по всему городу. — Томми сверкнула своей самой обаятельной улыбкой. — Как думаешь, капитан Джиллетт и лейтенант Смит не переведут тебя в разряд моего личного украшения для стола? Буду любоваться тобой весь день, чтобы перед глазами всегда было что-то сексуальное. Томми чуть не поперхнулась водой. — Уверена, наличие сексуальных объектов в твоем поле зрения — приоритет номер один для лейтенанта Смит. — Может, если я скажу ей, какой ты замечательный... Наташу прервал голос диспетчера. Томми ответила и направила машину на следующий вызов. Ей будет не хватать этих ежедневных патрулей с Наташей. Между ними была химия. Наверное, поэтому Томми и сходила по ней с ума. Но как бы она ни скучала по Наташе на работе, «морковка» в виде возможности проводить с ней свободное время — не прячась в тенях, а открыто — стоила этой потери. Еще пара недель, и можно будет забыть об уставах и правилах, сосредоточившись на свиданиях и поцелуях перед сном. Наташа стала первым в её жизни человеком, который оказался важнее работы. Это было пугающе и упоительно одновременно. Ближе к концу смены у Томми зазвонил мобильный — номер был неизвестен. Она сбросила. Телефон зазвонил снова. Когда она опять не взяла трубку, раздался третий звонок. Наконец пришло сообщение: «Возьми долбаную трубку, офицер Финч. Зоопарк». Томми припарковалась и приняла вызов. Наташа вопросительно посмотрела на неё. Томми пожала плечами. Бессмысленно гадать, что понадобилось Смотрителю Зоопарка. — Офицер, мне нужно сдаться, но я не хочу подходить к первому встречному копу. Без обид, но я не доверяю всем подряд. — О чем ты говоришь? — Дело было дрянь. Смотрительница не была склонна к мелодрамам, а голос её звучал пугающе серьезно. — Я облажалась, и мне нужно это исправить. Пора набраться смелости и начать менять свою жизнь. — Голос Смотрительницы звучал печально. — Я думала, тюрьма — один из твоих самых прибыльных рынков. С чего ты взяла, что сможешь там завязать? — Офицер Финч, мы будем дела обсуждать или ты мне поможешь? Я в парке у библиотеки. Это территория твоей сестры, верно? Гарри либо придет в восторг, либо возненавидит её. — Да. Я попрошу её встретить тебя перед библиотекой. А за что именно она тебя арестует? Смотрительница объяснила ситуацию. У Томми внутри всё сжалось. Наташа будет в ярости. Томми вышла из машины и позвонила сестре. Ввела её в курс дела и попросила забрать Смотрительницу. Гарри, казалось, была только рада арестовать одну из самых известных наркоторговок города. Повелитель Попугаев и Смотрительница Зоопарка всегда были «тефлоновыми» для закона. Вероятно, потому что Смотрительница сама была юристом. Когда Томми вернулась в машину, Наташа посмотрела на неё с любопытством. — Тебя повысили до Джеймса Бонда? К чему эта секретность? Томми вздохнула и едва не уронила голову на руль. Вместо этого она завела мотор и поехала в участок. — Международный шпионаж был бы веселее. Я позвонила Гарри и попросила её арестовать Смотрительницу. — Что?! — Она сама попросила. Это она звонила. Она была под кайфом, и ей нужны были деньги, чтобы избежать ломки. Она ограбила магазин электроники. Знает, что попала на камеры, но у меня чувство, что она сдалась бы в любом случае. — Томми, тюрьма — не то место, где ей помогут. Наташа выглядела рассерженной — Томми знала, что так и будет. — Она совершила преступление, Наташа. Она призналась и попросила об аресте. Она — единорог среди преступников. Это чистая кража со взломом, Нат. А не «оттенки серого» у человека в кризисе. Спор продолжился и в участке. Он накалился, когда они дошли до стола Наташи. Томми понимала, что они привлекли внимание почти всех присутствующих, но они зашли слишком далеко, чтобы отступать. — Она была под кайфом и пыталась предотвратить ломку. Ты хоть знаешь, как выглядит ломка? Насколько это страшно? Почему это не «оттенки серого»? — Наташа прислонилась к столу и скрестила руки. — Если ты зайдешь в камеру предварительного заключения, там каждый расскажет тебе об «особых обстоятельствах», толкнувших его на преступление. Почему мы должны делать исключение для неё, а не для них? — Томми махнула рукой в сторону дверей в блок задержанных. — Ты сама знаешь почему, Томми. Зависимость и психические расстройства — это болезни. Это не какой-то идиот, который полез в драку из-за пролитого пива в баре. А как же «паства» Смотрительницы? Она просила нас помочь им. — Она также просила её арестовать. — Томми не отводила взгляда. Подошла лейтенант Смит, и Томми поняла, что им стоило вести себя потише. — Объясните мне, почему вы двое орете друг на друга посреди участка? — Лейтенант Смит скрестила руки на груди. — Профессиональные разногласия. — Томми избегала смотреть на Наташу. — Вы уверены? Звучит как нечто личное. — Это и есть личное. — Наташа резким движением разгладила свою безупречную рубашку. — Наташа... — Сердце Томми забилось как после бешеного кардио. — Вопрос о том, отправят ли женщину за решетку или дадут шанс на лечение, для меня всегда личный. Лейтенант Смит изучала их обеих невыносимо долго. — Удивлена, что вы дошли до этого только сейчас. Излагайте. Томми не понимала, на каком они свете, но могла четко изложить факты своего разговора со Смотрительницей. Что она и сделала. — Я видела рапорт о краже в «Грегориан Электроникс». Владелец опознал Смотрительницу. Необъяснимо, но подтверждение слов Смотрительницы расстроило Томми. Было бы легко свалить эти новые эмоции на Наташу — мол, это она заставила Томми «размякнуть», — но это было бы нечестно. Томми начала сопереживать Смотрительнице сама по себе, и это бесило. О чем думала эта женщина? Хотя, если зависимость поглотила её целиком, она вряд ли думала. Томми вспомнила о женщинах из её «паствы». Оставалось надеяться, что «план Б», о котором упоминала Смотрительница, сработает, потому что их покровительница скоро станет недоступна. — Я не умаляю серьезности действий Смотрительницы или ущерба для магазина. — Наташа выдвинула стул и предложила его лейтенанту Смит. — Но у этой медали есть и обратная сторона, даже если на неё неприятно смотреть. Смотрительница борется с зависимостью, и в рехабе от неё было бы больше толку, чем в тюрьме. — Она совершила преступление, — Томми стащила стул с другого стола. — Фрэнк ударил тебя в лицо, Томми. Он поехал в больницу, а не в тюрьму. Шон разбил трубой окно в этом участке. Никакой тюрьмы. Подруга Тейлор говорила мне, что торгует собой за дозы или деньги, когда не сводит концы с концами. Снова — никакой тюрьмы. Так в чем разница на этот раз? — Наташа свирепо смотрела на Томми и лейтенанта Смит. — В тех случаях не было потерпевших, Наташа. Если кто-то вламывается в магазин, владелец имеет право рассчитывать на наказание преступника. — Шон был в шаге от того, чтобы получить пулю. Если бы «потерпевших» не было, его смерть считалась бы убийством. Так объясни мне еще раз, почему ему можно было оказаться в больнице или морге, а не в тюрьме? Наташа притопывала ногой и барабанила пальцами по столу. Несмотря на все усилия держать себя в руках, Томми видела, насколько близка та к взрыву. — И ты, правда, думаешь, что владелец «Грегориан Электроникс» жаждет укатать отчаявшуюся женщину в пучине ломки по полной программе? Или всё же найдется решение, которое устроит всех? Вы судите её иначе только потому, что Гарри арестовала Смотрительницу Зоопарка? Сколько еще нужно доказательств, что криминализация наркопотребления не работает? Томми обожала смотреть на разгоряченную Наташу. Она любила её страсть и преданность делу. Ей бы даже понравилось это зрелище, если бы не она сама была мишенью этого гнева. — Она не просто «отчаявшаяся женщина». И не случайная наркоманка. Она — Смотрительница Зоопарка, и она сдалась обеим офицерам Финч. Если захочет, она может добиться программы реабилитации через суд. — Лейтенант Смит встала. — Она не пошла в рехаб, Парсонс, хотя знала об этой возможности. Она совершила кражу, а потом позвонила копу, потому что знала, что поступила неправильно. — Вы только что подтвердили мои слова! — Наташа явно собиралась сказать что-то еще. Томми потянулась к ней, чтобы привлечь внимание и дать знак прекратить спор. Она хотела коснуться её руки, но в итоге просто сжала её ладонь. Она сжалась внутри, увидев, как лейтенант Смит уставилась на их сплетенные руки. Наташа тоже это заметила и быстро отдернула руку. От неловких объяснений их спасла капитан Джиллетт, вызвав в свой кабинет. — Финч, Парсонс, ко мне. Живо. У Томми было нехорошее предчувствие. Капитан Джиллетт закрыла за ними дверь. — Не садитесь. Это не займет много времени. Томми украдкой взглянула на Наташу. Та выглядела рассерженной. Рассерженной и печальной. Неужели она знала, что происходит? — У вас есть один шанс объяснить мне, что за чертовщина тут творится. — Капитан Джиллетт указала на них обеих. — Не совсем понимаю, о чем вы, мэм. — Томми вытянулась в струнку. Наташа рядом с ней тоже постаралась принять официальный вид. — Офицер Финч, вы тут орали на свою напарницу. Она ожидала, что вы отпустите преступника, потому что она «вежливо попросила», а потом вы держитесь за руки посреди моего участка. У Томми всё внутри оборвалось. — Мэм, я думаю, вы не так всё поняли... «Ну, всё, началось». Томми попыталась поймать взгляд Наташи, чтобы успокоить её, но поезд уже ушел. — При всём уважении, мэм, но то, что вы услышали, было профессиональным спором между напарниками, а не «любовной ссорой». Уверена, и у других ваших сотрудников случались стычки. И я не просила Томми отпускать преступника за красивые глаза, как вы изволили выразиться. Я высказывала свое мнение как соцработник и ставила под сомнение обоснованность ареста. Это именно то, за что вы мне платите. Но если мои советы всё равно игнорируются, то зачем я вообще здесь? Капитан Джиллетт выглядела озадаченной. — Что же касается того, что здесь происходит, — Наташа указала на себя и Томми, — мы выполняли и продолжаем выполнять работу, которую вы нам поручили. Мы доказали жизнеспособность программы, которая, я знаю, вам дорога. Несмотря на скепсис в участке и за его пределами. И теперь мы идем дальше, и это будет потрясающе. А Томми не «держала меня за руку». Она давала мне знак заткнуться. Совет, к которому я, наконец, прислушаюсь. Томми чувствовала целую гамму эмоций, глядя, как Наташа сражается за них обеих, но ведь это был их босс, которого она сейчас отчитывала. — Желаете что-нибудь добавить, офицер Финч? — Капитан Джиллетт выглядела так, будто Наташа выставила за дверь последние остатки её хорошего настроения. — Нет, мэм. Я согласна с описанием нашей совместной работы. Я горжусь тем, чего мы достигли. И не думаю, что напарники всегда должны во всём соглашаться. Капитан кивнула. — Рада, что вам понравилось. Возможно, это был последний раз, когда кто-то из вас занимался чем-то приятным в этом департаменте. О чем вы только думали?! Она достала конверт из верхнего ящика стола и вытряхнула содержимое. Томми показалось, что кровь так быстро отлила от её лица, что сейчас вытечет через ботинки. На столе в формате 20х25 красовались фотографии: она и Наташа обнимаются, идут, держась за руки, и целуются. — Чертовы папарацци. Я их убью. — Наташа была в ярости. — Томми тут ни при чем, мэм. Это дело рук моих родителей, они охотятся на меня. — Отсюда кажется, что она вполне себе «при чем». Томми не могла оторвать взгляда от снимков. Снимков, которые, скорее всего, пустили под откос карьеру, которую она выстраивала по кирпичику столько, сколько себя помнила. Капитан Джиллетт смерила Томми взглядом, который, казалось, прожигал насквозь. — Финч, я ждала от тебя большего. Я думала, карьера и служба значат для тебя достаточно, чтобы серьезно относиться к правилам. — Так и есть, мэм. Они значат для меня почти всё. — Томми украдкой взглянула на Наташу. Наташа потянулась и сжала её руку. Капитан вскинула бровь. — Я хотела просто утешить Томми, но могу пригласить её сесть мне на колени, если моим родителям не хватило компромата, чтобы меня уволить. — Наташа вскинула подбородок, явно не собираясь сдаваться. Капитан Джиллетт рассмеялась. Томми этого не ожидала. Наташа тоже выглядела удивленной. — Господи, вы хоть знаете, насколько проще была бы моя жизнь, если бы вы соблюдали правила или хотя бы делали это в помещении? — Капитан взяла пару фото, помахала ими и бросила обратно. — Да, мэм, — хором ответили Томми и Наташа. — На меня давят, чтобы я уволила вас обеих, и я была достаточно зла, чтобы это сделать. Но после того, что вы сделали за эти... сколько? Почти восемнадцать месяцев? У вас появились влиятельные союзники в департаменте. Похоже было, что капитан готова дать им шанс, но Томми боялась надеяться. Если надежду отнимут сейчас, это будет больнее первого удара. — Достаточно влиятельные, чтобы тягаться с Блэкстоунами? — Наташа была настроена скептически. — Парсонс, если хочешь сохранить работу, самое время вспомнить, с какой фамилией ты родилась. Блэкстоуны есть по обе стороны этой борьбы за власть. И если это имя весит столько, сколько ты думаешь, — пусти его в ход. — Что вы хотите, чтобы я сделала, капитан? — Не знаю, Наташа. Разгребите это дерьмо, которое вы наварили. К этим фото прилагались финансовые стимулы выставить вас обеих за дверь, но, как я сказала, вы тоже успели обзавестись друзьями. Пока наверху идет драка, вы не можете быть напарницами, и я обязана вас перевести. — Капитан Джиллетт снова взглянула на фото, покачала головой и запихнула их обратно в конверт. — Куда нас переводят? — Томми с трудом подавила желание смахнуть каплю пота со лба. — Ты вылетаешь из программы клиницистов, Финч. Будешь с Питом, он твой куратор. Наташа, я не могу отправить тебя обратно в дорожную полицию, и ты уже сидишь за столом, так что я обосновала перевод как понижение — патрулирование и обучение одного из наших новичков. Наташа, ты возвращаешься на улицы на пять дней в неделю с Джастином. Считайте, вам повезло, что вы не ищете новую работу. — Джастин её погубит! — Томми едва не взорвалась. Она не хотела терять Наташу. Она не представляла, что кто-то другой будет прикрывать ей спину. Безопасность Наташи была важнее работы, карьеры, этих идиотских фото — всего на свете. — Джастин «зеленый», но он справится. Свободны. Томми хотелось убраться из кабинета как можно быстрее. Ей казалось, что она опозорила свою фамилию. Стыд разъедал её. Прощай, значок детектива. Надо отменить экзамен, к которому она готовилась месяцами. Теперь в этом нет смысла. Они вышли за дверь, прежде чем Наташа схватила её за руку. — Томми, я всё исправлю. Ты не должна страдать из-за меня. Сердце Томми разрывалось. Она не хотела, чтобы Наташа винила себя. Но продолжать разговор здесь было нельзя. — Я знала, на какой риск иду. Это не твоя вина. Давай поговорим об этом позже? Томми не ожидала увидеть такую боль на лице Наташи. Это было мимолетное выражение. Наташа вела себя профессионально — они всё еще были на работе, — но Томми это заметила. Она почувствовала себя последней сволочью. — Увидимся завтра, Томми. Поздравляю с сегодняшним «большим уловом». Больно. Томми хотела побежать за ней и... она сама не знала, чего попросила бы. Улыбки, кнопки «перезагрузки», объятий — чего угодно, лишь бы унять это мерзкое чувство под ложечкой. Как день, которого она так ждала, превратился в кошмар, которому не видно конца? Она собралась и поехала домой. По дороге позвонила Гарри, и они встретились у родителей перед ужином. Томми остановила сестру на пороге и вывалила на неё всё, что случилось за последний час. Она не была готова рассказывать это всей семье. Дослушав монолог, Гарри расхохоталась. — У меня ноль опыта в отношениях, но по части обиженных женщин я профи. Похоже, ей больно. Ты отвергла её дважды. Сначала профессионально, посадив Смотрительницу вопреки её протестам, потом лично. Представляю, как это жалит. Томми задумалась. — Я не отвергала её лично. — Ой, да ладно. Она хотела сказать тебе, что всё будет хорошо, что она тебя прикроет, а ты её отшила. Отмахнулась от неё. После истории со Смотрительницей это наверняка ощущалось как полное дерьмо. — Гарри взбежала по ступеням. — Идешь? Я умираю с голоду, а мой капитан в восторге от меня. Наконец-то я буду той, у кого хорошие новости, а у тебя проблемы на личном фронте. Родители обалдеют. — Может, мне подождать до десерта, прежде чем сказать им, что моей карьере крышка? Гарри то ли не слышала, то ли проигнорировала её. Томми поплелась следом. У неё не было «проблем на личном фронте». У них с Наташей просто был тяжелый день. Если они не выдержат этого, то отношения обречены, не успев начаться. Она снова подумала о позиции Наташи насчет Смотрительницы. Была ли Томми так зациклена на аресте из-за «профессии» задержанной? Она так не считала, но до конца уверена не была. И это её беспокоило. Разве не этого Наташа добивалась в участке — изменить их реакцию на людей с зависимостью? Изменить их предубеждения? Случай со Смотрительницей всё равно казался ей очевидным. Кража со взломом есть кража, независимо от мотивов. Она была уверена в правильности решения. В остальном — нет. Неужели её карьере и правда, конец? Наташа сказала, что всё исправит. Почему она сама не сказала Наташе того же? Они влипли в это вместе. Пора брать на себя ответственность и делать свой ход. Она открыла дверь родительского дома, сделала шаг внутрь и поняла: сегодня ей место не здесь. Она крикнула семье извинения, развернулась и сбежала по лестнице. У неё было дело поважнее.