Мужество

Глава двадцать шестая — Герой в доме! Наташа была уверена, что после этого объявления Гарри она покраснела до корней волос. Она ткнула подругу в ребра: — Потише ты. Элис вбежала в комнату и бросилась прямо к Наташе, сжав её в крепких объятиях. Это была та самая материнская нежность, которой Наташа никогда не знала и по которой, как оказалось, отчаянно тосковала. По щеке скатилась первая слеза. Сейчас было совсем не время раскисать. — Мама, полегче, у неё ребра болят. — Томасина Финч, я знаю о последствиях удара в бронежилет больше, чем все мои дети вместе взятые. А еще я знаю силу материнских объятий. Помолчи. Этого хватило. Последние капли самообладания, которые Наташа еще удерживала после встречи с Билли, испарились. Она чувствовала, как слезы мочат плечо Элис, но не могла заставить себя поднять голову и разорвать этот контакт. Элис, со своей стороны, тоже не отпускала её. — А ну-ка, все брысь отсюда. Нам с Наташей нужно кое-что обсудить. Томми попыталась было возразить, но тут же осеклась. Наташа лишь гадала, каким взглядом Элис одарила дочь, что та замерла как вкопанная. Наконец Элис слегка отстранилась, чтобы заглянуть Наташе в лицо. Она смахнула её слезы. — Ох, деточка, ну и день выдался у тебя. Наташа послушно пошла за ней к дивану. — Откуда вы знаете? Ну, про мой день? — Мне лишь слегка стыдно признавать, что я попросила капитанов моих детей сообщать мне, если с кем-то из них что-то случится. Назовем это привилегией моего пенсионного звания. Иногда Наташа забывала, что Элис тоже была копом. Когда она включала «режим мамы», трудно было представить её арестовывающей преступников. — Не говорите об этом Томми. Она и так переживает, что её успехи — лишь заслуга её фамилии. Элис покачала головой: — Этот ребенок никогда не понимал, насколько она уникальна. Мне не нужно ничего говорить — это и так очевидно любому, кто её знает. Наташа улыбнулась. Да, Томми была уникальной. — Я всё равно не понимаю. Томми сегодня не участвовала. Ну, почти. Только в самом конце, когда она вышибла дверь. — Наташа зло смахнула новые слезы, капнувшие на колени. Хватит, сколько можно. — Милая, капитан Джиллетт звонила мне не из-за Томми. Она звонила из-за тебя. Наташе показалось, что она ослышалась. Это не имело никакого смысла. — Вижу этот взгляд. Я не оговорилась. Ты мне не безразлична. Боже, какой страх пронзил меня, когда я узнала, что сегодня произошло. Наташа, с того самого момента, как ты впервые села за мой стол, я почувствовала, что пазл сложился. Сложится у вас с Томми или нет — здесь для тебя всегда есть место. Наташа хотела что-то сказать, но вместо слов вырвался всхлип. Она вдохнула и попробовала снова: — Сегодня я подумала... на мгновение я не была уверена... мне было так страшно. И до сих пор страшно. Я закрываю глаза и вижу, как он приставляет ствол к моему лицу. Элис притянула её к себе и баюкала, пока та плакала. — Я однажды была в похожей ситуации. Мы с напарником попали в засаду, когда приехали на вызов о домашнем насилии. Нет места более жуткого и одинокого, чем то, где ты смотришь в дуло пистолета. Наташа содрогнулась. — И что вы сделали? — То же самое, что и ты. Использовала подготовку и мозги, чтобы выбраться. Судя по всему, ты справилась куда лучше, чем я, и лучше, чем справилось бы большинство людей в форме. — А я всё думала, как же будет зла моя подруга Кайла. Она так боялась, что в меня выстрелят, а я обещала ей, что этого не случится. И еще я боялась, что умру раньше, чем успею вернуть карьеру Томми в норму и воздать родителям по заслугам. — Ты нашла решение этой проблемы? Наташа посмотрела на свои руки, сцепленные в замок. — В бухгалтерской фирме, услугами которой моя семья пользуется поколениями, есть женщина, которая всегда была ко мне добра. Я попросила её об одолжении. — Томми говорила, что тебе, возможно, придется снова стать Наташей Блэкстоун. Знаешь, это не меняет того, кто ты есть на самом деле. Наташа подняла глаза на Элис и провела рукой по волосам. — Нет, меняет. Я попросила об услуге, используя фамилию, на которую никто не смеет ответить «нет». Теперь у меня есть доказательства того, что мои родители платили за слежку за мной и внесли крупные пожертвования в полицейское управление в тот самый день, когда были доставлены снимки. А еще я знаю, что их вряд ли позовут на многие рождественские вечеринки, если их банковские операции станут достоянием общественности. Элис выглядела удивленной. — Ого, ничего себе «одолжение». — Именно. Я богата, у меня влиятельное имя. У меня есть связи и рычаги давления, а если их нет — я могу их купить. Но как быть с теми людьми, с которыми работаем мы с Томми? Кто использует влияние и власть ради них? Элис похлопала её по колену. — Ты, дорогая. Всё, что ты сделала, используя свою власть, было ради того, чтобы вернуться к работе и помогать людям. Как я могу помочь тебе дойти до финиша? У меня тоже есть немного власти и влияния, и я не боюсь пустить их в ход ради благого дела. Наташа рассмеялась. Она не знала, каково это — любить мать, но она точно знала, что любит Элис Финч. — Мне нужно выйти к прессе. Остальное уладится само собой. — Поможет ли пресс-конференция по поводу сегодняшнего происшествия? — Элис взяла её за руку. — Если тебе слишком тяжело говорить об этом, просто скажи «нет». Наташа сжала её ладонь. — Нет, пресс-конференция — это идеальный вариант. Но я не могу созвать её сама, чтобы это не выглядело как атака на родителей. Я бы предпочла дать всем сохранить лицо ради кампании моей невестки. — Я сделаю пару звонков и посмотрю, смогу ли я подтолкнуть этот шар, чтобы он покатился. Наташа смахнула невидимую пылинку с брюк. — Если это случится... вы могли бы быть там? Ну, на самой конференции? — Буду стоять прямо рядом с тобой, если ты этого хочешь. — Элис еще раз сжала её руку. Наташа утерла лицо, прогоняя последние слезы. Обычно она не была плаксой. Но обычно её и не одаривали такой материнской заботой. И ребра не болели от пули. — Ну что, пойдем к остальным? Готова поспорить, Гарри сейчас сидит на Томми верхом, чтобы та не ворвалась сюда. Наташа кивнула и встала. Разговор с Элис и возможность выплакаться уняли часть боли и страха, оставленных Билли, и успокоили тревогу перед схваткой с родителями. Она была благодарна за это. Но теперь ей была нужна Томми. Когда они вошли в столовую, оказалось, что Элис была недалека от истины. Гарри буквально зажала Томми на стуле. Та выглядела так, будто прикидывала шансы на прорыв периметра. Как только Томми увидела Наташу, она отпихнула Гарри и в мгновение ока оказалась рядом. Она обняла Наташу за талию, притягивая к себе. Наташа поняла этот защитный жест и была совсем не против того, чтобы Томми держала её поближе в этот вечер. Томми осмотрела её с ног до головы, на лице была написана крайняя тревога. Заметив, что Наташа плакала, она взглянула на мать. Наташа поцеловала Томми в щеку. — Всё хорошо, детка. Я в норме. Томми снова перевела взгляд на неё. Наташа обожала этот взгляд, который Томми берегла только для неё: нежный, преданный, оберегающий, страстный. — Прия хочет тебя видеть. Ты официально становишься частью семьи только после того, как док затащит тебя на осмотр. — Томми убрала руку с её талии и взяла за ладонь. — Наташа, я-то думала, что с тобой я в безопасности. Не ожидала, что ты пополнишь мой список пациентов за семейным ужином. — Прия указала на стул. — Прия, я в порядке. Тебе не обязательно это делать. — Не спорь! — в один голос рявкнули Томми, Гарри и Коди. Наташа села. Она описала удар пули и ощущения. Осмотр Прии не был формальностью — она явно серьезно относилась к роли «врача семейных ужинов». Обед начался только тогда, когда Наташу «выписали» с наказом немедленно обратиться в больницу, если боль усилится или станет трудно дышать. После ужина они с Томми решили не выходить на веранду и закончить вечер. Томми вызвала такси. Они сидели на крыльце, ожидая машину. — Моя семья любит тебя. Наташа прильнула к Томми и взяла её за руку. — У меня никогда не было матери, которой было бы не всё равно, которая позволила бы мне выплакаться, когда нужно. Я очень рада, что твоя мама такая. Ты видела мою семью. Я и не знала, что такие семьи, как ваша, существуют в реальности, а не только в кино. Даже самые нормальные семьи, среди которых я росла, вроде семьи Кайлы, и близко не стоят с Финчами. Я тоже люблю твою семью. Томми посмотрела на звезды. — Думаешь, твоих рычагов хватит, чтобы родители оставили нас в покое? Если нет... я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Так нам не придется встречаться с завтрашним днем. — Поверь мне, Томми. Билли не подстрелил моё эго. Оно всё еще в полном порядке. Я разгромлю родителей всухую, а потом еще и накручу счет ради забавы, просто потому что могу. Подъехала машина, и они обе встали. — Я могу попросить Гарри подбросить меня обратно, — Томми уставилась на машину так, будто хотела, чтобы та испарилась. Наташа рассмеялась. — Ты с ума сошла? Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Томми кивнула, как-то слишком долго переваривая это. — Хорошо. Я прослежу, чтобы ты благополучно добралась. Наташа притянула Томми к себе и прошептала на ухо: — Кажется, ты не поняла. Я хочу, чтобы ты поехала ко мне. Я не собираюсь проводить эту ночь одна. Глаза Томми округлились. Она, не говоря ни слова, схватила Наташу за руку и повела к машине. Поездка казалась бесконечной. Томми ни разу даже не взглянула в сторону Наташи. Вместо того чтобы гадать, о чем думает Томми, и портить момент, Наташа снова прошептала ей на ухо: — Я слишком долго тебя хотела. Я устала ждать. И я не собираюсь умирать, так и не узнав тебя на вкус. Пульс на шее Томми забился сильнее, и она издала тихий, едва слышный стон. Водитель притормозил у дома Томми, и та практически вытащила Наташу из машины. Они чуть ли не бегом взлетели по ступеням. Томми отперла дверь, но замялась на пороге. — Ты уверена? Ты же не хотела переходить эту черту, пока на работе всё не уладится. И как твои ребра? Наташа провела кончиками пальцев по её брови и щеке. — Я так много в тебе люблю, и твоё нежное, заботливое сердце — на первом месте. Но прямо сейчас мне это не нужно. Мне нужно, чтобы ты затащила свой зад в дом, показала дорогу в спальню и помогла нам обеим избавиться от одежды. Заставь меня забыть обо всех и обо всем, кроме тебя. Томми распахнула дверь, втянула Наташу внутрь и с силой захлопнула её ногой. — Это я могу. Наташа развернула их, прижав Томми спиной к двери. — Я знала, что ты — подходящая женщина для этой работы, — выдохнула она прямо перед тем, как поцеловать её. — Единственная женщина. — Томми подхватила Наташу под ягодицы и приподняла. Наташа обхватила ногами её талию. Её еще никогда в жизни не подхватывали вот так, буквально лишая опоры. Это было чертовски возбуждающе. Пока Томми держала её, Наташа сосредоточилась на поцелуе и на том, как хорошо ощущается тело Томми. Ей нужно было вытащить Томми из этой рубашки. Томми пронесла её через гостиную в коридор. Наташа была слишком занята пуговицами форменной рубашки Томми, чтобы смотреть по сторонам. Она даже не отвлеклась, когда Томми толкнула дверь, и они оказались в прохладной, полутемной комнате. Наташа запустила руки в волосы Томми, притягивая её еще ближе. Поцелуи стали лихорадочными, дикими. Желание Наташи стремительно нарастало. Томми крепче сжала её бедра, еще плотнее прижимая к своему животу. Трение вызвало такой разряд возбуждения, который мог бы побороться за место в десятке лучших оргазмов. Наташа прервала поцелуй. — В кровать. Немедленно. В их первый раз она не собиралась кончать от трения через одежду в двух шагах от постели. Томми ухмыльнулась. — Чего ты лыбишься, детка? Ты еще ничего не сделала. Томми осторожно опустила Наташу на спину на кровать. — Что ж, тогда мне пора приниматься за работу. Наташа приподнялась на локтях. Томми двинулась было следом, но Наташа уперлась каблуком туфли ей в грудь, останавливая её. — Я хочу посмотреть, как ты снимешь эту форму. Томми вздрогнула, затем выправила рубашку из брюк и начала расстегивать пуговицы, до которых Наташа еще не добралась. Наташа опустила ногу, пододвинулась к изголовью и стала наблюдать. Она провела пальцем по своей груди, очертив круг вокруг соска. Наслаждение прошило её насквозь. Томми еще даже не коснулась её, а Наташа уже теряла голову. Томми пристально смотрела на неё. Её руки дрожали, когда она сбрасывала рубашку с плеч. Наташа очертила второй сосок. Томми замерла. Наташа убрала руку. Томми застонала. Она на мгновение запрокинула голову, прежде чем снова сосредоточиться. Рубашка полетела на пол. Наташа накрыла ладонью свою грудь и удовлетворенно вздохнула. Томми сорвала майку через голову, и Наташа сжала обе груди ладонями. Она видела, как нарастает возбуждение Томми. Оно зеркально отражало её собственное. Видеть лицо Томми в тот момент, когда Наташа ласкала саму себя, было эротичнее любого прикосновения. Боже, она просто взорвется, когда до её тела дотронется Томми. — Брюки тоже? Или мне уже можно тебя коснуться? — рука Томми легла на ширинку. — Снимай, — Наташа лениво провела пальцем вниз по своему животу. Ей вдруг захотелось, чтобы на Томми всё еще был пояс со снаряжением — посмотреть, как она снимет и его. Что ж, как-нибудь в другой раз. Томми расстегнула молнию и сбросила брюки. Скинула туфли и носки. Она стояла перед ней в спортивном топе и боксерах, ожидая. Даже если бы Наташа не наслаждалась этой игрой, одного вида Томми хватило бы, чтобы рука сама потянулась к паху. Тело Томми заслуживало од и мраморных статуй. Наташа скользнула рукой вниз, к самому основанию бедер. Она помедлила, убедившись, что всё внимание Томми приковано к ней. Томми подалась вперед, ожидая разрешения присоединиться. Вместо этого Наташа накрыла себя ладонью. Даже через ткань брюк она чувствовала, как сильно намокла. Она медленно ласкала себя, еще на минуту представляя, как её будет касаться Томми. Она застонала и услышала шорох у края кровати. — Нат, мне очень нравится шоу, но я не хочу опозориться и кончить прямо там, где стою. — Тогда успокойся и раздевай меня. — Наташа убрала руку, давая Томми передышку. — Ага, отличный способ успокоиться, — Томми забралась на кровать и оказалась между ног Наташи. Она нависла сверху и поцеловала её. Наташа медленно потерлась о живот Томми, доводя себя до опасной грани. Томми была слишком хороша. — Мою одежду, Томми. Перестань быть такой осторожной. Врач дала добро. Томми перехватила инициативу и принялась раздевать её не спеша. Она провела языком по шее Наташи, прежде чем медленно расстегнуть пуговицы её рубашки. Она следовала за каждым открывающимся сантиметром тела, дразня, но не касаясь сосков Наташи. Та была готова сама сорвать с себя всё, чтобы пуговицы и застежки лифчика разлетелись по всей комнате, но Томми удерживала её внимание на своих губах. Когда Наташа, наконец, осталась нагой, Томми спустилась ниже и нежно прильнула к её бедрам. Она провела языком по всей длине клитора. Наташа чуть не подпрыгнула на кровати. Она перевернула Томми, оказавшись сверху и оседлав её бедра. — Хватит дразниться. — Наташа прикусила шею Томми. Томми притянула её ближе. Казалось, её руки были везде. Кожа Наташи горела от каждого прикосновения. — Пусти в ход свой рот, офицер Финч. — Наташа сжала собственные соски. Томми рассмеялась. Она прижалась спиной к изголовью и склонила голову. Она проложила дорожку из поцелуев от шеи Наташи до груди. Очертила ореолу языком, а затем втянула сосок в рот. Наташа приподнялась на коленях, открывая лучший доступ. Рука Томми переместилась на вторую грудь. Клитор Наташи пульсировал, она была мокрой от желания. Внимание Томми раздувало пламя, но в этой позе она не могла получить разрядки. — Что тебе нужно, малышка? — Томми провела зубами по соску, прежде чем отпустить его. — Мне нужно больше тебя. Дай мне свою руку. — Наташа уронила голову на плечо Томми. Она чувствовала так много всего сразу. Как эта потрясающая женщина могла принадлежать ей? — Мне нравится эта властная, командирская сторона моей напарницы. — Томми просунула руку между ног Наташи. — Тебе всегда она нравилась. — Наташа опустилась на два пальца Томми. — Но ты еще никогда её не трахала. — Я говорила, что люблю тебя? — Томми начала круговые движения большим пальцем по клитору, пока Наташа ловила ритм на её руке. — Я никогда не устану это слышать. — Наташа поцеловала её — поцелуй вышел неловким и отчаянным. Она приподнялась, упершись руками в плечи Томми, а затем снова опустилась, позволяя ей войти глубже. Наташа двигала бедрами, задавая медленный и уверенный темп. Томми снова взяла её грудь в рот и сильно всосала сосок. Наташа обожала эту позу. Она могла сама определять скорость и глубину, получая стимуляцию сразу в трех точках. К тому же, она могла видеть Томми у своей груди. И она знала: когда наступит финал, Томми будет смотреть ей в глаза. Она задвигалась быстрее. Томми согнула колени за её спиной, заставляя Наташу еще плотнее насаживаться на пальцы. Наташа застонала и подалась вперед, упираясь руками в изголовье. Волосы рассыпались по плечам, подпрыгивая в такт её движениям. Томми перешла от груди к шее, прикусила кожу и тут же отпустила. Наташа была на самом краю. Томми стала двигаться резче, быстрее — и Наташа сорвалась. Она выкрикнула имя Томми, содрогаясь в мощном оргазме. Ей не хотелось, чтобы это чувство заканчивалось. Она лениво покачивала бедрами в затухающих волнах экстаза, всё еще желая ощущать пальцы Томми внутри. Она наклонилась и поцеловала её — не так лихорадочно, как раньше, а нежно, по-хозяйски. Наташа хотела, чтобы Томми почувствовала то же, что и она, то, что Томми заставила её почувствовать. Слов не было, поэтому она просто продолжала целовать её. Наконец она сползла с Томми и повалилась на кровать, увлекая её за собой. Томми старалась не придавить её своим весом, но Наташе было плевать — она хотела чувствовать её тяжесть всем телом. Она скрестила лодыжки на пояснице Томми и снова поцеловала её. В этом поцелуе снова вспыхнула страсть. Наташе было мало. Прервав поцелуй, Наташа заставила Томми лечь на спину и перекатилась на неё сверху. — Ты меня погубила. С этого дня только тебе позволено касаться моего тела. Томми нахмурилась: — Еще бы. — Ревность тебе чертовски идет. Но не перегибай. Тебе не к кому ревновать, красавица. Давай я тебя в этом уверю. — Наташа не спеша сняла с Томми спортивный топ. — Господи, Томми. Наверное, это мне стоит волноваться. Другие женщины знают, какое у тебя тело? Тело Томми было воплощением силы и рельефных мышц, но оставалось при этом подчеркнуто женственным. Мягкие изгибы и грудь, которую так и хотелось попробовать на вкус. Что Наташа и сделала. Как только губы Наташи коснулись соска Томми, та выгнулась на кровати. Наташа уделяла внимание сначала одной груди, потом другой. Томми была настолько отзывчивой, что Наташа могла бы часами доводить её до исступления, но ей самой не терпелось. Она хотела, чтобы Томми кончила. Хотела, чтобы она кончила ради неё. Наташа спустилась поцелуями по рельефному животу и сняла с Томми боксеры. Томми была такой же мокрой, как и она. Наташа провела пальцем по клитору, дразня у самого входа, прежде чем скользнуть внутрь. Томми застонала и сжала в руках простыни. Когда Наташа вытащила руку, Томми жалобно всхлипнула. Она не пыталась торопить Наташу, хотя явно была на пределе. Томми полностью отдала контроль, позволив себе быть уязвимой. У Наташи не было желания больше играть. Она сменила руку на язык. Она вошла глубоко, а затем принялась ласкать клитор. Томми еще крепче вцепилась в матрас, пока Наташа выписывала круги языком. Наконец она всосала клитор Томми, и та вскрикнула. Она начала толкаться бедрами навстречу ласкам, и Наташа поняла, что развязка близко. Она скользнула рукой вверх по бедру Томми и снова нашла её вход. Один палец, затем два... Томми двигалась на её руке, задыхаясь. Наташа чувствовала, как мышцы внутри сжимаются, предвещая оргазм. Она продолжала настойчиво ласкать её языком, пока Томми толкалась навстречу. С громким криком Томми кончила у неё во рту. Наташа еще несколько секунд ласкала её затухающими движениями, не вынимая пальцев. Наконец Томми обмякла. Наташа проползла вверх и растянулась на ней. Она устроила подбородок на скрещенных руках прямо над сердцем Томми. Томми закинула руки за голову, чтобы видеть Наташу. — Я люблю тебя, Томми. Спасибо тебе за сегодня. — Тебе не нужно благодарить за это. А если и хочешь, то подожди, потому что я надеюсь, что это был лишь антракт, а не финальный занавес. Наташа подалась вперед и поцеловала её. — Я не за секс благодарю. Спасибо за то, что ты была там, за дверью, когда мне было страшно и нужна была помощь. Я знала: если я позову, ты меня найдешь. — Если ты попадешь в беду, я всегда тебя найду. — Томми коснулась лица Наташи. — Кажется, в жизни мне не было так страшно. Не представляю мира без тебя. Наташа прильнула к её ладони. — И еще спасибо за то, что не позволила страху победить доверие ко мне. Спасибо, что выслушала меня, когда я просила еще времени. — Это было самое трудное, что мне приходилось делать. А когда я услышала, что он подстрелил двух копов... — Она вздохнула и начала перебирать волосы Наташи. — Мне хотелось ворваться внутрь. Я не вынесу мысли о том, что с тобой что-то случится. Наташа положила голову ей на грудь, и они лежали в уютной тишине. Дыхание Томми выровнялось, и Наташа подумала, не уснула ли она. Она чуть сдвинулась, чтобы снова иметь доступ ко всему телу Томми. Легкими, как пух, касаниями она прошлась по соскам, вниз по животу и снова к паху. Она накрыла её ладонью, но Томми перехватила руку Наташи и медленно убрала её. На этот раз Томми перевернула их обеих. Она посмотрела на Наташу с дерзкой ухмылкой: — Не стоит начинать то, что не намерена заканчивать. — О, я намерена закончить всё в лучшем виде. — Наташа устроилась поудобнее, разведя ноги шире. — Прямо сейчас, офицер Финч, вашим губам есть чем заняться. Томми прильнула к ней, и Наташа запрокинула голову. Она закрыла глаза и сосредоточилась на Томми. Что бы ни случилось раньше и что бы ни ждало их утром, прямо сейчас, в этот миг, она была именно там, где должна была быть.